сположения превращались в световые и вентиляционные люки с замысловатой кассетной конструкцией «рузан», как, например, в за́мке Уртакурган. Потолки нередко представляли собой целые художественные композиции.
Многие здания Уструшаны снабжены пандусными подъемами двух типов: 1 — простые, в виде двух (дворец Калаи Кахкаха I) или трех (за́мки Уртакурган и Тирмизактепе) коленчатых узких сводчатых коридоров с наклонно поднимающимся полом; 2 — сложные, встреченные во дворце Калаи Кахкаха II и в за́мке Чильхуджра. Последние хорошо сохранились и, несмотря на общность функций в однородных постройках, отличаются друг от друга конструктивно. У кахкахинского подъема квадратная в плане пандусная шахта имеет высокие и прочные стены, а в центре — пахсовый прямоугольный столб, вокруг которого вьются шесть подъемных колен, ведущих из вестибюля здания на средний и верхний ярусы помещений. Спирально вьющиеся, наклонно идущие своды пандуса, сложенные в технике клинчатой кладки, опираются на слегка выступающую полочку плашмя уложенных сырцовых кирпичей; их пяты расположены на разных уровнях стены и центрального столба.
Пандус Чильхуджры находится на месте одной из угловых башен, поэтому с наружных сторон несколько закруглен, а пандусной шахте для большей устойчивости задан небольшой наклон к центру здания. Уникальная особенность чильхуджринского пандуса — его округлый центральный столб (вместо обычного прямоугольного). Столб состоит из массивного пахсового внутреннего стержня, утолщенного винтообразной накладкой в один ряд пахсы, на который опирается винтообразно поднимающийся свод, сложенный в технике наклонных отрезков. Пандус Чильхуджры был снабжен трапециевидными световыми амбразурами. Марши его вели на второй этаж и на крышу здания.
В Уструшане применен и такой архитектурный элемент, как наружная обходная галерея. Отрезок неширокой галереи сохранился в за́мке Чильхуджра вдоль его западного фасада на уровне второго этажа. Галерея располагалась под сводами и внешними стенами помещений первого этажа и была огорожена массивным сырцовым парапетом. Она конструктивно разделила наружную композицию за́мка на два яруса, причем несколько уменьшенный объем второго яруса-этажа одновременно в перспективе представлял собой своего рода внутренний возвышенный укрепленный донжон кешка.
Все парадные залы и жилые комнаты, многие хозяйственные помещения и некоторые широкие коридоры имели глинобитные сырцовые суфы. Они, как правило, расположены вдоль всех стен залов и комнат или вдоль одной из стен коридоров и узких помещений. В парадных залах и коридорах часть суфы выделялась путем расширения площади, повышения высоты и иногда возведения ступеньки у подножия. Торжественность такой суфы-«эстрады», застланной дорогими коврами, усиливалась еще специально расшитым матерчатым балдахином на металлических или резных деревянных опорах, а также богатой живописью стен. Такие суфы с остатками элементов украшений зафиксированы в залах Уртакургана и Чильхуджры, дворца Калан Кахкаха I. Есть их изображения и в живописи.
С зодчеством тесно смыкались художественные ремесла резчиков по дереву, мастеров стенописи, художественной глиняной лепнины и жженых фигурных кирпичей (Негматов, Хмельницкий, 1966; Негматов, Пулатов, Хмельницкий, 1973; Пулатов, 1975; Негматов, 1977а, 1979б).
Письменные источники фиксируют для Уструшаны раннего средневековья «белую религию» с главной ее книгой Заравах и деревянными скульптурами идолов, украшенных драгоценностями. Идолы и книги Мугов тайно содержались и почитались во дворцах уструшанского принца Хайдара в Самарре. Идолы находились и в самой Уструшане, в Буттаме. Их привозили в Уструшану хуттальские беженцы (Негматов, 1957, с. 73–82). В этой области известно много топонимов с компонентом «муг» (огнепоклонник).
Ныне вскрыты Храм идолов на городище Калаи Кахкаха I, «Дом огня» на поселении Актепе близ Нау, домашние святилища-капеллы во дворцах и за́мках, в городских жилищах, найдены деревянные идолы в за́мке Чильхуджра. Дахма на Чоршохатепе близ Шахристана, скальные склепы близ Курката, множество захоронений в хумах и оссуариях в разных местах Уструшаны — все в целом свидетельствует об особом местном варианте зороастризма, сочетавшем в себе элементы канонического зороастризма с почитанием идолов и других божеств и культов, раскрываемом также монументальной живописью Уструшаны. В письменных источниках многократно зафиксирован уструшанский божественный фарн — лошадь. Многократно засвидетельствован в живописи дворцового комплекса Калаи Кахкаха образ коня-фарна царской власти — трона в виде протом спаренных коней. Важным свидетельством бытования культа коня-фарна является находка обезглавленного скелета коня, лежавшего в полном анатомическом порядке на арчевых досках под полом входного кулуара.
Роль лошади в древних культах общеизвестна. Еще Геродот в своем описании быта и нравов племен, обитавших в Средней Азии, сообщал: «Из богов чтут только солнце, которому приносят в жертву лошадей» (Геродот, I, 216). Чтили кости всех животных: при археологических раскопках многих памятников Уструшаны кости мелкого скота встречаются под фундаментом стен, в гнездах от балок порогов входных дверей. Целый скелет домашней собаки обнаружен под полом одного из помещений за́мка Чильхуджра. Захоронение собаки под стеной помещения отмечено на поселении Хоняйлов.
Храм, открытый в Актепе близ Нау, включает большое прямоугольное помещение и обводной коридор. Центральное помещение соединено со всеми коридорами четырьмя дверными проемами. В центре этого помещения находится прямоугольное сырцовое сооружение, похожее на очаг, в котором возжигался священный огонь. На самом сооружении и вокруг него следы интенсивного горения, скопление золы и углей. На стенах центрального помещения заметны следы сильного и длительного горения. Авторы раскопок отмечают сходство планировки здания с известными в Иране и других регионах храмами огня и считают, что открытое в Актепе сооружение можно считать храмом огня (Негматов, 1973, с. 81–82; Пулатов, 1977, с. 78).
На городище Калаи Кахкаха I у южной крепостной стены по соседству с жилым кварталом открыт Храм идолов. Он включал большой прямоугольный в плане зал площадью 14,3×13,9 м, широким входом обращенный на городскую площадь.
Около южной стены зала был устроен деревянный помост, опиравшийся на восемь фигурных стоек, на котором устанавливали деревянных идолов. Зал освещался поставленными в ниши светильниками и естественным светом через небольшие отверстия в кассетном потолке (Негматов, Авзалов, Мамаджанова, 1987, с. 199). Раскопками выявлены два периода функционирования зала, о чем свидетельствуют два уровня полов.
Деревянное перекрытие зала с системой световых люков-рузанов покоилось на 90 колоннах, поставленных на каменные подушки. Они образуют строгую модульную сетку с шагом, равным 1,4–1,5 м. Почти все колонны имеют вертикальную профилировку и в поперечном разрезе обнаруживают рисунок растительной или большей частью зооморфной формы, повторяющий реальные объекты природы в стилизованном виде.
Наличие большого зала с многоколонной композицией, обожествление культа дерева, зооморфный стиль, отмеченный в конструкции колонн, указывают на культовое назначение постройки, скорее всего, на Храм идолов.
Доисламские культовые сооружения представлены также домашними капеллами, включенными в планировку за́мков и жилых домов рядовых граждан.
Уртакурганская капелла представляет собой небольшое квадратное помещение с купольным перекрытием и входом из осевого коридора через входной айван. Вдоль всех стен этого помещения тянутся суфы. На полу у середины главной восточной суфы находится прямоугольное сырцовое сооружение, обведенное по боковым сторонам тонкой стенкой, открытое в сторону входа. Это сооружение выполняло функцию алтаря огня (Негматов, Пулатов, Хмельницкий, 1973, с. 28, 35, рис. 20–21).
В Чильхуджре капелла расположена на втором этаже за́мка. Она представляет собой небольшую комнату почти квадратной формы, перекрытую куполом, от которого сохранились нижние ряды кладки и три тромпа. Арочный вход располагался в северной стене и соединял капеллу с небольшим коридорчиком, который вел в Малый и Большой парадный залы за́мка. В середине южной стены находилось окно трапециевидной формы. В тщательно оштукатуренных стенах имелись нишки для светильников. Их поверхность сильно закопчена и прокалена. Около южной стены под окном большое скопление золы, а на самой стене заметны следы огня и копоть. Почти все пространство помещения занимает суфа.
Расположение помещения, его изолированность от остальных комнат, наличие в комнате суфы, прокаленность стен подчеркивают его ритуально-культовое назначение (Пулатов, 1975, с. 31, 139–140, рис. 9, 22, 65, 66).
В соседнем с капеллой Большом зале обнаружен закопанный под полом хум, в котором находились три деревянных идола, обуглившиеся при пожаре. Все они представляют собой мужские головы, вырезанные почти в натуральную величину и отличающиеся одна от другой размерами.
Первая голова с довольно худощавым лицом, выразительными бровями и надбровными дугами, короткими прядями опускающихся волос, перехваченных лентой диадемы, миндалевидными глазами, прямым небольшим носом и слегка поджатыми губами.
Вторая голова крупнее, щеки полные. На левой стороне утрачены часть подбородка и много мелких деталей лица, но хорошо сохранились волосы, изображенные небольшими слегка волнистыми прядями, которые выступают из-под головного убора или короны.
Третья голова собрана из мелких распавшихся кусков, дающих лишь общее очертание. Детали лица утрачены. Угадывается диадема или высокий головной убор (Пулатов, 1975, с. 90–93, 96-100, рис. 47–49; Древности Таджикистана: Каталог выставки, 1985, с. 261–262, № 682, 683).
Деревянные идолы из Чильхуджры, бережно спрятанные в хуме и закопанные перед арабским нашествием на Уструшану, — несомненный факт идолопоклонства. Сочетание зороастрийского огнепоклонства с идолопоклонством в Уструшане убедительно подтверждается письменными источниками (