Первой Попытки он увидел пятерых загорелых парней, которые ждали его. «Им не откажешь в благородстве и смелости», — подумал Питт. Как и Питт, все они были только в черных плавках. Ребята деловито возились с дыхательными приборами и шлангами аквалангов: каждый проверял снаряжение другого, чтобы быть до конца уверенным, что клапаны акваланга и шланги находятся в нужном положении.
Ближайший пловец Кен Найт посмотрел на подошедшего Питта.
— Я уже подготовил снаряжение для вас, майор. Надеюсь, вам подойдет регулятор с одним шлангом, к сожалению, НУМА не снабдила нас двойными в это путешествие.
— С одним шлангом будет даже лучше, — бодро ответил Питт. — Он надел ласты, прикрепил нож к икре правой ноги: затем надел на голову маску с трубкой. Маска была широкой, что позволяло пловцу иметь обзор в сто восемьдесят градусов. Следующими были акваланг и регулятор. Он уже начал было возиться с креплениями акваланга, когда неожиданно шестнадцатикилограммовые баллоны были подняты с палубы и водружены на его спину двумя крепкими руками.
— Ты ни дня не можешь обойтись без моих услуг, — помпезно произнес Джордино. — Это просто наказание для меня.
— Настоящее наказание — это то, что я мирюсь с твоим хвастовством и крайним эгоизмом, — кисло произнес Питт.
— Ну вот, ты опять нападаешь на меня, — Джордино попытался показаться обиженным, но у него ничего не получилось. Он повернулся и посмотрел вниз на убегавшую воду; после долгой паузы он медленно произнес: — Господи, посмотри, какая прозрачная вода! Она чище, чем в сосуде с золотой рыбкой.
— Да, я тоже заметил. — Питт вытащил из чехла зазубренный конец двухметровой остроги подводного ружья и проверил эластичность резинового ремня, прикрепленного к толстому концу. — Ты выучил свой урок?
— В этом старом сером веществе, — сказал Джордино, указывая на свою голову, — все необходимые ответы записаны.
— Как обычно, но было бы еще приятнее знать, что ты уверен в себе.
— Шерлок Джордино знает все, видит все. Никакие секреты не могут скрыться от его пытливого ума.
— Твой пытливый ум не мешает иногда получше смазывать, — наставительно сказал Питт. — У тебя очень напряженный график.
— Ты только предоставь это мне, — ответил Джордино, глядя ему в лицо. — Ну вот, время пришло. Я бы хотел пойти вместо тебя. Да ладно, наслаждайся своим плаванием и повеселись.
— Я постараюсь, — пробормотал Питт. — Я постараюсь.
Два удара корабельной рынды означали сигнал минутной готовности. Питт, неуклюже ступая в ластах, шагнул на маленькую платформу, которая простиралась вдоль правого борта корабля.
— При звуке следующего удара, джентльмены, мы прыгаем. — Он больше ничего не сказал, отчасти потому, что каждый уже знал, что он должен сделать, отчасти потому, что нечего было добавить.
Водолазы крепче сжали подводные ружья и молча обменялись взглядами. Только одна мысль пульсировала в их умах в эту минуту: если прыжок будет недостаточно длинным, то нога может попасть под вращающийся винт. По жесту Питта они выстроились в ряд.
Прежде чем опустить маску на глаза, Питт снова посмотрел на парней и в десятый раз изучил их отличительные приметы, по которым он смог бы распознать их на расстоянии под водой. Парень, стоявший рядом с ним, Кен Найт, геофизик, был единственным блондином в группе: коротышка Стэн Томас, судовой инженер в голубых ластах был единственным из всех, который, как подозревал Питт, вряд ли сможет постоять за себя в столкновении. Следующим был рыжебородый морской биолог Ли Спенсер; затем Густав Герсон, долговязый, почти двухметрового роста, морской ботаник — эти двое постоянно подшучивали друг над другом. Последним, замыкающим, был фотограф экспедиции Омар Вудсон, человек с самым невозмутимым и бесстрастным лицом. Казалось, все происходящее наводило на него тоску. Вместо подводного ружья Вудсон взял 35-миллиметровый Никон со вспышкой, небрежно свесив за поручень дорогую аппаратуру для подводных съемок, словно это была старая ненужная коробка.
Питт надвинул маску на глаза, тихо присвистнул самому себе и еще раз взглянул на воду. Она бурлила возле платформы уже не так быстро — Ганн снизил скорость Первой Попытки до трех узлов — достаточно медленно, решил Питт, чтобы нырнуть ногами вперед. Он повернул голову и пристально посмотрел вперед на приближающуюся в море точку, куда он нырнет в следующий момент.
Почти в то же самое мгновение Ганн взглянул на показания фазометра и в последний раз на скалистый берег. Его рука медленно поднялась, поискала язычок рынды, нашла его, остановилась, затем сильно дернула за него. Металлический звук разорвал горячий полуденный воздух и понесся по морской глади к прибрежной каменной стене, вернувшись отзвуком эха назад, к кораблю.
Питт, балансируя на краю платформы, не стал дожидаться эха. Крепко прижав одной рукой маску к лицу и сжимая другой подводное ружье, он прыгнул.
Тысячи сверкающих на солнце бриллиантовых капелек поднялись в воздух. Сразу же после того, как водная гладь сомкнулась над его головой, Питт стал погружаться и работал ластами так быстро, как будто вращалось в полную мощность гребное колесо старого парохода на реке Миссисипи. Через пять секунд, проплыв около пяти метров, он оглянулся назад и посмотрел на темный контур удаляющегося корабельного корпуса. Вращающиеся двойные лопасти гребных винтов казались устрашающе близкими. Их гудящий шум распространялся под водой со скоростью до полутора тысяч метров в секунду, кроме того, эффект от преломления света под водой увеличивал их сверкающие лопасти почти на четверть.
Сжав зубами загубник регулятора, Питт перевернулся и посмотрел в направлении удаляющегося корабля, чтобы увидеть, как прыгнули остальные. Слава богу, они все были здесь, в одном месте. Найт, Томас, Спенсер и Герсон, все в одной группе, совсем недалеко. Только Вудсон усиленно работал ластами, он висел в воде метрах в трех над остальными.
Видимость была прекрасной. Длинные пурпурные щупальца осьминога были ясно различимы в двадцати пяти метрах. Парочка уродливых рыб-драконов медленно проплывала у самого дна, их яркие голубовато-желтые бесчешуйчатые тела были украшены сверху колючими шипами. Это был сказочный мир, мир безмолвия, заполненный загадочными созданиями и украшенный таким разнообразием форм и оттенков цветов, которые не поддаются человеческому описанию. Это был также таинственный и опасный мир, который, начиная от убийственных зубов акулы и до смертельного яда невинно выглядящей рыбы-зебры, представлял из себя захватывающее сочетание вечной красоты и постоянного риска.
Не дожидаясь появления первых признаков дискомфорта, Питт начал продувать маску, чтобы сровнять внутреннее давление с давлением воды. Когда кровь перестада стучать в ушах, он стал медленно погружаться, приближаясь к чудесному пейзажу внизу, чтобы самому стать его частью.
В десяти метрах красный цвет практически исчез, на глубине было царство мягкого голубого и зеленого цветов. Питт задержался на глубине пятнадцати метров и стал внимательно рассматривать дно. Здесь не было ни скал, ни каких-либо обитателей, только островок подводной пустыни, где миниатюрные песчаные дюны извивались в змеевидной ряби. За исключением встречающейся иногда обитающей на дне рыбы-звездочета с парой остекленевших глаз и огромными, выдающимися вперед губами, морское дно было пустынным.
Ровно через восемь минут после того, как они покинули Первую Попытку, морское дно начало постепенно подниматься, и вода стала темной от бушующего на поверхности прибоя. Скалистый массив, покрытый морскими водорослями, показался впереди. И они внезапно оказались у подножия вертикальной отвесной скалы, которая поднималась вверх под углом в девяносто градусов, пока не исчезла в зеркальной поверхности моря. Как капитан Немо и его товарищи, занимающиеся изучением подводного сада, Питт повел свою команду морских исследователей на поиски убежища подводной лодки.
Поиски входа заняли не более пяти минут. Вудсон, который двигался в тридцати метрах справа, обнаружил пещеру первым. Подавая сигнал Питту и остальным, он постучал ножом по своему аквалангу, позвал их рукой и продолжил плавание вдоль северного склона к широкой расселине. Там он остановился, делая рукой призывный жест. И тут Питт тоже увидел темное и зловещее отверстие всего лишь в четырех метрах от поверхности воды. Размеры его были достаточными для подводной лодки, туда с успехом мог поместиться локомотив. Команда зависла в кристально чистой воде, глаза были устремлены на вход в подводный грот; колеблясь, они обменивались взглядами.
Питт двинулся первым и проник в отверстие. Кроме нескольких смутных отблесков света, отражавшихся от его белых пяток, он полностью исчез из вида: темная пещера поглотила его.
Он неторопливо двигал в воде ластами, позволяя течению медленно уносить его в глубь тоннеля. Яркая зелень и голубизна залитого солнцем моря быстро превратилась в глубокую синеву. Сначала Питт ничего не видел, но скоро ею глаза привыкли к темноте, и он начал различать некоторые детали.
На скалистых стенах тоннеля не было видно ни стремительных крабов, ни моллюсков и ракообразных. Пучеглазые омары не шныряли здесь в поисках пищи.
Голые стены пещеры были покрыты лишь красноватым веществом, которое мутило воду, когда Питт прикасался к этому гладкому, неестественному материалу. Он задрал голову и взглянул на полукруглый потолок, с интересом наблюдая, как маленькие пузырьки воздуха скользили по нему, напоминая шарики ртути.
Внезапно потолок резко поднялся, и голова Питта оказалась на поверхности. Он огляделся кругом, но ничего не увидел, все было закрыто серым облаком тумана. Удивленный, он снова опустил голову под воду и нырнул, проплыв метра три. Под ним полукруглое дно тоннеля заливала темная синева. Вода была прозрачной, как воздух; Питт мог видеть каждый уголок, каждую трещину в подводном пространстве грота.
Аквариум. Питт смог описать все это только одним подходящим словом. Единственное, чего не хватало, так это иллюминаторов в стенах, и тогда пещера походила бы на аквариум в Калифорнии. Здесь все отличалось от тоннеля: повсюду кипела морская жизнь. Тут были омары, крабы, моллюски, различные ракообразные, даже длинные бурые ламинарии, множество разноцветных рыбок. Одна такая рыбка промелькнула перед глазами Питта, но, прежде чем он смог рассмотреть ее, она заметила его присутствие и поспешила укрыться в скалистой расселине.