– Автором, Савелий, – сказал Федор. – Автором! Неужели не ясно?
– Но зачем? – вскричал тот.
– Не знаю. Ревность создателя, должно быть. Считает, что создает новых людей, более совершенных, чем оригиналы. Они не стареют, не брюзжат, не жрут и не пьют. Он их обожает. Иван говорит, он с ними разговаривает. Я лично видел, как он стоял перед куклой, смотрел на нее, поправлял что-то… Считается, что все настоящие художники в широком смысле люди анормальные, со своим видением и ущербным моральным кодексом. Или вовсе без кодекса. Взять, например, нашего Ивана…
– Только вот этого не надо! Иван нормальнее нас всех, – заметил капитан. – Пусть не свистит, гений свалок, и не примазывается. Насчет его морального кодекса согласен, хромает. А вот версия насчет изымания… И-зы-мания, господа! Изымания оригиналов из реальности… – Он издевательски похлопал. – Супер! Креатив! В каком страшном сне… Кина насмотрелся? И ты, Федька, этот… как его? Брут! А ведь был дельным опером. Тьфу!
Савелий не смотрел на Федора. Ему стало неловко за друга, он был полностью согласен с капитаном. Идея из романа ужасов даже для Савелия с его дамскими книжками оказалась слишком фантастической.
– Что в ответе на мой запрос? – спросил Федор после паузы.
– Не знаю, на хрен тебе это нужно, – неохотно произнес капитан. – А я повелся, как пацан. В N. за обозначенный период два нераскрытых резонансных убийства: местный мафиози по кличке Алик-Ажур и ведущая местного телеканала. Его убили выстрелом в затылок, что похоже на казнь, как у них принято. Видно, перешел кому-то дорогу, типичные разборки между своими. Женщина была задушена у себя дома, в кресле перед включенным телевизором. В квартире беспорядок, видимо, что-то искали. Исчезли ценности и деньги, по утверждению близких. Были еще, конечно, но ты просил самые громкие.
– Возможно, во втором случае инсценировка ограбления, – заметил Федор.
– Конечно, как же! В K. три случая убийств. Оперная певица, хозяин конефермы и хозяйка сети магазинов электроники, последние два выглядят как разборки конкурентов. И тоже тупик. Были задержаны и отпущены несколько подозрительных персонажей, следствие зависло.
– Пять нераскрытых убийств, – подвел черту Федор. – Города крупные, убийства произошли на протяжении нескольких лет, никто их не связал, тем более способы разные. У убийцы не было почерка…
– В любом приличном городе имеют место убийства. Возьми статистику! – перебил капитан.
– Не в каждом есть музей восковых фигур, а в этих городах есть. Организовали их люди с разными именами, но я думаю, что это один и тот же человек – Мирона, хотя имена у скульпторов разные. К сожалению, есть только одна фотография автора, там он худой, в бейсболке, натянутой на глаза, с короткими волосами, лица толком не рассмотришь.
– Откуда ты знаешь, что это Мирона? – спросил Савелий.
– Я принес фотографии фигур разных скульпторов, работающих с воском, их немного. У Мироны своеобразный творческий почерк. Смотрите! Тут также фотографии из нашего музея. Работы Мироны узнаваемы. Он появляется в городе, находит спонсора и открывает мастерскую восковых фигур, которая потом превращается в музей. За деньги делает портреты известных людей, а потом убивает оригиналы. Это система, Савелий, о которой я говорил. Я уверен, что все жертвы выставлены в музеях. Или почти все. Эти фото из музея в N., вот эти из К. Можете сравнить.
– Это такая философская версия? – фыркнул капитан. – Одним ударом сразу пять «глухарей»? «Я уверен, что жертвы выставлены», – повторил он издевательски. – А если не выставлены? Савелий, ты давал ему читать свою макулатуру?
– Какую макулатуру?
– А ты проверь! – сказал Федор. – Свяжись со следователями, подбрось им мутную философскую версию, отправь фотографии. И не забудь фото Мироны. У меня чувство, что его узнают. Музеи есть, экспонаты есть, а вот личности скульптора почему-то нет. Одно фото не в счет. Манера художника везде одинакова, жертвы – известные люди, те, кто мог заплатить за свой портрет, скульптор появился ниоткуда и исчез через несколько лет. Мало? И у нас такая же история. Что-то у него получается лучше, что-то хуже. Гонщик и актриса – шедевры, с точки зрения Ивана. Оба погибли. Гонщик год назад, и никаких следов, тупик. Актриса… Ты ищешь убийц среди жен любовников, завистников, брошенных и преданных, и что? Никаких следов. Других версий у нас все равно нет. И еще интересный момент! – Он сделал паузу и посмотрел поочередно на капитана и Савелия. – Способы убийства как-то связаны с профессиями жертв или легендами о них. То есть он тщательно продумывает, как их убьет, протягивает ниточку между ними и экспонатами, и потому эти убийства трудно объединить, между ними нет ничего общего. Почерка нет, как я уже сказал.
– Змея! – воскликнул Савелий. – Клеопатру укусила змея! И она была задушена тоже… змеей. А почему он не убил ведьму?
За столом повисло неприятное молчание.
– Я съезжу к ней завтра же, – сказал Федор. – Иван говорит, они дружат, Мирона бывает у нее в Ладанке. Возьму Ивана и съездим, узнаем, как она.
Не успел капитан Астахов ответить, как вдруг рявкнул его телефон. Он молча слушал пару минут, потом бросил, поднимаясь:
– Сейчас приеду!
– Что случилось? – встревоженно спросил Савелий. – Новое убийство?
– Секьюрити из гостиницы «Градецкая» мой человек. Я попросил его приглядывать и в случае чего звонить. Там у них, похоже, скандал в благородном семействе.
– У пани Катаржины? – спросил Федор. – Мне с тобой?
– Сам справлюсь.
– Ты вернешься?
– Не знаю. Может, вернусь!
И капитан Астахов полетел разбираться в гостиницу «Градецкая»…
Митрич, полный любопытства, подкатил со своей тележкой с новым блюдом бутербродов и кружками пива.
– А чего это капитан? – спросил – Что-то случилось? Кого-то опять убили?
– Пока неизвестно, – сказал Савелий. – Может, не убили. Может, Коля еще вернется.
– Савелий, ты был прав, а я… инерция мышления, – сказал вдруг Федор. – Старею.
– Ну что ты, Федя, ты в полном порядке! В чем я был прав?
– Когда сказал, что сводный брат знал Кротова. Что он должен был познакомиться с ним, позвонить ему, или Кротов сам ему позвонил – они же братья.
– Я так сказал? – удивился Савелий.
– Примерно. Удивительно, что никому не пришло в голову проверить алиби Алекса! А ведь он лицо заинтересованное. Но он совсем мальчишка, умница, очкарик, айтишник, впервые в городе… Кто бы его заподозрил! Как это я его упустил!
– Ты думаешь… Но они же братья!
– Кротов ему никто, он его не знал, тот был ему безразличен. Во время прощания у гроба он смотрел в сторону, скучал. Так же он скучал во время поминального фуршета. Кроме того, пани Гучкова составила завещание в пользу обоих сыновей. То есть в случае ее смерти этот неизвестно кто за здорово живешь получает половину семейного состояния. Как по-твоему, что он испытывал к брату? Тем более не исключаю ревность. То был единственный мальчик у мамы, а то появился еще один любимчик. Пани Гучкова все уши ему прожужжала о брате, о том, что он богат и успешен…
– Ты думаешь, он встречался с братом? Но пани Гучкова ничего не знала!
– Некому было сказать ей. Подозреваю, что Кротов свидания с братом не пережил, а младший сын никому ничего рассказывать не собирался.
– Но его никто не видел! Там же охрана!
– Буракова тоже никто не видел. Стекла в машине Кротова тонированные, его машину знают… Как я себе это представляю: Алекс ожидал Кротова у Мегацентра, подошел, представился. Возможно, позвонил, и они договорились о встрече. Как в свое время пани Гучкова. Он помнил рассказ матери и шел проторенной дорогой. И они уехали в «Октавию» вместе, праздновать встречу.
– Гипотетически?
– Да, Савелий, гипотетически, пока не доказано обратное. В качестве возможной версии, принимая во внимание всякие косвенные улики, а также то, что у Буракова твердое алиби. На время убийства Лидии алиби у него нет, он соврал, а вот с первым алиби все в порядке. Мне он не нравится, скользкий и подлый тип, он подсунул Кротову женщину, похожую на покойную жену, надеясь вызвать у него депрессию и нервное расстройство, и поверь, я пытался подвесить его алиби, но… увы. Он не убивал Кротова… Скорее всего. Он его всего-навсего предал. А вот Лидию он убил. Надеюсь, Рыдаев его не отмажет, и он свое получит. – Федор помолчал. – А я теряю нюх – совершенно упустил наличие сводного брата, несмотря на то что ты предупреждал. – На лице Савелия застыло недоуменное выражение, он даже нахмурился, пытаясь вспомнить, что такого он сказал. – Мы с тобой мыслители, Савелий, а капитан оперативник и реалист. Мы выдаем идею, а он или доказывает, или разбивает ее. Судя по тому, что его дернули, как он выражается, в нерабочее время, в семье Гучковых случилось что-то серьезное…
…Федор не ошибся. В номере капитан Астахов застал рыдающую пани Гучкову и амбала-секьюрити, сторожившего Алекса. На кровати стоял раскрытый чемодан с вещами, на полу валялась спортивная сумка и была разбросана одежда. Снаружи, в коридоре, толпились любопытные.
Пани Гучкова что-то быстро говорила по-словацки, всхлипывая и сморкаясь в салфетку. Алекс отвечал матери коротко и грубо. Из слов пани Гучковой капитан с пятого на десятое понял: она обвиняет Алекса в том, что тот сказал неправду, пречо, сыночек, повторяла она снова и снова, пречо? Зачем? Мишенька твой братик, вы мои родные мальчики, пречо? Я люблю вас обоих, мы семья…
Секьюрити протянул капитану мобильный телефон, пояснив, что они чуть не подрались, парень вырывал у матери телефон, а она не давала.
– На крики стали собираться люди, вызвали охрану, а я тебе звякнул, как ты просил…
Глава 34Воздаяние
Помилуй мя, о Боже! по велицей
Мне милости Твоей,
По множеству щедрот,
Твоей десницей
Сгладь грех с души моей;
А паче тайных беззаконий