Во второй половине VII в. кафтан удлиняется почти до щиколоток. Кафтаны бывали как распашными с отворотами, так и нераспашными. Поверх кафтанов иногда носили плащи.
Покрой одежды мало изменяется к первой половине VIII в. Изменения касаются тканей, из которых шилась одежда. Во второй половине VII в. в моду вошли ткани с кольцами «перлов», внутри которых помещали изображения птиц, кабанов, крылатых львов. Наряду с этими тканями в первой половине VIII в. употреблялись камчатые шелка и танские шелка со сложными розетками. По изображениям убитых воинов можно судить о нижней одежде, которая состояла из коротких штанов и нательных рубашек с длинными рукавами.
Историю женского костюма проследить гораздо труднее, поскольку для V–VII вв. известны главным образом изображения богинь. В первой половине VIII в. женщины-донаторы и женщины в сказочных сценах имеют костюм, очень близкий к мужскому. Женщины заплетали две косы, девушки — пять. В иллюстрациях к литературным произведениям женские персонажи нередко имеют более сложный костюм: поверх кафтана надета пелерина с четырьмя фестонами (на груди, спине и плечах). Встречаются изображения женщин в платьях (Бентович, 1980, рис. 4, б).
В V–VI вв. согдийский костюм имеет черты кушанского и сасанидского. В VII–VIII вв. он приобретает сходство с костюмом тюрок. Общее направление развития костюма в Согде совпадает, несмотря на ряд специфических особенностей, с направлением развития костюма других среднеазиатских и восточно-туркестанских народов.
Согдийский костюм часто дополнялся серьгами, бусами, браслетами, перстнями, изготовленными из золота, серебра, а по большей части из бронзы. Иногда они имели вставки из полудрагоценных камней и стекла. Золотые серьги были найдены в обходной галерее первого храма Пенджикента. По форме овальных медальонов и технике изготовления эти серьги аналогичны золотым медальонам на ожерелье из Михаэльфельда близ Анапы, золотым вещам из находок 1868 г. у р. Морской Чулек, медальону из Чми. К ним также близки медальоны из ожерелий и от портупей, найденных в с. Глодосы (Банк, 1966, с. 14, рис. 101; Кондаков, 1896, с. 177, 193–195, рис. 104–106; Артамонов, 1962, с. 77; Смiленко, 1965. табл. I, II, VII). Все перечисленные вещи инкрустированы крупными камнями. Важными элементами изделия являются зернь, идущая по краю медальона и вокруг гнезда для вставки, и сканная косичка между рядами зерни. Пенджикентские находки на основании этих аналогий следует датировать VI–VII вв. Ювелирные изделия свидетельствуют о византийско-согдийских связях. Надо отметить, что изделия византийского типа из Пенджикента, скорее всего, изготовлены в Согде. Пенджикентские медальоны серег отличаются от византийских по набору камней. В Пенджикенте были и бронзовые украшения, являющиеся репликами золотых.
Бронзовые серьги, найденные в слоях VIII в., имеют аналогии в находках из оседлых поселений Средней Азии и Афганистана, из могильников Памира, Тянь-Шаня и Семиречья. Более отдаленные аналогии имеются в погребениях Сибири.
Широко были распространены в Согде бусы из различных цветных камней, жемчуга, кораллов, янтаря, стекла, а также каменные подвески, носившиеся, как известно по изображениям в Балалыктепе, на широкой ленте (табл. 16, 2) (Альбаум, 1960, рис. 117, 118).
Бронзовые браслеты, находимые при раскопках, немногочисленны и просты по форме. Более часты округлые в сечении со срезанными концами. Браслеты, изображенные на росписях Афрасиаба и Пенджикента, посередине имеют вставку с цветным камнем и переданы желтым цветом, как обычно изображается золото.
Перстни составляют одну из самых больших групп украшений (их более 50 экз. в Пенджикенте), причем значительная часть их служила печатями. Перстни-печати из разных по ценности материалов имела не только знать, но и рядовые горожане. Об этом свидетельствуют находки их в жилищах рядовых горожан и в лавочках-мастерских. Распространенность печатей можно объяснить развитой деловой жизнью, когда все юридические акты (договоры об аренде, о купле-продаже, брачные договоры) скреплялись печатью. Таким образом, обилие печатей показывает, что рядовой горожанин выступал как лицо юридически самостоятельное.
Перстни-печати характерны для народов Средней Азии и ее южных соседей, причем перстни с шипом и изображением на щитке особенно типичны для Согда (табл. 29, 34, 35, 49–53, 55, 60). Не случайно полное отсутствие перстней-печатей в могилах поздно перешедших к государственности тюрок.
Весьма распространены были подвески в виде человеческих фигурок, конька, кувшинчика и других амулетов, а также многочисленные бубенчики (табл. 29, 39, 42).
Зеркала были круглые, как без ручки, так и с петелькой, гладкие и орнаментированные концентрическими кругами или циркульным орнаментом (табл. 28, 24, 27). Зеркала с ручками на двух опорах, расположенных по диаметру зеркала, в Согде представлены только горизонтальными ручками, с двумя протомами коней (табл. 28, 26). Они восходят к очень древним прототипам (луристанские бронзы) и известны в парфянском Иране. Имеется также обломок привозного танского зеркала.
В быту согдийской аристократии была распространена посуда из драгоценных металлов. Произведения согдийских торевтов дошли до нас в достаточно большом количестве, но все они найдены случайно. Б.И. Маршак, изучивший эти материалы, показал, что в Согде и на сопредельных с ним территориях существовали самостоятельные школы торевтов (Маршак, 1971а). Из раскопок происходит лишь серебряный с позолотой медальон, изображающий так называемого Киртимукху. Он найден при разборке кладки городской стены Пенджикента VII в. Медальон выполнен в технике чеканки с оборота с последующей разделкой с лица и служил, скорее всего, центральной накладкой на серебряную чашу. Иконография его характерна прежде всего для пенджикентских вариантов этого образа в терракоте и необожженной глине. Несколько отличные изображения Киртимукхи были широко распространены в Средней Азии и Восточном Туркестане. Медальон, безусловно, является произведением согдийского торевта.
Из кладовой жилища рядового горожанина Пенджикента первой четверти VIII в. происходят зооморфный бронзовый сосуд в виде быка и светильник на трех ножках с резервуаром в виде чаши. Светильник с резервуаром в виде бронзовой чаши на ножке из литых бронзовых «балясин» и железных стержней (табл. 28, 31) аналогичен светильнику позднесасанидского времени из Касри-Абу-Наср, который в отличие от согдийского состоит только из бронзовых частей (Hauser, Upton, 1934).
Кувшин (табл. 28, 28) и довольно многочисленные чаши из бронзы отличаются простотой форм. Чаши относятся к слоям середины и третьей четверти VIII в. К этому же времени относятся найденные сосудики для косметики (табл. 28, 23).
Надо отметить находки серебряной (табл. 29, 54), бронзовых (табл. 28, 20) и железных ложек.
Судя по находкам ключей и замков, в Согде было три типа запоров: навесной цилиндрический замок с пружиной (табл. 28, 21, 22), который для стран Востока (Таксила) характерен с V в. (Marshall, 1951, т. II, р. 544; т. III, pl. 164, 50, p. 184), деревянный замок с «желудями» и, вероятно, замок, открывающийся поворотом ключа. Ниши от запора обычны не только для входов в дома, но и для некоторых помещений внутри дома, что характеризует типичный для торгового города уклад жизни.
При раскопках согдийских городов и поселений найдены бронзовые и железные обоймицы, железные скобы, накладки, гвозди, дверные цепочки, бронзовые стили (табл. 28, 19) и даже кресало (табл. 28, 11).
Глиняные и алебастровые круглые низкие столики на трех и более ножках служили, видимо, для раскатывания теста. Можно упомянуть разнообразные терки из камня. В торговле использовались каменные гири в виде необработанных галек с выбитым на них обозначением веса по-согдийски. Найдены бронзовые весы, напоминающие современные аптекарские. Иногда встречаются так называемые сумаки из трубчатых костей животных — принадлежность детской колыбели. Довольно часты находки глиняных погремушек, игрушечной детской посуды, точно имитирующей сосуды, бывшие в употреблении, игральных костей, кубических и продолговатых, альчиков с железной оковкой и т. д.
Для Согда характерны погребения очищенных от мягких покровов костей в специальных глиняных оссуариях (табл. 36), которые иногда заменяли хумами (Ставиский, Большаков, Мончадская, 1953; Grenet, 1984). Оссуарии помещали в семейные склепы — наусы или, реже, в грунтовые могилы. В наусы, кроме оссуариев, помещали сосуды, по-видимому, с погребальной пищей, иногда золотые монеты или брактеаты. Самые ранние согдийские наусы относятся к V–VI вв. Формы и убранство оссуариев весьма разнообразны. Для разных районов Согда характерны разные формы оссуариев. Для Центрального Согда и долины Кашкадарьи — прямоугольные оссуарии со штампованными стенками, часто украшенными изображениями богов (Борисов, 1940; Ставиский, 1961; Пугаченкова, 1975, 1984; Павчинская, 1983; Дресвянская, 1983; Лунина, Усманова, 1985). В Пенджикенте, как правило, оссуарии овальные. В Самарканде встречаются и прямоугольные, и овальные с налепными рельефами. В Пенджикенте, кроме оссуарных захоронений, зафиксирован могильник, в котором погребения оссуарного типа сочетаются с трупоположениями. Инвентаря в этих погребениях почти нет (печатка в виде ложного перстня и нательный бронзовый крест). По-видимому, разные типы погребений связаны с разными вероисповеданиями погребенных (Беленицкий, Маршак, Распопова, 1980, с. 243–245; Беленицкий, Маршак, Распопова, Исаков 1982, с. 217–218).
Возможно, в IV в. возникает большой оссуарный некрополь на месте опустевших к тому моменту городских кварталов древнего Самарканда (городище Афрасиаб).