Баруздин, Брыкина, 1963, с. 93–100). На стенке одного хума была тюркская надпись из шести знаков. Она определяла назначение сосуда и гласила: «Его внутренность с мукой» (перевод И.А. Батманова) (Батманов, 1962, с. 20).
Дома с коридором, к которому примыкают группы однотипных комнат, а также дома с осевым коридором, по сторонам от которого группируются жилые и хозяйственные помещения, весьма характерны для раннесредневековой Средней Азии и открыты в различных ее районах.
Здания с осевой планировкой, где общим являлся коридор, имеют несколько вариантов: первый — по обе стороны от коридора располагаются однотипные помещения, лишенные какого-либо внутреннего убранства; второй — по обе стороны от коридора расположены жилые и хозяйственные комнаты, удлиненные и почти квадратные; третий — к осевому коридору примыкают двухкомнатные жилые секции. Первый вариант планировки известен под названием гребенчатой или коридорно-гребенчатой. Среди исследователей нет единого мнения о названии зданий такой планировки. Так, В.А. Лавров связывал постройки этого типа с конструктивными особенностями сводчатых перекрытий (Лавров, 1950, с. 44). В.Л. Воронина объясняет появление зданий такой планировки их функциональным назначением. Она полагает, что такие дома были заселены большесемейными общинами. В каждой из комнат жила малая семья, входившая в эту общину (Воронина, 1957б).
Большинство исследователей сходятся во мнении, что здания с гребенчатой планировкой являлись сооружениями оборонного, сторожевого назначения (Негматов, Зеймаль, 1961, с. 67–88; Негматов, Хмельницкий, 1966, с. 107; Неразик, 1966, с. 68–69; 1976, с. 179; Нильсен, 1966, с. 183–190).
Ферганские усадьбы принадлежат к числу наименее изученных памятников. Но даже тот небольшой материал, которым мы располагаем в настоящее время, позволяет предположить существование двух типов планировки.
Первый тип представлен сооружениями, в которых жилые и хозяйственные помещения располагаются по периметру стен, оставляя незастроенным центр усадьбы, где, видимо, находился хозяйственный двор. Такой план, по-видимому, имела усадьба Курганча, занимавшая мыс высокой надпойменной террасы на правом берегу р. Исфанасай. Судя по рельефу, незастроенным был центр усадьбы, которая скрыта под холмом подквадратных очертаний.
В Восточной Фергане, в местности Кзылкий, Д.Ф. Винником исследована усадьба, которая, так же, как и усадьба Курганча, занимает мыс высокой террасы и возвышается над поймой Карадарьи на несколько десятков метров. С напольной стороны ее окаймляют глубокие рвы. Планировка, сходная с таковой Курганчи. Наиболее возвышенными оказались участки, прилегавшие к стенам, а в центре была глубокая западина. Раскопки показали, что однотипные комнаты располагались вдоль стен, в центре усадьбы находилась незастроенная площадь (Брыкина, 1982).
Второй тип представлен усадьбами со сплошной застройкой, где на долю двора приходится очень незначительная площадь. Планировка этих построек очень сложная. Усадьба включает, как правило, комнаты различных очертаний и разного назначения. Примером такой постройки является усадьба на поселении Кайрагач (табл. 47, 4).
Здесь открыты сооружения шести строительных горизонтов. Перестройки были частыми и сопровождались существенным изменением планировки здания (Брыкина, 1982). Раскопки в Кайрагаче дали ценные материалы для суждения о планировке и структуре раннесредневековых усадеб предгорной Ферганы. В каждый из периодов открытые сооружения представляли собой единый архитектурный комплекс, включавший жилые, хозяйственные и культовые помещения. На долю внутренних дворов приходится незначительная часть площади. В наиболее поздний период один из дворов занимал южный угол верхней площадки. Он был связан с производственной деятельностью обитателей усадьбы. Здесь открыты два напольных очага, огражденные глинобитными валиками. Около очагов найдены невыразительные вкрапления окислившейся бронзы и ¡плакированные кусочки железа, свидетельствующие о занятии металлообработкой. Двор неоднократно использовался как свалка, куда высыпалась зола и разбитая посуда. Другой двор находился на нижней площадке и был связан с храмом. В центре этого двора находился водоем. План постройки сложен. Она включает комнаты разных очертаний и разного назначения, которые группируются вокруг коридоров.
Интерьер всех открытых комнат одинаков. В каждой из них были очаги и суфы. Более или менее одинаковы и их размеры. Большая часть комнат имеет площадь 12–15 кв. м, и лишь три комнаты имеют площадь около 25 кв. м. Во всех комнатах найдено огромное количество керамики, среди которой преобладают хумы. Но распределение ее по комнатам мало что дает для суждения об их назначении, так как во всех комнатах открыт почти одинаковый набор посуды. На многих сосудах прочерчены тамги. Некоторые из них идентичны династийным тамгам, известным по монетам.
Выделяется лишь храмовый комплекс, включавший совершенно бесспорно три комнаты. Первая небольшая удлиненная комната соединяла храм с остальными помещениями усадьбы. Около северо-восточной стены комнаты была суфа, окрашенная, как и стены, красной краской. В полуовальной нише юго-западной стены лежали семь небольших скульптур, представлявших собой поясные изображения людей. Через дверь в западном углу комнаты можно было попасть в святилище — большое помещение, площадью около 25 кв. м. Его стены украшены росписью в виде растительных побегов, выполненных красной краской.
Около юго-западной стены комнаты находились два постамента, раскрашенные красной краской и украшенные росписью в виде побегов. В центре комнаты находился очаг прямоугольной формы с небольшим круглым углублением в центре (табл. 73, 1, 2).
Комната явно предназначалась для совершения религиозных обрядов и являлась святилищем храма. Доказательством этому служат находки скульптур, представлявших собой поясные изображения людей и являвшихся атрибутами местного религиозного культа. В святилище найдены четыре фигуры. Две большие и две маленькие скульптуры стояли на постаменте (табл. 73, 7, 8, 12, 14), а при разрушении храма оказались разбросанными по всей комнате. Помимо скульптур, в святилище найдены и другие предметы культа — три курильницы на высоких ножках и массивная наковальня, являвшаяся объектом поклонения. Здесь же лежал мешочек с приношениями богам, включавшими стеклянные и каменные бусины (хрустальные и сердоликовые), сильно стертые кусочки стекла, бронзовые привески и одну бронзовую монету, видимо, чачского чекана. На аверсе ее изображен правитель, на реверсе — тамга в виде разомкнутого овала с усами (два вверху, один внизу).
Из святилища дверь в северо-западной его стене вела в узкую и длинную комнату, перекрытую двойным сводом. В торцовой стене комнаты открыта ниша, перед которой на полу лежала раздавленная курильница, аналогичная обнаруженным в святилище.
В восточной половине нижней площадки находился двор, центр которого занимал обширный водоем. Над ним было возведено перекрытие, поддерживавшееся колоннами.
Видимо, в храмовый комплекс входили также еще две комнаты, располагавшиеся к юго-востоку от двора. Одна из них, большая, удлиненных пропорций, примыкавшая с юго-востока к святилищу, имела широкие суфы вдоль трех стен и очаги в стенах. Она соединялась с другой, маленькой комнатой, квадратной в плане. В этой комнате суфы тянутся по всему периметру. В северном углу в ямке на суфе обнаружены глиняные фаллосы.
Прилегающий к храму двор был подчинен храму и хозяйственного назначения не имел. Поскольку храм был связан с местным, скорее всего с семейным, культом, он расположен в центральной части здания, изолированной от внешнего мира и посторонних посетителей.
Кайрагачский комплекс пока первый памятник такого рода в Фергане. Отсюда происходят 12 скульптур. Две большие находились постоянно в святилище, где они стояли на постаменте. Они являлись объектами почитания всей семьи или общины. Перед ними совершались ритуальные обряды, сопровождавшиеся, видимо, возжиганием священного огня в очаге и курильницах (табл. 66, 6, 8). Маленькие же фигуры принадлежали отдельным членам коллектива и были их личными оберегами (Брыкина, 1982, с. 88–112).
На верхней площадке усадьбы выделяются две обширные комнаты с высокими суфами, удобными для сидения, и напольными очагами-площадками в центре комнат. Эти комнаты явно имели общественный характер и могли быть связаны с каким-то культом, ритуал которого предполагал поклонение огню.
Усадьба имела хорошо налаженную систему водоснабжения. Как уже отмечалось, на нижней площадке помещался обширный водоем. В одном из помещений был глубокий колодец со сложными водоподъемными приспособлениями. В один из первоначальных периодов в здании был сооружен подземный ход. В него вел глубокий входной колодец. В нем около юго-восточной стены находилась лестница. Вход прорублен в материковых напластованиях в направлении юг-север. Пол резко, под углом 45°, понижается к северу. Судя по направлению подземного коридора, ход вел к реке.
В раннесредневековых домах оно отличалось простотой и единообразием. Имущественная дифференциация владельцев домов находила выражение в размерах жилищ, в тщательности их построек и в разнообразии внутренней отделки (цветная штукатурка, живопись и скульптура, резное дерево). Обычной и единственной мебелью были суфы, располагавшиеся вдоль стен.
Обязательной принадлежностью интерьера дома были невысокие алебастровые столики. Они имели конусовидные ножки. Их диаметры 0,7–1 м, но есть экземпляры меньших размеров. Их бытовое назначение несомненно, поскольку столики найдены в жилых помещениях и, как правило, у очагов. Алебастровые столики обнаружены на многих памятниках Ферганской долины: на поселении Калаимуг, где они найдены с материалами VI–VIII вв., в Актепе (