О согдийских крепостях эпохи средневековья пока можно сказать немногое, поскольку они почти не изучались. Возможно, в предарабское время продолжали функционировать крепости, возведенные в предшествующую эпоху. Известны мощные квадратные в плане укрепления, окруженные широким и глубоким рвом, стенами с тремя или четырьмя башнями по фасаду с небольшим за́мком в углу и незастроенным пространством двора: Кафыркала, Культепе в Самаркандской области (табл. 12, 4, 7) и Аксачтепе в Бухарской (Абдиримов, 1979, с. 79–83).
В V–VI вв. распространяются маленькие крепостцы — квадратный кешк, усиленный далеко выступающими угловыми башнями (табл. 13, 2). Сооружение настолько компактно, что пространство между башнями меньше башенного фасада и воспринимается как глубокая ниша. Судя по Актепе Чиланзарскому в Ташкенте, такие же крепостцы, но с овальными башнями, строились и в Чаче (Филанович, 1983, с. 115, 117).
В наибольшем количестве до наших дней дошли памятники в виде отдельно стоящих холмов и так называемых тепе с площадкой. Это остатки сельских усадеб землевладельцев социально-экономического ранга. Сам дом (кешк) ставится на глинобитную платформу, а рядом с ним располагается двор со службами. В зависимости от того, возводились ли подсобные постройки на платформе (значительно более низкой, чем сам дом) или у подножия кешка, руины усадьбы приобретали форму округлого холма или возвышенности с прилегающей к ним более низкой площадкой. И те, и другие сельские усадьбы могли быть разных размеров, но вторые всегда значительнее (табл. 12, 2).
Среди отдельно стоящих тепе, в значительном количестве ныне уничтоженных, могли быть и культовые и погребальные постройки. Известны пенджикентские наусы, дошедшие до нас в виде небольших холмов. Наусом оказался такой же холмик близ южного фаса городища Дурмен (в 19 км к западу от Самарканда).
В первые века н. э. в судьбах многих городов происходят существенные изменения, наблюдается явный упадок городской жизни, наиболее выразившийся в особенностях городской топографии. Процесс этот, повсеместный, растянувшийся на длительное время, изучен неравномерно.
Исследователи далеко не единодушны в оценке социально-экономического состояния общества в период III–IV вв. н. э. Б.И. Маршак, принимая сам факт кризисного состояния Среднеазиатского региона в это время, считает его несинхронным для разных областей (Маршак, 1987, с. 235).
По-видимому, ни один из крупных центров не избежал кризисной ситуации. В Самарканде, на территории городища Афрасиаб это фиксируется организацией большого некрополя на месте прежних кварталов в юго-западной части города, а вслед за тем и возведением мощных городских укреплений, состоящих из двух рядов крепостных стен, сопровождаемых двумя кольцами рвов. Новая оборонительная линия включала только треть прежней городской территории, и за ее пределами остался упомянутый некрополь. Сокращение размеров города обусловилось оттоком горожан. Причем синхронное появление в сельской местности значительных по размерам за́мков определяет социальную принадлежность оставивших город жителей как землевладельцев довольно высокого ранга.
Социально-экономические причины этого явления нельзя сводить к простому постулированию разложения рабовладельческого строя и становления феодализма. Надо думать, что они отражают изменения в структуре общества, характер которых предстоит еще исследовать. Вопреки утвердившемуся мнению о стабилизации Самарканда в пределах двойного кольца стен вплоть до арабского завоевания (Анарбаев, 1984, с. 212) археологические работы показали интенсивный рост города в VI–VII вв. Уже в VI в., опять во взаимосвязи с жизнью города, происходят изменения в структуре сельских за́мков, приведшие если не к полному исчезновению, то к сильному сокращению их числа.
Становится ненужным двухкольцевое укрепление, и за его пределами заново отстраиваются большие массивы жилых кварталов, для чего уничтожаются постройки некрополя, который переносится к подножию внешней стены, на запад от городища.
Квартал гончаров IV — первой половины V в. на восточной окраине города оказывается теперь здесь неуместным и прекращает свое существование. Собственно город в VII в. занял всю территорию Афрасиаба. Рост города был приостановлен арабами, когда они выселили самаркандцев за его пределы. В 60-е годы VIII в., по возвращении изгнанников, вновь осваиваются заброшенные дома, но уже не прежними их владельцами, а людьми иного, более низкого социального статуса. Дробятся на более мелкие жилые блоки дома знати, парадные залы приспосабливают для хозяйственных нужд, вкапывая в полы и суфы хумы, устраивая в них очаги и тандыры.
Развитие Самарканда привело к сложению четырехчастной четко организованной структуры города: цитадель, внутренний город, внешний город, рабад, в общей сложности занимавшие немногим более 2000 га. Эта величина, вычисляемая из соотношения цифр, указанных источниками, с реальными площадями, соответствует территории, заключенной в пределы оборонительной системы, ныне полностью уничтоженной, Девори Кундаляк. Эта древняя стена округи, по всей видимости, не ограничила роста пригородов, и не позднее VIII в., но, возможно, еще до арабского завоевания, пригород приобрел двухчастную структуру благодаря сооружению, помимо уже существовавшей Девори Кундаляк, еще одной окружной линии обороны — Девори Киёмат, охватившей территорию, с селениями, садами и посевами, не менее 20 тыс. га. Поперечник этой стены средневековыми арабоязычными авторами определялся в два фарсаха, что соответствует периметру Девори Киёмат (около 25 км), еще и сейчас местами сохранившейся в виде вала.
Исследования Девори Киёмат не позволили уточнить время ее возведения, но очевидно, что стена выполняла свои оборонительные функции в течение длительного времени, реконструировалась и подновлялась. На юге раскапывалось мощное двухбашенное сооружение ворот. Двух- или трехэтажные, поставленные на высокий цоколь башни возведены на расстоянии 3 м одна от другой. Между ними через двойные ворота (у внешнего и внутреннего фасадов башни) осуществлялся вход в пригород (Анарбаев, 1981, с. 119–130).
Для раннего средневековья особенно показательна структура Пенджикента, поскольку он возник в V в., тогда как Самарканд, Бухара и другие города во многом сохранили свою древнюю структуру. Укрепленный шахристан Пенджикента отделен от мощной цитадели широкой и глубокой ложбиной. К югу располагался некрополь в виде цепочки мавзолеев-наусов, а с востока и юго-востока город окружали небольшие усадьбы (табл. 13, 1).
Центральносогдийский город второго ранга — нынешнее городище Дурмен (табл. 12, 9), — основанный в период после походов Александра Македонского в 19 км к западу от столичного Самарканда, в первые века н. э. имел с ним общую судьбу. От первоначальной городской территории площадью 27 га отпали северный и западный участки. Раннесредневековый город приобрел прямоугольные очертания и занял площадь уже только 19 га. У подножия новых городских укреплений на северном и западном фасах широкие ложбины (быть может, рвы) уничтожили древнюю городскую застройку. На месте отмерших участков древнего города и за его пределами строятся пригородные усадьбы.
Сходная судьба у городов и крупных поселений Бухарского Согда. Трудно сказать что-либо о самой Бухаре этого времени. Однако отмеченный археологами факт отсутствия оборонительных сооружений на бухарской цитадели в промежуток между концом I тысячелетия до н. э. и IV в. н. э., когда укрепления первых веков до н. э. затягиваются надувным песком, свидетельствует о серьезных изменениях в жизни города.
В Варахшинском оазисе в первые века н. э. происходят большие перемены. На значительных площадях перестают возделываться орошаемые земли, в результате чего начинается наступление песков. Перестают поддерживаться оборонительные сооружения Варахши, и они начинают постепенно разрушаться. Башни крепостных стен используются как жилые помещения. Песок засыпает окрестные поля, ров и подножия городских стен. Пройдет длительное время, прежде чем город экономически окрепнет и в V в. восстановит свою обороноспособность.
Возможно, только с IV в. Варахша обретает черты города. (Существует предположение, что поначалу это была крепость.) Структура города необычна: центр укрепленного подтреугольного пространства занимает высокий холм, в основании имеющий пахсовую платформу и окруженный широким рвом. Пока неизвестно, когда начали застраивать пространство между внутригородским рвом и городской стеной. Около второй половины IV в. вдоль южного фаса сооружается мощная цитадель, включающая за́мок-кешк и прилегающую к его подножию площадку, занятую дворцом бухарских правителей — бухархудатов и дворцовыми службами.
В раннем средневековье с момента, когда вновь активизируется жизнь Варахши (V в. н. э.), в городе постоянно реконструируются и ремонтируются оборонительные сооружения, цитадели, дворцовые здания. Интенсивная строительная деятельность продолжается и в период борьбы согдийцев с арабскими завоевателями и миссионерами новой религии. Сохраняется структура предполагаемой крепости, однако меняется характер застройки. Укрепленный за́мок в центре городища осваивается горожанами, а на южном фасе возле оборонительной стены возводится цитадель.
Город-крепость становится городом-резиденцией бухархудатов. В округе радиусом 1,5–2 км располагались за́мки землевладельцев и возделанные земли, им принадлежавшие.
Историю крупного купеческого города Бухарского Согда — Пайкенда (табл. 12, 1) ученые рассматривают как последовательное развитие от небольшой (1 га) крепости III в. до н. э. до городской цитадели. На следующем этапе роста населенного пункта возле цитадели, прилегая к ней, появляется возвышенная площадка (Мухамеджанов, Мирзаахмедов, Адылов, 1984, с. 83). В V в. Уже развившееся поселение оформляется как город возведением вокруг него крепостной стены (первый шахристан, около 13 га). Рост города, вскоре (в конце V — начале VI в.) стесненного границами оборонительной линии, потребовал расширения укрепленной зоны. Строится новая городская стена. Таким образом, возникает второй шахристан, и город разрастается до 20 га. Схема простая, однако в свое подтверждение требующая дополнительных исследований. Стена, разделявшая оба шахристана, существовала еще в 715 г., когда арабами, как сообщают источники, была взята половина города. Микрорельеф этой части городища и археологические исследования показывают, что к последней трети VIII в. сохранились лишь два отрезка стены, а значительная часть ее была уже разрушена и на ее месте возведены постройки, в числе которых было квадратное здание VI–VII в. со стороной около 15 м, интерпретированное как химическая лаборатория (