ьном квадрате. В одной из башен фильмандарского за́мка был размещен пандус для подъема в помещения верхних этажей. Бойницы как в за́мках, так и в крепостных стенах городов обычно прямоугольные. На усадьбе Актепе близ Пенджикента прослежен рост за́мков, которые через какое-то время обстраивались еще одним рядом помещений с такими же башнями, а первоначальные башни и промежуток между башнями в результате превращались во внутренние помещения.
В эпоху раннего средневековья укреплялись не только селения и города, но и отдельно стоящие дома, по-видимому принадлежавшие землевладельческой знати. Это явление засвидетельствовано уже для первых веков н. э.
В Пенджикенте в VI–VII вв. наблюдаются значительные изменения в системе фортификации (Маршак, 1975; Семенов, 1983). Более ранние стены перестраиваются. Теперь стена не имеет многочисленных бойниц и частых башен. В VI в. возводится новая стена на востоке и на юге, захватывающая ранее не укрепленную территорию. Для VII в. характерны массивные пахсовые стены (Пенджикент, Тали-Барзу V). К этому времени относится донжон на цитадели Пенджикента. Массивные стены без бойниц в нижней части и на сплошных стилобатах характерны и для архитектуры цитаделей селений VII в., крепостей и усадеб (Актепе близ Пенджикента, Кафыркала).
Весь Бухарский оазис был окружен крепостной стеной, известной под названием «Кампирак», аналогичной самаркандской Девори Киёмат (Бурякова, 1979, с. 120–126). Время возникновения их остается неясным. В.А. Шишкин относил бухарскую стену к периоду между IV и VII вв.; большие строительные работы на этих стенах были проведены арабскими наместниками во второй половине VIII в. (Шишкин, 1963, с. 16, 30, карта).
Жилая застройка города может быть охарактеризована на примере Пенджикента. Пенджикент — памятник многослойный, поэтому рассмотрим историю его застройки. Город с цитаделью, храмами и крепостной стеной сложился уже в V в.
Наиболее ранние жилища относятся к концу V — началу VI в., но ни одно из них не раскопано полностью (Маршак, 1964, с. 184–191). Насколько можно судить по двум жилищам на объекте XII, в то время не было сплошной застройки территории города. Расстояние между двумя исследованными домами 14 м. Отдельные дома имели массивные фасадные стены (около 2 м толщиной) и тонкие внутренние перегородки (помещения площадью от 3 до 10 кв. м).
В первой половине VI в. начинает складываться сплошная застройка блоками из примыкающих друг к другу жилищ. Целиком исследовано одно жилище, и частично раскопками затронуты еще шесть. Первоначально все они были одноэтажными, но еще на протяжении VI в. над ними возводят вторые этажи, в одном из домов устроены сводчатые помещения. В жилище, исследованном полностью, было шесть комнат площадью от 7 до 15 кв. м (Маршак, 1964, с. 192–198). Участок, на котором находился этот дом, занимал 90 кв. м. В двух жилищах небольшие комнаты, площадью 8 и 9,5 кв. м, имели перекрытия на четырех колоннах. Высота помещений первого этажа 1,8–2 м. К VI в. относится самое раннее жилище с росписью (Беленицкий, Маршак, Распопова, 1980а, с. 216–219). Оно находится на территории, вошедшей в состав города около рубежа V–VI вв. (объект VI). Отдельные стены этого дома сохранились включенными в толщу стен более поздних помещений. В отличие от более поздних высоких комнат с живописью здесь высота стен от пола до потолка около 2 м. В этом жилище следы росписи сохранились и на остатках стены второго этажа.
К первой половине и середине VII в. относятся только отдельные помещения, раскопанные на объектах XII и VII. В двух из них прослежены деревянные колонны с профилированными базами. Следует отметить, что к этому же времени относится ювелирная мастерская (объект XII), представляющая собой изолированное от жилых комнат помещение (Распопова, 1969).
На объектах XXIII и XXIV целиком исследованы жилища, относящиеся ко второй половине и концу VII в. Это двухэтажные дома, входившие в кварталы сплошной застройки. Они принадлежали лицам разного социального статуса. Это как небольшие дома из трех комнат, так и обширные постройки с залами, украшенными росписями, на первом и втором этаже (табл. 20, 3).
Таким образом, пенджикентское жилище с V по VII в. претерпело значительные изменения. Ранние городские дома по своим масштабам и по простоте конструкции были гораздо скромнее домов второй половины VII–VIII в. Самые ранние из исследованных домов сохраняли черты отдельных усадеб. В VI в. уже наблюдается сплошная застройка в некоторых кварталах и рост города «в высоту» — появляются верхние этажи. Это свидетельствует о том, что земельная собственность была уже распределена и для увеличения площади дома в связи с ростом семей приходилось строить вторые этажи. Город возник на новом месте, и для достижения уровня урбанизации античных городов Средней Азии ему понадобилось не менее 100 лет.
На протяжении VI–VII вв. складываются те элементы жилой застройки, которые мы наблюдаем в их совокупности в городе первой четверти VIII в. Это поквартальная застройка, увеличение этажности, а также выделение парадных залов, аналоги которых в рядовых жилищах служили, очевидно, и просто жилыми помещениями, украшение частных домов росписью и выделение специализированных лавок-мастерских.
На первую четверть VIII в. в Пенджикенте приходится строительство дворца Деваштича, большого количества богатых и рядовых домов, многочисленных лавок и мастерских, составлявших целые базары. К этому же времени относится широкое распространение росписей и резного дерева, причем росписи есть в домах людей разного достатка и даже в рядовых домах.
Вся исследованная жилая застройка первой четверти VIII в. выполнена, за редким исключением, технически на одном и том же уровне. Дома отличались друг от друга числом и размерами комнат. В Пенджикенте не было лачуг бедноты, что свидетельствует о зажиточности горожан Согда.
В 20-е годы VIII в. город был разгромлен арабами и пришел в запустение. Около 740 г. вернувшиеся жители восстанавливают свои жилища по-старому, часто с живописью и с изображениями языческих богов; некоторые дома строят заново. В отдельных домах помещения с росписью не восстанавливаются, а в других, напротив, расписывали целые залы. Однако город не достиг уровня первой четверти VIII в. В нем появились пустыри на месте базаров, многие дома стояли в развалинах.
В третьей четверти VIII в., видимо с исламизацией населения, намеренно уничтожаются росписи и домашние алтари. В это время жилища знати пустеют или превращаются в рядовые дома. К концу третьей четверти VIII в. происходит окончательное запустение города.
Таким образом, прослеживается развитие жилой застройки рядового согдийского города от начала и до конца его существования на протяжении всего раннесредневекового периода.
При исследовании жилищ разного времени выявлены их переделы, связанные с теми или иными причинами. В некоторых случаях это можно связать с разделением семьи или с продажей дома по частям. Наблюдаются иногда сложные переделы, охватывающие до трех домовладений. Наибольший интерес с точки зрения социальной истории представляет присоединение к дому богатого горожанина жилища его рядового соседа.
Пенджикентские жилища наиболее изученного времени (первой четверти VIII в.) дают прекрасный материал для выяснения социальной стратификации согдийского общества. Очень четко выделяются крупнейшие жилища земельной и купеческой аристократии и скромные жилища «работников» (ремесленников и мелких торговцев). По характеру помещений и их декору к жилищам знати близки достаточно многочисленные дома значительно меньшей площади. Основная часть этих домов, видимо, принадлежала землевладельцам и купечеству среднего достатка.
На территории шахристана выделяются из общей застройки два дома, которые по размеру и составу помещений могли быть частью дворца правителя Пенджикента. Это — жилище, занимающее северо-западную часть объекта XVI, и объект XXI. Объект XXI расположен позади второго храма, а северная часть объекта XVI выходит на улицу, проходящую вдоль южной ограды первого. Площадь, занятая основным домовладением объекта XXI, 1142 кв. м, тогда как домовладение на объекте XVI занимало около 2100 кв. м (табл. 18, 1–5). Отметим, что вся территория окруженного стеной шахристана не превышала 13,5 га. Каждый из этих домов в плане делился на функционально различные части: первая — сравнительно небольшое жилище из нескольких помещений на первом и втором этаже (сюда включены и кладовые); вторая — парадная часть с квадратным (или прямоугольным с прямоугольной же апсидой) залом, коридором перед ним, помещением с пристенным очагом-алтарем и одной-двумя дополнительными комнатами; третья — выходящие на улицу лавки и мастерские (табл. 18, 2), построенные вместе с остальными частями дома, но не сообщающиеся с внутренними помещениями. Кроме этих трех частей, имеется четвертая, расположенная между входом и парадной частью. Ее функции менее очевидны. На объекте XXI в нее входят многоколонный зал площадью 177 кв. м и примыкающие к нему помещения, а на объекте XVI — зал площадью 250 кв. м и большой двор (площадью около 280 кв. м). Для сравнения отметим, что тронный зал во дворце Деваштича имел площадь около 250 кв. м. Именно дополнительные большие залы сверх обычных для богатых домов парадных залов являются наиболее специфической чертой двух самых обширных домовладений. Эти залы и двор могли служить для многолюдных собраний. Некоторые помещения четвертой, внешней части домовладения играли роль кухонь, а другие, по-видимому, роль «людских» для слуг.
Три домовладения площадью 575–800 кв. м менее богаты. В них жилая и парадная части такие же, как в самых богатых, но отсутствуют дополнительные залы.
В следующую группу домовладений Пенджикента первой четверти VIII в. входят семь домов. Площади их 330–350 кв. м. У них, как правило, меньше парадная часть. Самые маленькие парадные залы с живописью имеют площадь всего 30 кв. м. К ряду домов этой группы примыкают торгово-ремесленные помещения, не сообщающиеся с внутренними комнатами дома.