Дойдя до леса, Объект остановился.
— Там будет сыро? — осведомилась она. — На мне только тапочки.
— Пошли, — потянул ее за руку Рекс Риз. — Давай как следует вымокнем.
Она театрально взвизгнула и отклонилась назад, а Рекс, словно на буксире, начал затаскивать ее в лес. Я тоже остановился, вглядываясь во тьму, в ожидании, когда Джером поступит точно так же. Однако он этого не сделал. Вместо этого он ступил на болотистую почву и начал медленно сгибать колени.
— Зыбучие пески! — закричал он. — Помогите! Тону! Пожалуйста, помогите… бульк-бульк-бульк…
Где-то наверху, уже скрытые тьмой, закатывались хохотом Рекс и Объект.
Кедровая трясина была очень древним местом. Здесь никогда не вырубали лес, так как земля была непригодна для строительства. Повсюду стояли и лежали вековые деревья. Вертикальность не являлась здесь их неотъемлемым свойством, так как многие из них находились в наклонном состоянии под самыми разными углами. Те же, что уже рухнули, лежали обнажив всю корневую систему. Серые скелеты деревьев создавали какую-то кладбищенскую атмосферу. Просачивавшийся сквозь листья лунный свет озарял серебристые лужи и брызги паутины, отражаясь от рыжих волос шедшего впереди Объекта.
Мы медленно продвигались по болоту. Рекс изображал крики животных, которые не напоминали ни одно животное. В его рюкзаке позвякивали пивные банки. Наши лишенные корней ноги шлепали по грязи.
Минут через двадцать мы вышли к хижине, построенной из некрашеных досок. Головой я почти доставал до ее крыши. Луч фонарика высветил кусок толя, которым была обита дверь.
— Черт, закрыто! — выругался Рекс.
— Давай попробуем через окно, — предложил Джером.
Они исчезли, оставив меня и Объект в одиночестве. Я посмотрел на нее, и она впервые с момента моего появления ответила на мой взгляд. Яркости лунного света хватало на то, чтобы обмен этими взглядами состоялся.
— Темно, — заметил я.
— Да, — ответил Объект.
За хижиной раздался грохот, тут же сменившийся смехом. Объект сделал шаг по направлению ко мне.
— Что они там делают?
— Не знаю.
И вдруг маленькое оконце хижины осветилось. Мальчики зажгли внутри фонарь. Потом дверь распахнулась, и на пороге появился улыбающийся как коммивояжер Рекс.
— Тут один парнишка хочет с вами познакомиться, — и он протянул мышеловку с раздавленной мышью.
— Рекс! — завизжал Объект и, отпрыгнув, схватился за меня. — Убери моментально!
Рекс еще немного поболтал мышеловкой, после чего зашвырнул ее в лес.
— Ладно-ладно. А то тебя еще пронесет.
Объект продолжал стоять прижавшись ко мне.
— Может, пойдем назад? — рискнул предложить я.
— А ты знаешь дорогу? Я совсем заблудилась.
— Найдем.
Она обернулась и посмотрела на черную громаду леса, обдумывая мое предложение. Но тут в дверях снова появился Рекс.
— Заходите, — пригласил он. — Устраивайтесь.
И время было потеряно. Объект отпустил меня и, отбросив назад рыжий шлейф своих волос, нырнул в охотничью хижину.
Внутри друг напротив друга стояли две лежанки, накрытые одеялами, а посередине располагалась походная кухня. На подоконнике стоял ряд бутылок из-под виски. Стены были заклеены пожелтевшими вырезками из местных газет, результатами соревнований по рыбной ловле и ораторскому искусству. Еще здесь находилось чучело щуки с раскрытой пастью. Лампа шипела от недостатка керосина, и от нее поднимались струйки дыма. Атмосфера напоминала опиумную курильню, что было недалеко от истины, так как Рекс уже достал из кармана косяк и теперь пытался раскурить его от спички.
Рекс сел на одну лежанку, Джером на другую. Объект как бы невзначай сел рядом с Рексом. Я, сгорбившись, стоял посередине. Я чувствовал на себе взгляд Джерома, но делал вид, что рассматриваю хижину, а когда повернулся в надежде встретиться с ним глазами, то увидел, что он смотрит на мою грудь. На эту фальшивку. Я ему уже и так нравился, а теперь он обнаружил во мне дополнительный плюс в качестве награды за хорошее поведение.
Вероятно, его транс должен был бы меня обрадовать. Однако мои мечты об отмщении уже развеялись.
Мое сердце не лежало к этому. Но поскольку выбора у меня не было, я сделал шаг и сел рядом с Джеромом. Напротив Рекс Риз курил свой косяк.
На нем были шорты и рубашка с монограммой, разорванная на плече с целью демонстрации загорелого тела. На его шее исполнителя фламенко виднелось большое красное пятно — укус насекомого или засос. Он смежил свои длинные ресницы и глубоко затянулся. Волосы у него были густые и блестящие, как мех у выдры. Наконец он открыл глаза и передал косяк Объекту.
К моему удивлению, она взяла его и затянулась, словно это была обычная сигарета.
— Ты не боишься паранойи? — спросил я.
— Нет.
— По-моему, ты говорила, что гашиш вызывает у тебя паранойю.
— Только не тогда, когда я на природе, — ответил Объект и мрачно посмотрел на меня, после чего еще раз затянулся.
— Только не слюнявь, — заметил Джером и, поднявшись, забрал у нее косяк. Он докурил до середины и передал его мне. Я посмотрел на косяк — один его конец дымился, а другой был мокрым и изжеванным. И я понял, что все это входило в их задумку: лес, хижина, лежанки, наркотики, смешение слюны. Остается лишь один вопрос, на который я до сих пор не могу ответить: осознавал ли я все эти мужские уловки потому, что мне было предназначено воспользоваться ими в дальнейшем самому? Или лица женского пола тоже их разгадывают и лишь делают вид, что ничего не понимают?
На какое-то мгновение я вспомнил о Пункте Одиннадцать. Он тоже жил в лесу в похожей хижине. Я задумался, скучаю ли я по нему, и понял, что не могу ответить на этот вопрос. Я всегда осознавал свои чувства постфактум. Пункт Одиннадцать выкурил свой первый косяк в колледже. Я опережал его на четыре года.
— Не выдыхай сразу, — наставлял меня Рекс.
— Надо, чтобы все попало в кровь, — добавил Джером.
В лесу раздался треск сучьев, и Объект схватил Рекса за руку.
— Что это?
— Может, медведь, — откликнулся Джером.
— Надеюсь, ни у кого из вас нет месячных? — поинтересовался Рекс.
— Рекс! — возмутился Объект.
— Я не шучу. Потому что медведи чувствуют это. Я однажды был в лагере в Йеллоустоуне, и там медведь загрыз женщину.
— Неправда!
— Клянусь. Мне рассказал знакомый парень. Он был охранником.
— Ну, не знаю, как Калли, лично у меня все в порядке, — заявил Объект.
Все посмотрели на меня.
— У меня тоже, — ответил я.
— Ну тогда мы в безопасности, — рассмеялся Рекс.
Объект все еще прижимался к нему в поисках защиты.
— Хочешь попробовать сделать пулемет? — спросил ее Рекс.
— А что это такое?
Он повернулся к ней лицом.
— Это когда один человек открывает рот, а другой выдыхает ему туда дым. Такой кайф!
Рекс затянулся и наклонился к Объекту. Она тоже наклонилась к нему и открыла рот. Ее губы образовали идеальный овал, цель, мишень, в которую Рекс Риз и направил струю пахнувшего мускусом дыма. Конец косяка вспыхнул красным. Я видел поток дыма, врывающийся в рот Объекта, который тут же исчез в ее горле. Наконец она закашлялась, и Рекс остановился.
— Классно. Теперь ты.
Зеленые глаза Объекта слезились, но она взяла косяк и поднесла его к губам, после чего нагнулась к широко раскрывшему рот Рексу.
После того как они закончили, косяк забрал Джером.
— Посмотрим, справлюсь ли я с техническими трудностями, — заметил он, и в следующее мгновение его лицо оказалось рядом с моим. Так что в результате мне пришлось последовать примеру Объекта. Я наклонился вперед, закрыл глаза, раздвинул губы и позволил Джерому впустить в меня длинную струю грязного дыма.
Дым заполнил мои легкие, и они тут же начали гореть. Я закашлялся и выпустил его наружу. Когда я снова открыл глаза, Рекс уже обнимал Объект. Она делала вид, что ничего не происходит. Рекс допил свое пиво и открыл еще две банки — одну для нее, другую для себя, — и улыбаясь повернулся к Объекту. Потом он что-то сказал и накрыл губы Объекта своим красивым, прогорклым ртом, пахнущим гашишем.
Нам с Джеромом только оставалось делать вид, что мы ничего не замечаем. Косяк остался у нас, и мы теперь могли с ним делать все что угодно. Мы передавали его друг другу и потягивали пиво.
— Знаешь, у меня такое странное ощущение, словно мои ноги где-то далеко-далеко, — сказал Джером через некоторое время. — У тебя тоже?
— Я вообще не вижу своих ног, — ответил я. — Потому что здесь темно.
Он снова передал мне косяк, и я его взял. Я затянулся и задержал дыхание. Мне нравилось, что дым сжигает мои легкие, потому что это отвлекало от сердечной боли. Рекс и Объект продолжали целоваться. Я отвернулся и уставился в темное грязное оконце.
— Все почему-то приобрело синий оттенок. Замечаешь? — спросил я.
— Да, — откликнулся Джером. — Начинаются самые странные явления.
Дельфийский оракул был моей ровесницей. Весь день напролет она сидела над омфалой — отверстием в земле, ее пупом, и вдыхала серные испарения. Юная девственница, она предсказывала будущее, говоря метрическим стихом, которого до нее не существовало. Почему я об этом вспоминаю? Потому что в тот момент Каллиопа тоже еще была девственницей, хотя этому и не суждено было продлиться долго. И она также вдыхала галлюциногены. Серные испарения поднимались с болота, окружавшего хижину. И с Каллиопой, хотя она была в комбинезоне, а не в прозрачной тунике, начали происходить действительно странные вещи.
— Хочешь еще пива? — спросил Джером.
— О'кей.
И он передал мне холодную золотистую банку. Я поднес ее к губам и начал пить. Мы оба с Джеромом чувствовали груз обязательств и нервозно улыбались друг другу. Я опустил глаза и потер колено, а когда снова поднял голову, то лицо Джерома оказалось совсем близко от меня. Глаза у него были закрыты, словно он собирался прыгнуть солдатиком с высокой вышки. И я не успел разобраться в происходящем, как он начал меня целовать. Целовать никогда не целованную девочку. По крайней мере со времен Клементины Старк. Я его не останавливал. Я сидел не шелохнувшись, пока он зан