с притворным гневом погнал Василька от города. Татары передали Бурундаю содержание диалога, и тот ушел из-под Холма, отправившись в Польшу{171}. Лица, к которым обращался Василько Романович, — наместники Даниила в Холме. Холм был резиденцией Даниила, и его наместниками вряд ли могли быть люди холопского звания; про одного из них, Луку Иванковича, это можно утверждать со стопроцентной уверенностью, поскольку холоп не мог называться по отчеству; другой, Константин, по мнению ряда исследователей, отождествляется с одним из князей рязанского дома, пришедшим на службу к Романовичам. Почему же эти люди названы были Васильком «холопами»?
Здесь следует обратить внимание, что и речь Василька, и другой приведенный выше эпизод с именованием знатного человека «холопом» князя — речь боярина Ивана Всеволожского перед ханом в 1432 году — были рассчитаны на восприятие со стороны ордынцев. Если вспомнить, что большинство определений знатных людей как холопов в конце XV— начале XVI века (и именование «холопом» под 1245 годом Даниила Романовича) имеют в виду лиц, зависимых от ханов, становится ясным, что перед нами намеренное подражание терминологии, выражающей в Орде политическую зависимость. «Холоп» — это всего лишь перевод принятых в государствах-наследниках империи Чингисхана терминов, обозначающих людей, зависимых непосредственно от ханов.
Исходным здесь было монгольское слово «богол» — дословно «раб». Известно, что во времена Чингисхана оно применялось для обозначения политической зависимости. Человеку относительно незнатному имя ханского «богола» надо было заслужить — оно давалось за особые заслуги. Этим же наименованием определялись зависимые народы и — по отношению к монгольским ханам — их правители. Надо сказать, что эта терминология очень рано отразилась в древнерусских источниках — сразу же после первого столкновения с монголами в 1223 году, приведшего к поражению от них на реке Калке.
Тогда монгольский отряд во главе с Субудаем и Джебэ, выйдя через Закавказье в Северное Причерноморье, разгромил половцев. Половцы обратились за помощью к русским князьям. Монголы же прислали в Киев к князю Мстиславу Романовичу посольство с целью не допустить русско-половецкого объединения сил против них. Согласно изложению новгородского летописца, послы заявили русским князьям, что пришли не на них, а «на холопы и на конюси свое на поганыя половче»{172}. Очевидно, монгольские послы поименовали половцев именно своими «боголами», зависимой общностью, а русские перевели это слово как «холопы».
Любопытно соотнести этот эпизод с событиями, происшедшими почти три века спустя. Зимой 1501–1502 годов Московское государство находилось в состоянии войны с Великим княжеством Литовским, союзной ему Большей Ордой хана Ших-Ахмета, а вдобавок и с Ливонским орденом. Союзник Ивана III — крымский хан Менг-ли-Гирей — большой активности пока не проявлял (позже, в мае — июне 1502 года, он пойдет на Большую Орду и нанесет ей решающее поражение). В этой ситуации Иван III направил в Большую Орду. посольство во главе с ясельничим Давыдом Лихоревым. Цель посольства была попытаться оторвать Ших-Ахмета от союза с Литвой. Для этого Иван III соглашался (притворно, конечно) на признание своей зависимости от хана Большей Орды; туда была привезена (после 30-летнего перерыва!) дань. По словам второго человека в Большей Орде князя Тевекеля, зафиксированным в его письме великому князю Литовскому Александру, Иван III обещал хану: «Ратай и холоп его буду»{173}. Вспомним: в 1223 году скотоводы-половцы были названы «холопами и пастухами». А в 1502 году правитель земледельческого народа называет себя «пахарем и холопом» хана. Перед нами явно «русские следы» одной и той же терминологии, обозначавшей в монгольской традиции зависимость земледельческих и скотоводческих обществ и их правителей от ханов.
По-видимому, вначале монгольским богол, а затем, по мере утверждения в Орде тюркоязычия, его тюркским эквивалентом кул определялись по отношению к ханам Орды в числе прочих зависимых правителей русские князья: летописный рассказ о поездке Даниила Романовича в 1245 году к Батыю донес сведения об одном из первых случаев такого определения, а именование Ивана III «холопом» хана Большей Орды в ордынско-литовской переписке конца XV–XVI веков является запоздалым отголоском завершающего этапа зависимости русских князей от ордынских «царей».
Итак, исходное значение термина «холоп» по отношению к знатному лицу — «правитель, зависимый от хана», по-русски — «царя». Определение таким образом знатных людей по отношению к русским князьям следует признать подражанием ордынской терминологии.
Поэтому именование польского короля «холопом» в письме крымского хана в Москву в 1523 году перестает выглядеть шокирующим. Как великий князь Литовский, Сигизмунд I владел западными и южными русскими землями, которые и после своего перехода под литовскую власть в XIV веке продолжали, как говорилось в главе 14, платить дань Орде. Крымские ханы считали себя главными наследниками Орды и с 1460-х годов выдавали великим князьям Литовским на эти земли ярлыки. В частности, Сигизмунд I, взойдя на престол, получил (в 1507 году) такой ярлык от отца Саадет-Гирея — Менгли-Гирея. Таким образом, во всяком случае с крымской точки зрения, король владел русскими землями по ханскому пожалованию и поэтому являлся на них вассалом хана, то есть, по принятой в Орде и государствах — ее наследниках терминологии, «кулом», в переводе на русский — «холопом».
Но остается вопрос: почему в Московском государстве в конце XV века от единичных подражаний ордынской терминологии перешли к обязательному именованию себя в обращениях к правителю «холопом»?
Из дошедших до нас источников следует, что московские бояре начали последовательно определять себя по отношению к великому князю в качестве «холопов» между 1474 и 1489 годом. В 1474 году князь Даниил Холмский в крестоцеловальной записи на верность Ивану III называет себя «слугой» великого князя. За последующий 15-летний период документов с обращениями представителей знати к великому князю не сохранилось. А с 1489 года в различных источниках — посланиях Ивану III от его наместников в городах, от московских послов в иных государствах, в тех же крестоцеловальных записях — присутствует уже обращение «холоп твой». Итак, 1470-е или 1480-е годы — вот время утверждения этого обращения.
А это была эпоха, когда Иван III обрел независимость от ордынского «царя» (см. об этом главу 13) и сам начал претендовать на царское достоинство. Что означало в свете этих претензий московского государя именование лиц из его окружения «холопами»? Оно означало, что зависимые от Ивана знатные люди начинают именовать себя так, как было принято называть вассалов «царя»! Ни о каком уничижении не может быть и речи: называясь «холопами» великого князя, московские бояре подтверждали тем самым его новый, высший политический статус — независимого «царя».
Другое дело, что впоследствии, начиная с эпохи Ивана Грозного, совпадение определения служилых людей как «холопов» государя с наименованием людей несвободных способствовало развитию представлений о приниженном положении знати по отношению к правителю. Складывание системы крепостного права, после которого большинство рядового населения по своему юридическому положению стало много ближе к холопам, чем ранее, оказало, несомненно, серьезное воздействие на ментальность всех слоев населения. Но изначально определение знатными людьми себя в качестве «холопов» государя не имело целью уничижение знати. Оно было направлено в первую очередь на повышение статуса великого князя. А кроме того, как ни парадоксальным это может показаться, такое обращение к государю поднимало статус и самих представителей знати.
Ведь кого прежде (да и в современных эпохе Ивана III государствах — наследниках Орды) именовали «холопами» ханов («царей»)? Князей. Следовательно, те, кто именовался «холопами» царя московского, тем самым приравнивались к князьям. Какое уж тут «самоуничижение»…
Подведем итог.
Именование представителями знати Московской Руси в конце XV–XVII веке себя в обращениях к государю его «холопами» восходит к ордынской практике, где монгольским термином «богол», а затем его тюркским эквивалентом «кул» назывались знатные лица, непосредственно зависимые от ханов. Русское «холоп» было в данном случае дословным переводом этих терминов. Совпадение этого определения с древним русским наименованием рабов — не более чем любопытный факт истории взаимодействия языков. К уничижению знати обращение «холоп твой» не имело в период его появления никакого отношения.
Полное собрание русских летописей. Т. 2. М., 2001 (Ипатьевская летопись); Т. 25. М. — Л., 1949 (Московский летописный свод конца XV века).
Хожение за три моря Афанасия Никитина. Л., 1986.
Сборник Русского исторического общества. Т. 41. СПб., 1884; Т. 95. СПб., 1895.
Lietuvos metrika (1427–1506). Kniga № 5. Vilnius,1993.
Федоров-Давыдов Г. А. Общественный строй Золотой Орды. М., 1973.
Мункуев Н. Ц. Заметки о древних монголах // Татаро-монголы в Азии и Европе. М., 1977.
Горский А. А. Русь: От славянского Расселения до Московского царства. М., 2004. Часть 5, очерк 4.
INFO
Горский А.
Г67 Средневековая Русь. О чем говорят источники / Антон Горский. — М.: Ломоносовъ. — 2016. — 216 с. — (История. География. Этнография).
ISBN 978-5-91678-253-0
УДК 94 (47)
ББК63.3(2)4
Книга изготовлена в соответствии с Федеральным законом от 29 декабря 2010 г. № 436-ФЗ, ст. 1, п. 2, пп. 3.
Возрастных ограничений нет
История. География. Этнография