И тем не менее для Цаво-парка их все равно слишком много: ведь это район очень засушливый и там слишком мало растительности по сравнению с другими национальными парками. Все подсчитанные здесь животные были найдены в радиусе 23 километров от постоянного источника воды. В Цаво-парке есть одна-единственная река, которая круглый год не пересыхает, — это Галана. За два засушливых года слоны настолько истребили всю прибрежную растительность, что в 1960 году из 780 живущих в парке носорогов 300 умерло с голоду.
Цаво-парк, который в прежние времена представлял собой поросшую кустарником местность с высокими галерейными лесами по берегам рек, постепенно превращается в травянистую степь. Правда, для слонов это не так уж страшно: они ведь могут довольствоваться и одним травяным кормом. Гораздо хуже это для черных носорогов, которым для пропитания необходим веточный корм. Кроме того, они не в состоянии проделывать таких дальних кочевок, как слоны, которые благодаря этому могут уходить из засушливых районов. Степная трава, корни которой в отличие от деревьев и кустарников не уходят глубоко в землю, во время засушливых месяцев целиком увядает и не содержит, следовательно, ни малейшей влаги, а из-за постоянных степных пожаров она и вовсе исчезает.
Однако основная причина ущерба, наносимого слонами в Цаво-парке, кроется в другом. Во всем виноваты искусственные колодцы и образовавшиеся возле них бочажки с водой. Во всяком случае, к такому выводу пришла Сильвия Сикс, изучавшая «слоновую проблему» в Восточной Африке.
Все началось, по ее мнению, еще со строительства железной дороги Момбаса — Найроби, когда приходилось обеспечивать колодцами строительных рабочих. Вода притягивала мучимых жаждой животных, и в особенности «влаголюбивых» слонов (взрослому слону требуется от 90 до 130 литров воды в день). Слоны и потом, в засушливые сезоны, старались держаться поблизости от железной дороги, потому что вдоль нее возникли поселки с колодцами. Животные по ночам приходили туда напиться и с рассветом неслышно исчезали. Положение еще более ухудшилось после того, как управление национальными парками Кении построило в парке Цаво постоянные искусственные водопои. Теперь слоны круглый год старались держаться в районе водопоя, а растительности вокруг уже явно не хватало: она вся была съедена. Это неизбежно привело к набегам животных на посевы во всей округе.
Сильвия Сикс придерживается мнения, что в первую очередь следует бороться со степными пожарами и затем во время засушливого сезона перекрывать воду на искусственных водопоях, чтобы прогнать слонов из парка.
А чем же объяснить перенаселение слонами других районов? Ведь в отличие от многих других африканских животных слоны способны совершать длительные и дальние кочевки. Дело в том, что во многих областях Африки на них так усиленно охотятся, что местами уже полностью истребили. Поэтому слоны скапливаются в резерватах и перенаселяют их так, что растительности начинает грозить опасность. При этом они, возможно, часто бывают отрезаны от мест, где прежде могли удовлетворить свою потребность в минеральных солях и микроэлементах. Кора деревьев и ветки содержат не только влагу, но, например, и 3,4–5,68 процента извести, в то время как в траве ее лишь от 0,18 до 0,33 процента.
В этих вопросах до сих пор еще нет никакой ясности. Хотя мы уже в течение многих веков знаем слонов, охотимся на них и восторгаемся ими, а охотники выпустили уже изрядное число приключенческих книг об этих животных, тем не менее нам до смешного мало известно о том, как они живут и в чем нуждаются.
Поэтому хорошо, что соответствующие деятели в Кении не прислушивались к газетной шумихе, раздутой вокруг слонов, и не приступили немедленно к проведению намеченного отстрела трех тысяч или даже пяти тысяч слонов, живущих в национальном парке. Вместо этого они решили пригласить вначале группу ученых, которые должны были тщательно изучить жизнедеятельность и потребности этих животных.
Между прочим, не исключена возможность, что гибель деревьев происходит и из-за постоянных степных пожаров, которые в Африке учащаются с каждым годом. Эти искусственно учиняемые пожары со временем приводят к тому, что облесенные территории постепенно превращаются в открытую, ровную степь (столь желанную для скотоводов). Однако спустя некоторое время поросшая травой земля начинает зарастать колючим кустарником и другой несъедобной для скота растительностью. Такое превращение произошло уже во многих районах парка Цаво.
Получается довольно постыдное положение: пока европейцы господствовали в Африке в качестве колонизаторов, они почти не давали себе труда изучить жизнь слонов, животных, играющих столь огромную роль в поддержании биологического равновесия в местной природе, а ведь нарушение его способно изменить даже климат, что в свою очередь может поставить под угрозу само существование всего живого в этих жарких районах земного шара. Только в последние годы после завоевания африканскими государствами независимости биологи приступили к работе над разрешением многочисленных загадок жизни этих серых великанов.
Дальше мы увидим, как далеко им удалось продвинуться в своих исследованиях. Наиболее значительное учреждение в этом плане — Научно-исследовательский институт в национальном парке Серенгети, созданный энергичным директором национального парка Джоном Овеном. Туда приезжают работать сроком не менее чем на три года зоологи, ботаники, почвоведы и этологи из всех стран мира. Обычно там работают одновременно 10–18 человек. Жилые дома для ученых и Лаборатория имени Михаэля Гржимека построены на деньги, пожертвованные людьми, радеющими об охране природы.
Прошло несколько недель, прежде чем мне наконец удалось увидеть первого дикого слона. Это было в лесах Берега Слоновой Кости в Западной Африке.
Мы удобно расположились на большой банановой плантации, владелец которой временно отсутствовал. Сюда, на эту плантацию, еженощно являлось стадо слонов. Назойливые, но пугливые животные проходили обычно вдоль небольшой речки, пересекавшей эту местность. Для переезда машин через речку был переброшен бревенчатый мостик. Слонам это почему-то не нравилось. Вместо того чтобы воспользоваться мостиком для перехода через речку или в крайнем случае обойти его стороной, они каждый раз аккуратно разбирали мостик по бревнышку.
Слонов вообще многое раздражает из того, что мы, люди, сооружаем на их родине. Невысокие столбики дорожных указателей они зачастую засыпают ветвями или просто выдергивают из земли и оттаскивают в сторону. Целые участки только что проложенных асфальтированных дорог они тоже частенько забрасывают ветками. Телеграфные столбы, которые здесь вкапывают в почву с большим трудом, они сплошь и рядом по ночам вытаскивают и укладывают рядами на землю.
Однако фильмы, в которых показано, как слоны нападают на деревни местных жителей, топчут их хижины и раскидывают во все стороны обезумевших от страха людей, — чистый вымысел и ерунда. В действительности все бывает совсем иначе. Правда, может случиться, что такой великан часами будет бродить между хижинами и даже иногда разберет какую-нибудь из них или продавит стену, учуяв, что внутри лежит что-то съестное или возбуждающее его любопытство. Но в таких случаях прогнать слонов не представляет особого труда. Так, в Эзо, в Южном Судане, трех таких навязчивых гостей удалось выпроводить с помощью громких звуков вальса (находящийся поблизости инспектор по сельскому хозяйству включил на полную громкость радиоприемник в своей машине).
Совершенно новое явление последних лет — так называемые туристские слоны. Это, как правило, одиночные животные, пристрастившиеся посещать туристские гостиницы и лагеря в национальных парках. Такие слоны со временем становятся очень назойливыми, потому что, несмотря на все запреты, получают от туристов подачки. В моей книге «Они принадлежат всем» описана история как раз такого слона, по кличке Лорд-мэр, или Бургомистр, и его печальный конец (его пришлось застрелить). Это произошло в модной туристской гостинице «Пара-Лодж», построенной в национальном парке Мерчисон-Фолс.
Ho прошло совсем немного времени, и за мной в том же туристском лагере увязался уже другой слон, на этот раз подросток, по кличке Чарли. Когда я ночью возвращался из ресторана в свою комнату, расположенную в отдаленном коттедже, он так внимательно меня оглядывал, что я предпочел пробираться к себе за домами, а большие открытые площадки пересекал чуть ли не бегом.
Когда туристы садились ужинать, Чарли подходил совсем близко к окнам столовой и с завистью взирал на стол. Он вел себя как ребенок, который, прислонясь лбом к витрине кондитерского магазина, с вожделением разглядывает заманчивые сладости. Однажды он своими короткими бивнями так сильно надавил на раму, что выбил ими сразу три стекла. Ничуть не испугавшись шума и звона, он проворно просунул хобот в образовавшееся отверстие и стал шарить по столу. А несколько дней спустя он пристал к директору ресторана, стараясь отнять у него какие-то продукты, так что тому пришлось взобраться на веранду и отбиваться от него палкой.
А одна слониха получила кличку Мусорщица Нелли, потому что вместе со своим слоненком Билли повадилась рыться в помойных ведрах. Когда кто-то из туристов вздумал на близком расстоянии с веранды сфотографировать ее детеныша, она бросилась в атаку. Лесничему едва удалось втолкнуть незадачливого фотографа в комнату. Не добежав двух метров до «обидчика», Нелли повернулась и ушла.
В другой раз малыша Билли страшно заинтересовала радиомачта. Он с такой силой стал тянуть за железные тросы, удерживающие ее в вертикальном положении, что верхняя часть антенны свалилась прямо на спину его матери. Оба слона ужасно перепугались и бросились наутек. Но это не помешало Билли вскоре сломать прибитый при въезде в туристский лагерь щит с надписью, предупреждающей посетителей быть осторожными с полуручными слонами. Кроме того, он дважды старательно пытался сдвинуть машины с места их стоянки. К сожалению, Билли погиб, не достигнув трехлетнего возраста: по-видимому, он проглотил что-нибудь несъедобное из мусорного ящика. В экскрементах слонов, пристрастившихся рыться в помойных ямах, нередко можно обнаружить полиэтиленовые мешочки и пергаментные обертки от ветчины.