, он старательный и работящий, весь в нее. Как она мечтала познакомить своих мальчиков! Мишенька старший, у него большой бизнес, он предлагал ей деньги, но она отказалась. Они обедали и ужинали у него дома и в лучшем городском ресторане, его там все знали. Она смотрела на своего мальчика и гордилась. Она была счастлива. Мишенька был похож на нее и немного на отца, которого она помнила смутно. Мальчик-сосед… Они и были вместе всего один разочек.
Она думала, ее простили, отмолила свой грех, и ей сказали: иди, свободна. Полгода она была такая счастливая! Приехала, летела, везла подарки – красивую дорогую ручку и галстук, а он… а его уже не было. Ее сыночка уже не было! Она никогда не забудет, как ее торкнуло в сердце, когда пришли те двое, из полиции. Она поняла – случилось что-то страшное, но не хотела верить, всматривалась в их лица, надеялась. Они еще не сказали ни слова, а она все уже поняла. Что было дальше, она помнила с трудом. В глазах потемнело, и колени подогнулись. Пришла в себя на кровати, и сестричка укол делает. А те двое стоят рядом, смотрят. Мишенька умер! Принял снотворное и не проснулся. Приходил его партнер, Бураков, обходительный такой, принес цветы, расспросил, как здоровье. Сказал: «Если что-то нужно, звоните», оставил телефон. Рассказал, что учился с Мишей, какой он был умный и добрый, как они вместе открыли бизнес, как было трудно поначалу, а потом пошло, и они раскрутились. Как умерла жена Миши, и с тех пор он был один. Бизнес Миши отходит ему по договору между ними, он пришлет их адвоката, и тот принесет все бумаги и объяснит. Она сказала: «Не стоит, это ваши с Мишенькой дела», а ей ничего не надо. Она написала завещание, где оставила поровну Мишеньке и Алексу. Алекс согласился, он так радовался, что у него есть старший брат. Этот Бураков еще сказал, что Миша собирался завещать деньги каким-то фондам, но теперь, когда есть наследники, это все меняет. Завещания нет, Миша не успел составить, его смерть – трагическая нелепая случайность. Она сказала, что им ничего не надо, а он сказал: «Не спешите, посоветуйтесь с сыном». Можно часть фонду, часть вам. Подумайте.
Она рассказала Алексу, что отказалась, а он сказал, что надо подумать. Миша им не чужой, он был рад, что она нашла его, они ему родные…
Алекс так и не увидел брата, это ей за грех! Родного брата так и не увидел и не познакомился. Она не сразу рассказала ему, что нашла Мишу, а только через полгода. Прислала фотографии. Боялась, что ее мальчик не поймет, осудит. Но Алекс все понял и простил. А в этом году, в марте, она приехала и познакомилась с Мишенькой. Это было такое счастье! Не передать. Она помнит, как стояла около Мегацентра, поджидала его, держала в руке фотографию. Как увидела, так сразу и узнала, как будто сердце подсказало. Побоялась подойти, просто стояла и смотрела, а слезы так и бежали. А как подошла, так и не смогла выговорить ни слова…
Алексу было все интересно, он расспрашивал про брата, смотрел фотографии. Она рассказывала, что их Миша успешный и богатый, у него строительный бизнес, богатый дом в элитном районе. Он привез ее к себе, показывал дом, сад, а она смотрела на него с гордостью. А потом они поужинали, и после ужина он отвез ее в гостиницу. Предложил остаться на ночь, но она постеснялась. А жена у него умерла. Она мечтала, как сведет их вместе, и они втроем будут сидеть за ужином и разговаривать. Ее дети… А тут такое горе! Она потеряла его снова.
Алекс переживает, даже похудел и стал плохо спать. И кофе литрами…
Она вздрогнула от пронзительного мяуканья. Алекс забыл свой телефон! Она прислушалась – мяуканье раздавалось из его куртки. Пани Гучкова достала мобильный телефон из кармана куртки, поднесла к уху и произнесла: «Алло, кто это?» Мужской голос сообщил, что звонит Дэн, и спросил, где Алекс. Пани Гучкова ответила, что Алекса сейчас нет и надо перезвонить. Разговаривали они на словацком…
Жаль, что не девочка, подумала пани Катаржина. Она пристает к Алексу, спрашивает про девочек, с кем встречается, когда женится. Уже двадцать шесть, пора, а он сердится, говорит, сейчас никто не женится, живут так. А дети, спрашивает пани Катаржина. Я не хочу детей, отвечает Алекс. Он мечтал о собственном бизнесе, и она обещала помочь. Прав Бураков, не надо спешить, может, взять не все, а поделиться с фондом, не чужие ведь. Алекс сможет открыть бизнес на наследство от брата. Бедный, как он переживает, что не узнал брата, не познакомился, не встретился…
Взгляд ее скользит по именам и телефонным номерам, ей немного стыдно, что она подсматривает без спроса, но ей так хочется убедиться, что у Алекса есть знакомые девочки… Иван, Богумил, Венцис, Альфонсо, Витас, Анджей, иногда только инициалы. Она с оторопью выхватывает взглядом знакомые цифры и незнакомое имя: Майк. Не сразу осознает, что это номер Миши и его же имя. Открывает сообщения, читает…
Плоский аппаратик выпадает у нее из рук, со стуком ударяется об пол. Пани Катаржина трет рукой лоб, чувствуя странную невесомость в затылке, предметы вокруг начинают терять очертания, размываются и исчезают, перед глазами повисает серая пелена…
Глава 33О стилях мастера…
– Пришел ответ на твой запрос, – сообщил капитан Астахов Федору Алексееву. – Можем сбежаться, растолкуешь, а то я неизвестно каким хреном занимаюсь, и главное, опять попался на твою философию. С Савелием на пару замутили?
– Спасибо! – обрадовался Федор. – Замутил я один.
– Ночью, при луне?
Чувствовалось, что у капитана настроение не задалось с самого утра, он был полон едкой язвительности, ему хотелось выложить Федору все, что он думает о его ночных бдениях и вообще о философах. Но Федор был настроен миролюбиво, а потому только и сказал:
– Луна… да, была, кажется. В восемь? Савелию я позвоню. До встречи.
– Угу, – разочарованно буркнул капитан.
…Они сидели за своим «отрядным» столиком в углу, трое таких разных мужчин, но тем не менее чувствовалось, что это спетый коллектив. И примыкающий к ним Митрич, любовно поглядывающий издалека. Трепетный Савелий Зотов, недоумевая, что случилось, ведь только недавно виделись, озабоченный и недовольный капитан Астахов и непроницаемый философ Федор Алексеев, полный нетерпения, но умело это скрывающий.
– Считаю заседание клуба «Тутси» открытым, – сказал капитан. – Кто первый?
– У меня вопрос, можно? – поднял руку Федор. – Ты сказал, что получен ответ, можешь огласить?
– А какой вопрос? – спросил Савелий. – О чем спрашивали?
– Ответ положительный, – сказал капитан. – Спрашивал философ.
– Я просил капитана узнать о резонансных убийствах в двух городах за определенные годы.
– В каких городах?
– Скажем, в городах N. и К. Помнишь, Савелий, ты звонил… Кстати, ты подсказал мне идею про камеры по проспекту Мира, и в итоге Бураков был арестован по подозрению в убийстве Лидии.
– Бураков убил Лидию? Но его же никто в музее не видел! И я тебе подсказал… Что я подсказал? – Вид у Савелия был недоуменный.
– Не арестован, а задержан, – заметил капитан. – По подозрению в убийстве. С ним уже работает Пашка Рыдаев. – Мэтр Рыдаев был известен в городе как самый дельный и бессовестный адвокат, способный отмазать серийного убийцу, пойманного с поличным. – А то, что никто его не видел, значит, повезло. Сумел просочиться незамеченным. Закрой глаза, Савелий. Закрыл? А теперь скажи, какого цвета у меня галстук?
Савелий закрыл глаза и задумался.
– Ладно, открывай, – разрешил капитан. – Ты же знаешь, я терпеть не могу галстуки и никогда не ношу. Вот так и свидетели, никто ни хрена не видел.
– Ты сказал что-то про банк с камерой слежения напротив музея восковых фигур, помнишь? – сказал Федор. – Мы еще говорили об убийствах актрисы и гонщика… Еще о Кротове и Лидии, помнишь?
– Помню… кажется. Ты сказал, что из двенадцати восковых фигур убиты три, в смысле трое, с кого лепили. И еще Лидия, хотя ее там нет. И еще ты сказал, что смерти Кротова и Лидии выпадают из системы.
– Верно, Савелий. Если бы вы, господа, внимательно осмотрели все скульптуры, то пришли бы к выводу, что там есть подлинные шедевры, как считает Иван Денисенко, а кому, если не ему, знать в этом толк. Это видно даже неискушенному зрителю – от некоторых мороз по коже, а другие, кроме любопытства, ничего не вызывают. То есть однозначно шедевры, сделанные с любовью, и дежурный вариант. Например, к шедеврам относятся фигуры гонщика Кости Рахова, актрисы Анны Пристайко, она же прима, и нашей знакомой ведьмы Саломеи Филипповны. А вот остальные, включая Кротова, мэра, балерину и так далее, относятся к дежурному варианту. Гонщика и актрисы уже нет, как вам известно. Какое отношение имеет смерть Кротова к музею, мы не знаем. Никакого, я думаю. Я упоминал, что знаком с Ростиславом Мироной, скульптором, который появился неизвестно откуда около трех лет назад. Иван считает, что он гений, но талант его от дьявола. Его восковые портреты действительно производят неприятное впечатление. Иван говорит, все нутро модели переместилось на лицо куклы. Гонщик – грубоватый рубаха-парень, не дурак выпить и поволочиться за женщинами, хитрован, не гнушающийся подкрутить спидометр, актриса – стерва, жрет поедом молодых и перспективных, ведьма – потусторонняя сила, мощь, фанатизм…
– Куда ты клонишь, Федя? – недоуменно спросил Савелий, переглянувшись с капитаном. Тот пожал плечами.
– Мне вдруг пришло в голову: а что, если уничтожаются самые удачные модели? В смысле, из жизни изымаются живые оригиналы, так сказать, чтобы восковая копия-шедевр из музея перешла в разряд оригинала?
Капитан Астахов поднял глаза к потолку, как делал всегда, заслышав очередную дикую версию из области мутной философии. Правда, обычно эти двое действовали на пару, а сейчас, похоже, Савелий в ауте – вон, обалдел как, бедняга, только глазками хлопает. Философу удалось переплюнуть этого… как его? Дельфийского оракула!
– Кем изымаются… живые оригиналы? – не сразу сумел выговорить Савелий и снова посмотрел на капитана.