Он вспомнил о дорогом кольце с бриллиантом и изумрудами, подаренном ей бизнесменом и оставшемся в ящике его письменного стола. Она не взяла подарок, добавляя тем самым еще один штришок в доказательства его безумия: никакой девушки не было, все лишь плод его больного воображения, фантом, вон, даже кольцо на месте…
…Влада открыла им не сразу, и Федор подумал, что мысль нагрянуть без звонка была не очень удачной. На внезапном визите настоял капитан Астахов, ему хотелось захватить ее врасплох. Федор чувствовал, что девушка рассматривает их в дверной глазок, и мысленно чертыхался, представив, что у нее в гостях Иван Денисенко. Вчерашнего общения с бойким фотографом ему было более чем достаточно. Дверь наконец открылась, и они вошли.
– Ничего, что мы без приглашения? – спросил капитан. – Были в соседнем подъезде и решили…
– У Лиды? Обыск? – Влада смотрела на них враждебно, без улыбки. – Что нашли?
– Влада, нам нужно поговорить, – сказал Федор. – Не хотелось вызывать вас официально, решили зайти по-домашнему…
– А вы тоже в полиции служите? Я думала, вы философ. – В голосе девушки слышался вызов.
– И философ, и опер, – сказал капитан. – Он у нас на все руки. Может, пройдем, поговорим?
Она, не ответив, повернулась и пошла вперед. В скромно обставленной гостиной сидел на диване юноша с кукольно-красивым лицом, большими голубыми глазами и длинными светлыми волосами. В облике его было что-то от ангела на картинах старых мастеров. В руках он держал планшет – судя по звонким писклявым голосам, он смотрел мультики. При виде гостей он отставил планшет, протянул к ним руки и рассмеялся. При этом он издал громкий гортанный звук.
– Это ко мне, – сказала Влада. – Смотри мультики.
– Это ваш брат? – спросил Федор. – Виталик, кажется?
Мальчик издал целую серию гортанных звуков, и Федору показалось, что он сумел уловить слово «привет» и «сядь».
– Виталя, помолчи! – приказала Влада. – Это работа! Ра-бо-та! Не мешай.
Виталик, улыбаясь, покачал головой. Федор подошел и сел рядом с ним. Мальчик взял его руку, сжал, отпустил и принялся рассматривать его лицо. Потом погладил его по голове. Федор, в свою очередь, тоже погладил его по голове. Мальчик рассмеялся, запрокинув голову.
Оторопевший капитан откашлялся и сказал:
– Может, на кухне?
– Здесь. Он ничего не понимает. Садитесь, – Влада махнула рукой на стул у стола, села на соседний. – Я вас слушаю.
– Влада, почему вы не сказали, что Лидия в июле уезжала?
– Соседи настучали? Какая разница? Это ее личная жизнь. Ну, уезжала. И что?
– Куда же она уезжала?
– Не знаю, она не говорила.
– А вы не спрашивали?
– Представьте себе, не спрашивала. Мне было не до нее, пыталась устроить Виталика хоть на пару недель в лечебницу. Ага, устроила! Только даром пробегала…
– У нее был мужчина? Она с кем-то встречалась?
Влада метнула взгляд на Федора.
– Не знаю. Она не говорила.
– Влада, речь идет о смерти вашей подруги, – жестко произнес капитан. – Убийца где-то рядом. Была причина, был мотив, и важна каждая мелочь. Ее убили чуть ли не на ваших глазах. То есть убийца проник незамеченным, он знал, что она там, возможно, следил за ней. Это убийство, Влада. И убийца на свободе. Не хочу вас пугать…
Лицо девушки сморщилось, она всхлипнула. Мальчик, сидевший рядом с Федором, поднялся и подошел к сестре. Походка у него была неровная, он размахивал руками, видимо, для равновесия. Положил руку ей на плечо. На лице его все еще блуждала ангельская улыбка, но, видимо, он почувствовал опасность.
– Все в порядке, Виталя. Иди, сядь, – девушка похлопала его по руке. – Иди. Все хорошо. Не бойся.
Мальчик вернулся на диван.
– Я не хотела говорить, думала, у нее сладится… – Она повернулась к Федору. – Вы ей очень нравились, она все время о вас говорила. Знала вас по институту, часто встречала, но вы не обращали никакого внимания. Она из-за бабки была какая-то несовременная. Никогда бы не подошла первая, понимаете? Это из-за бабкиного воспитания. Я не такая, я вспыхиваю, ору, мне нужно выкричаться, а она нет, все в себе, все втихаря. Я могу выругаться, а она никогда. Я недавно колу вылила на клиента, достал! Я в «Макдональдсе» подрабатываю. В морду! Все ему не так, кишки мотал, ну я и… – Она взмахнула рукой, словно выплескивала стакан. – А Лида воспитанная была, очень сдержанная, даже слишком. И одевалась… ну не как молодежь! Белое любила, почти все вещи белые. И всегда все тайком, никогда не жаловалась…
– Было на что? – спросил капитан.
– Я вообще. Знаете, мы, девушки, любим душу друг дружке открывать, сплетни всякие, про мужчин, какие они козлы и дураки… – Она осеклась и слегка смутилась. – Я ей про Ивана все рассказывала, к примеру, а она никогда. – Она снова взглянула в сторону Федора. – Я ее еще такой не видела, честное слово… А про того она мне никогда ничего не говорила. Да, был. Я спросила, она сказала, там все кончено. Вроде познакомились в начале мая. В конце июля они уезжали, куда, не знаю. Может, в Турцию. Она прикупила шмоток, дорогое платье, туфли. Я его не видела, честное слово. Я еще подумала, что он от нее откупился. Или вроде как… эскорт. Нанял как переводчицу, необязательно секс. Лида строгая была. Ну и что здесь такого? Работа есть работа. Я сама хватаюсь за что могу. Жаль, из «Макдональдса» поперли, там можно было хоть жратвы вынести. Не знаю, кто он. Честное слово! Я думаю, расстались они не очень хорошо, она не хотела о нем говорить. Она вообще была скрытная, я ж говорю, бабкино воспитание. А в то утро, позавчера, она сказала, что была с вами… – Она взглянула Федору в глаза. – Сама сказала! Была такая… не знаю! Как девочка, как в первый раз… Я говорю, ну и как? Теперь встречаетесь? А она говорит, нет, я не могу. Почему, спрашиваю, он вроде нормальный, ты чего, подруга? А она мне: ты ничего не понимаешь! Да что тут понимать! Или да, или нет. Он тебе нравится, спрашиваю. Она в слезы… Вообще она какая-то была… не знаю! Дерганая, отказалась звонить, я говорю, я сама позвоню, приглашу в музей, а она – я не пойду. Потом решила, что пойдет. Она всегда знала, как надо, понимаете? А тут вдруг хочу не хочу, плачет, бледная, аж зеленая. И говорит, я от него сбежала! Я прямо села! Почему? Спрашиваю, он что, напугал тебя? Обидел? А она опять говорит, ты ничего не понимаешь! Я даже подумала, что она… – Влада замялась. – Залетела с тем… И не ест ничего! Думаю, попалась дуреха, как малолетка. Заставила выбрать платье, она белое любит… любила. А мне вот белое не идет. Хотела ее подкрасить, она ни в какую! Все-таки заставила чуть-чуть на веки, а то красные, и перестань реветь, говорю. Позвонила сама, пригласила. А он… – она взглянула на капитана. – …а он говорит, Влада, дайте трубку Лидии! А она руками машет, мол, не надо! Так и не взяла. Я прямо… не знаю! Зла, говорю, с тобой не хватает! Чего тебе еще надо? Нормальный мужик, не хамло какое-нибудь… В чем дело? Молчит. Ладно, говорю, ну и ладушки, раз молчишь. А я пошла, у меня еще куча дел. А ты подумай. Думала, откажется идти в музей, сказала себе, не буду уговаривать. А на другой день все-таки перезвонила, говорю, если не передумала, в полдвенадцатого у дома, и повесила трубку. Ну она вышла. Приходим в музей, Иван приказал в двенадцать, у него с этим строго, не дай бог опоздать. Он уже там был. Мирона вылез из своей берлоги. Не могу его видеть! Какой-то Вий косматый! И смотрит… прямо жрет взглядом. А Иван его любит! Не понимаю. Правда, он и свалки любит. Сказал, что новая выставка про свалки, я не поверила. Думала, прикалывается. Правда! Но теперь отбой, спонсор умер. Его друг. Говорят, самоубийство, но Иван не верит, якобы не тот человек. Да вы знаете! Весь город знает. Я еще сказала Лиде, говорю, у Ивана горе, его дружок, Миша Кротов, умер…
Капитан и Федор переглянулись.
– Вы не помните, Лидия когда-нибудь меняла цвет волос? – спросил капитан.
– Красилась в смысле? – удивилась Влада. – Нет вроде. Она не признавала ни макияж, ни краску для волос. Да она и не разбиралась…
– Как Мирона встретил Лидию? – спросил капитан.
– В смысле? – удивилась Влада. – Никак. Нормально встретил, не бросался, не хватал. Иван говорит, это мои девочки, Владу ты уже знаешь. А это Лидочка. И все. Он только глянул и кивнул. А потом Иван меня загонял, все не так, командует, орет! Думаю, тебе только свалки и снимать! – Она осеклась. Подумав, сказала: – Да ладно, не слушайте! Мне повезло, что мы познакомились. Он меня обещал устроить в «Икеару». Если получится, мы с Виталькой заживем. И к черту «Макдональдс»!
– Вы же понимаете, что убийца пришел за вами в музей. Постарайтесь вспомнить, кого вы еще там видели, – сказал Федор.
– Да я уже всю голову себе сломала! – воскликнула Влада. – Перебирала по минутам. Иван тоже. Мы с ней все время вместе, никого чужого вроде не было. Там было душно и воняло. Людей раз-два, и обчелся. Я просила открыть окно, а Иван сказал, терпи, Мирона не разрешает. Никого подозрительного не было! – Она всхлипнула. Виталик с дивана издал воркующий звук. – Послушайте, вы сказали, он шел за нами, да? А если не шел, а уже был в музее? Прятался где-нибудь, а потом напал? Там же не разберешь, где живой, а где кукла!
– Эту версию мы тоже рассматриваем, – сказал капитан.
– Влада, вы упомянули, что Лидия садилась в большую черную машину у центрального парка… Когда это было? – спросил Федор.
– Где-то в мае или в июне.
– В какое время дня?
– В середине дня. Я спрашивала, а она сказала, что я обозналась.
– Вы считаете, что могли обознаться?
Влада задумалась.
– Не думаю. Я видела, что это она и платье ее. Ну, думаю, не хочешь говорить, не надо. Она вообще скрытная была, никогда не делилась. Может, это тот самый, с которым она уезжала… Да у них все равно все кончено! Вы не думайте, она к вам серьезно… честное слово!
– Вы еще когда-нибудь видели эту машину?
– Нет, только раз. А может, и обозналась, сейчас уже и не знаю…