Евреи, убирайтесь из Палестины, она никогда не будет вашей! Моисей был самым первым предателем, а Гитлер был мессией!!!
1. Беглец в небе
Джерри оставил горящий город позади и направился к дороге МІ. Это была широкая, пустынная дорога, проложенная через сельскую местность, в которой воцарилась тишина.
Джерри включил радио и настроился на волну радиостанции «Потемкин». Передавали музыку ансамблей «Птички в Парке», «Moquettes», «Зефиры», «Микки Самый-Самый», «Секта ниспровергателей», «Рей Энтон», а также «Продавцы перечной мяты», «Синдикате», «Чейни», «Чероки», группы Клифа Беннета, а также «Побуждающие к бунту».
Испытывая непереносимую, застарелую ностальгию или же потому, что не было мочи терпеть качество исполнения, Джерри переключил каналы радиоприемника на станцию Джона Пола Джонса, которая в этот момент передавала, к сожалению, не сначала, «Вибрации эфира доказывают вращение космоса» — самый последний хит Орнироффа, группа «Нип найтингэйл».
Все искусство, подумал Джерри, стремится к условию Музака. Что бы подумал Уильям Морис[42]?
Хотя сейчас такое время, что мозг нуждается в болеутоляющих средствах. Джерри вернулся к своему селектору радиочастот и выбрал квартет № 2 Шенберга[43], свернул с дороги МІ и промчался с ветерком до Оксфорда.
Вскоре Джерри увидел белую защитную оболочку над городом, сияющую даже на отдалении. Железобетонная крыша могла выдержать любое воздействие, кроме прямого попадания водородной бомбы.
Джерри замедлил движение, приблизившись ко входу в туннель, и повел машину в туманном сумраке моста Магдалины.
Тусклый свет от лампы, расположенной по центру самой высокой части крыши, отражался шпилями городских зданий. Былое величие испарилось, но Оксфорд выжил.
Джерри почувствовал холод. Знаменитый лучший колледж был полон неестественной, каменной сырости и одетых в черные одежды фигур, которые едва ползали вдоль стен, причем повсюду ощущалась фундаментальная пустота, создающая эхо в ответ на крики, и обычные для жизни города стук, звон посуды, грохот машин, болтовня, трескотня, гул голосов, топот — почти не нарушали безмолвие. Шипящий шум, создаваемый машиной Джерри, казался угрожающим.
Остановив «фантом-ѴІ» на автомобильной стоянке отеля «Рэндольф», Джерри подошел к музею Эшмолина, открыл сильным толчком тяжелые деревянные двери и замер.
Несколько свечей в настенных подсвечниках освещали зловещую аллею часов Томпиона и Ниба, выполненных под «высокий ларец», которые стояли и показывали одно и то же время: четверть первого. Джерри двинулся вперед.
Звук его шагов был похож на звук работы огромного маятника, такой же размеренный и тяжелый.
Он подошел к закрытой двери, расположенной в конце этой аллеи, вытащил из кармана ключ, вставил его в замочную скважину, открыл дверь и спустился по каменной лестнице, освещая дорогу факелом.
Спускаясь все ниже и ниже в течение приблизительно получаса, Джерри наконец достиг туннеля, который привел его к другой двери. Открыв эту дверь, он вошел в комнату, в которой стояла маленькая энергетическая установка. Он пересек комнату по направлению к установке и заглубил кнопку стартера.
Установка зашептала, потом мягко загудела, переходя на постоянный режим работы. Зажегся свет. Джерри потушил факел, прошел сквозь две пустые комнаты, пока не попал в комнату, три стены которой были заставлены буфетами с зеркалами, встроенными в середину центральной створки. Эти буфеты были вывезены из Швеции девять лет назад. Зеркала появились совсем недавно.
Комната была устлана толстым русским ковром красного цвета. На ковре стояла кушетка, застеленная покрывалом из белой норки и желтыми шелковыми простынями. На кушетке, похоже, недавно кто-то спал.
Рядом со стеной, напротив двери, располагалась скромная, но изящная консоль, на которой светилось несколько маленьких экранов мониторов и индикаторов электронных приборов, выглядевших несколько устарело и действующих примитивно, но находящихся в хорошем рабочем состоянии.
Джерри не был здесь с того времени, как окончил училище.
Сидя на кушетке, он сбросил свои бутсы с массивными каблуками; снял жакет, прикрепленную сбоку кобуру и бросил их на пол, взбил подушки и тронул кнопку на панели управления, расположенную в нижней части. Консоль пришла в действие, Джерри лег и наблюдал за ней некоторое время, пока не перешел в состояние, как при посещении морга.
Комната стала неузнаваема, хотя много событий, известных Джерри, произошло здесь. Были установлены ворота, венчающие вход в преобразователь, построен самый первый прототип машины, завершено сплетение и, конечно же, были написаны многие смехотворные книги.
Если разобраться, то происходило быстрое преобразование священника в политика и далее в физика, но Джерри полагал, что это было необходимо и неизбежно.
Он был опустошен. Он улыбнулся и пожал плечами. По всей видимости, ему следовало бы сначала посетить сплетение перед тем, как пойти в морг.
В комнате все еще было холодно. Для того, чтобы нагреть это помещение, потребуется некоторое время.
Первоначально это сооружение принадлежало его деду, еще до того, как старик переехал в Нормандию, потом его унаследовал отец Джерри, а от отца это здание перешло к нему. Отец Джерри построил и этот морг, про запас.
Джерри поднялся, поеживаясь, открыл одну из створок буфета с зеркалом и шагнул внутрь, где был расположен хорошо освещенный коридор, вдоль каждой из стен которого виднелись по четыре стальные двери и еще одна дверь в конце коридора.
Джерри прижал ладонь к поверхности четвертой двери, расположенной с правой стороны коридора, и дверь открылась. На вешалке с другой стороны двери висела чистая черная куртка мотоциклиста. Джерри надел ее и застегнул молнию до конца.
В первый момент полное нарушение нормального восприятия окружающей действительности было почти непереносимым, как и рассказывал ему отец. Но, к счастью, Джерри не пришлось переживать самые худшие проявления этого эффекта.
На отдаленной стене виднелось десять низко расположенных выдвижных ящиков. Каждый ящик был снабжен указателем с именем. Джерри открыл первый из них, расположенный слева, и посмотрел вниз прямо в глаза бледной, прекрасной девушки со спутанными черными волосами.
Джерри тронул холодную кожу на ее груди.
— Кэтрин…
Характерным нервным жестом Джерри провел рукой по лицу и глубоко вздохнул. Затем нагнулся и поднял девушку, вынес ее из морга и вернулся в спальню с консолью.
Положив девушку на кровать, Джерри снял с себя все оставшиеся одежды, лег рядом с ней и стал прислушиваться к тому, как тепло перетекает из его тела в тело девушки.
Его жизнь была так беспутна, подумал Джерри. Но, вероятно, и не было других возможностей тратить ее.
— Кэтрин… — тихо позвал он.
Она шевельнулась.
Он знал, что осталось всего несколько секунд.
— Кэтрин, — позвал Джерри более решительно.
Ее глаза открылись, и губы дрогнули:
— Фрэнк?
— Джерри.
— Джерри? — Ее прекрасное лицо слегка нахмурилось.
— У меня есть для тебя известие. Есть некоторая надежда. Вот в чем мое известие.
Ее глаза потеплели, потом потухли, потом закрылись.
Дрожа от невероятного холода, Джерри начал плакать. Он отшатнулся от кровати, упал на колени, вскочил и, пошатываясь, пошел в коридор, где прижал свою совершенно замерзшую ладонь к поверхности первой двери слева от себя.
Дверь с усилием, очень неохотно открылась.
После того, как дверь закрылась за его спиной, Джерри прислонился к ней, стараясь изо всех сил рассмотреть затуманенными от слез глазами стоящую перед ним машину.
Затем он бросился прямо на переливающиеся красным, золотым, серебряным цветом сплетения, задыхаясь, с трудом переводя дыхание, пока они опутывали его.
Почему все-таки воскрешение было для одних таким легким, а для других — таким трудным?
2. По ту сторону неизвестной плоскости эклиптики
После того, как Джерри снова уложил Кэтрин на прежнее место, он вернулся, насвистывая сложное произведение Бартока, сияющий и наполненный новой энергией, в свою уютную комнату для того, чтобы посмотреть на себя в зеркала.
Время должно двигаться; движения должны быть синхронизированы.
Джерри открыл шкаф и посмотрел на свои одежды. Они были до некоторой степени театральными и старомодными, но у него не было выбора. Ближайший его гардероб был расположен в Бирмингеме, единственном из основных городов во всей области, который не нуждался в очистке, к тому же Джерри никогда не любил этот город, даже в лучшие времена.
Он выбрал зеленый сюртук военного покроя, замшевый кивер с ремешком, который застегивался под подбородком, подходящие замшевые бриджи, зеленые солдатские кожаные бутсы и блестящий зеленый пояс от Сэма Брауни, к которому снизу пристегивалась кобура для вибропистолета. Короткий поливинилхлоридный капюшон был прикреплен серебряной цепочкой к сюртуку, что завершало наряд.
Покинув свой маленький потайной комплекс, он закрыл за собой дверь.
Освещая путь высоко поднятым факелом, Джерри поднялся по каменной лестнице наверх и открыл дверь, ведущую из подземелья. После этого прошел назад, по аллее с часами, выполненными под «высокий ларец», останавливаясь перед каждыми и заводя их. Вскоре галерея была наполнена мерным тиканьем.
Когда Джерри удалялся от Эшмолина по направлению к автомобильной стоянке отеля «Рэндольф», он услышал, как часы начали бить девять часов.
Джерри тронул «фантом-ѴІ», развернулся на Броуд, включил автомобильный радиоприемник на волну, где Нина Симоне пела «Черного лебедя» и, удобно устроившись в кресле водителя, поехал в сторону Западного тамбура газоубежища, который он преодолел без особых затруднений. Въехав в яркое, теплое утро, Джерри зажмурился.
Вскоре он сможет увидеть Милтон Кейни.
Новое городское образование вырастало из зеленоватого тумана, стелившегося по самой земле, в котором каждый массив городской башни отличался пастельным оттенком бледного хромово-желтого, красного, желтой охры, хромово-оранжевого, киноварного, алого, красного (интенсивный), малинового, жженой сиенны, светло-красного, кобальтового, небесно-голубого, бирюзового, ультрамаринового, берлинской лазури, розовато-лилового, зеленой листвы, изумрудного, зеленой краски из ягод крушины, цвета зелени, цвета зеленой морской волны, цвета жженой амбры, темно-коричневой краски Ван-Дейка, оранжевого (интенсивный), слоновой кости, черной и серой (интенсивный) краски.
Въезжая на спокойные улицы большой деревни, с ее аккуратно подстриженными газонами, тенистыми деревьями, Джерри наполнился чувством мира, того чувства, которое ему редко приходилось испытывать в сельской местности. Не исключено, что причиной такого состояния был размер пустующих строений, так как большая часть их была высотой более двадцати пяти метров, и построены они были вокруг ряда уютных площадей, в центре каждой из которых располагались фонтаны, выбрасывающие вверх множество разнообразно окрашенных струек воды, или скульптуры свободной формы, поставленные посреди клумб. Здесь были также и сады на террасах, с вьющимися и ползучими растениями, которые плотно обвили стены зданий, а воздух был полон бабочек, главным образом, красных адмиралов и белых капустниц.
Джерри не спеша вел машину до тех пор, пока не доехал до середины поселения. Здесь располагались главные административные здания и пассажи с магазинами, школы и площадки для игр, и здесь же стояли боевые машины с вооружением, танки и вертолеты советнических сил. Чистые, опрятные, изящные, казалось, с еще не высохшей краской, повсюду виднелись недавно установленные указатели, поэтому для Джерри не представляло труда припарковать машину в нужном месте и отправиться к штаб-квартире генерала Кэмберленда, которая располагалась в высоком вытянутом вверх здании, предназначавшемся, по-видимому, по замыслу проектировщиков, для городской ратуши, и над которым теперь развевался национальный флаг Соединенных Штатов Америки.
Не успел Джерри ступить на лестницу, как отделение несчастного вида моряков высыпало откуда-то изнутри здания и окружило его плотным кольцом, держа автоматические винтовки наперевес.
— Я надеялся, что мне удастся найти здесь Фрэнка Корнелиуса, — мягко сказал Джерри.
— Какое у вас дело к полковнику Корнелиусу, юноша?
— У меня есть кое-какая информация для него, — сказал Джерри. Слабый импульс ударного воздействия пробежал от левой полусферы мозга Джерри к правой.
— Что еще за информация, парень?
— До некоторой степени это секрет.
Моряки презрительно фыркнули и дружно потерли носы предплечьями, не сводя при этом своих стальных глаз с Джерри.
— Думаю, лучше всего было бы, если бы вы рассказали полковнику, что я здесь.
— Как вас зовут?
— Полковник сразу узнает меня, если вы меня опишете.
Один из моряков отделился от группы и рысцой вбежал в здание. Кольцо вокруг Джерри сомкнулось поплотнее. Он закурил сигару «Ромео и Джульетта» и бросил пустой алюминиевый чехол от сигары на землю. Все еще глядя на пленника немигающими глазами, один из моряков с презрительно сжатыми губами отшвырнул эту тонкую алюминиевую трубку футбольным ударом, вложив в него всю свою невысказанную ярость.
Появился спешащий навстречу Фрэнк.
— Джерри! Ты сделал это! Великолепно!
Моряки, как по команде, повернули спины к Джерри и, вытянувшись по стойке «смирно», отдали честь полковнику, при этом их амуниция буквально затрещала.
— Тебе наконец повезло с машиной? — Фрэнк положил свою холодную ладонь на плечо Джерри и повел его в новое городское управление.
— Не могу жаловаться, — ответил Джерри, не вынимая сигары изо рта, — а ты удовлетворен?
— Относительно, Джерри, — Фрэнк подчеркнул первое слово. — Впрочем, посуди сам — мы приближаемся к моим частным апартаментам. Там нам будет лучше всего, как ты думаешь?
Они прошли мимо застекленной двери, пересекли открытый четырехугольный двор и углубились в северное крыло здания.
— Ну вот, мы на месте, — сказал, останавливаясь, Фрэнк, открыл дверь своих владений и позволил Джерри войти первым в просторную, приятно обставленную комнату, стены которой Роуз Бэрри украсила цветами.
— Это прелестно, Роззи, спасибо, — улыбнулся Фрэнк.
Девушка вышла из комнаты.
— Ты изрядная зануда, Фрэнк, — сказал Джерри, беря золотую хризантему из вазы и нюхая ее.
— Не тебе это говорить. Я никогда не был любимым ребенком, Джерри. Я всегда был вынужден бороться за то, чем хотел обладать. А тебе все доставалось запросто.
— До тех пор, пока не добился того, чего хотел.
— А, это…
— Я только что видел Кэтрин.
— И как она? В те дни я был необузданнее, Джерри.
— Она все еще неплохо выглядит.
— В нашей семье все были большие жизнелюбы, — Фрэнк усмехнулся. — Не хотел бы попробовать снова?.. Нет, все-таки думаю, что нет. Давай начистоту, Джерри. Ты получил свое место в жизни по счастливой случайности — за счет интуиции, если тебе так больше нравится. Мне же приходилось доходить до всего через размышления. Приходилось много и напряженно думать. Логически.
— И это сделало тебя человеком с постоянно напряженными нервами.
— Такова цена, которую приходится платить.
Джерри поставил хризантему в вазу. После этого он резко ударил по вазе сбоку и наблюдал, как падают на ковер цветы, разливается, разбрызгивается вода, разлетаются осколки стекла.
— Не теряй самообладания, Джерри, — Фрэнк весело засмеялся, — у тебя слишком горячая голова! Что же не так, старый дурашка?
— Я был бы искренне рад возможности убить тебя, Фрэнк. Убить тебя, Фрэнк. Убить тебя, Фрэнк.
Фрэнк вытянул правую руку навстречу Джерри, растопырив пальцы:
— Господи, Боже мой, Джерри, уж не думаешь ли ты, что я должен…
— Я был бы исключительно рад малейшей возможности убить тебя, Фрэнк.
— Вероятность такой возможности весьма мала.
— Проклятье, и все, за что ни возьмись, все маловероятно.
Джерри характерным движением потянулся к поясу, пытаясь достать оружие.
— Спокойнее, Джерри, Христа ради, — Фрэнк не обратил ровно никакого внимания на действия Джерри, — у тебя возникла потребность кого-то убить. Именно сейчас? И именно в этом месте?
— Место — это то проклятие, которое без конца давит на мозги.
— Кто-то же должен нести этот крест. Послушай Джерри, у меня есть кое-какие моральные обязанности. Раньше у меня ничего подобного не было, а теперь есть. Я изменился, я уже совсем не тот, что был раньше. Я смог преодолеть то, что мешало. Я разрушил старое. И я собираюсь сохранить то, чего достиг. И моя сила нарастает.
— Ты, наверное, вообразил себе, что Эйнштейна никогда не было!
— Может быть, ему не следовало бы возникать. Теперь происходят дикие вещи. Нам же нужно что-нибудь конкретное, четко определенное, твердое. Что-нибудь устоявшееся, жесткое, тяжелое.
— Мне хотелось бы чего-нибудь попроще.
— Точно. Это очень похоже на тебя. Но постарайся, Джерри, хотя бы на мгновение связать причину со следствием.
— А, пошел ты…
— Технология является потенциальным средством защиты от жестокости. Я знаю, я уверен. Старый не может бунтовать и не имеет сил для этого. Мы должны потерять право размножаться только для того, чтобы сохранить за собой право дышать. Бессмертие — здесь, буквально за углом.
— Смертность — это вселенная.
— У тебя слишком богатое воображение. Вот что я думаю.
— Что с тобой случилось, Фрэнк? Ты…
— Я старше тебя. И ты никогда не достигнешь моего возраста.
— Обмочился…
— Человек является единственным из живых существ, у которого в той или иной степени развито чувство воображения. У человека нет конкурентов, ты усекаешь? И эта черта, эта возможность стала со временем чрезмерной. Заложенные природой характеристики человека, направленные на его выживание, превратились в свою противоположность, и направлены теперь на самоуничтожение. Мы должны ограничить воображение. Если возникнет необходимость — уничтожить его в общем и целом или по крайней мере ограничить в жестких пределах. Джерри, это наш единственный шанс вернуться к чему-либо стоящему. К нормальной жизни.
Джерри посмотрел мутным взглядом на своего брата:
— Вернуться? Вернуться? Но мы же непрерывно движемся вперед. Если мы украдем у человечества возможность воображения… это может только уничтожить цивилизацию…
— … абстракция, конечно.
— Ты понял.
— Понял? Смерть.
— Смерть — и жизнь.
— Безусловно.
— И что тогда?..
— Убить тебя, Фрэнк.
— Нет!
Джерри почувствовал слабость.
— Ты предательски все запутываешь, Фрэнк. Ты был гораздо приятнее в те времена, которые ты хорошо помнишь.
— Забудь Время, — Фрэнк хлопнул ладонью по крышке буфета, — это сейчас самое главное. Приведение всех дел в порядок. Возврат к фундаментальным ценностям.
— Забудь Пространство.
— Джерри, когда я вернулся, я пришел к твердому убеждению, что необходимо предпринять какие-то конструктивные действия. Мы не должны без конца враждовать.
— Кэтрин. Ты убил нашу сестру.
— Ты убил ее.
— Ты заставил меня сделать это.
— Так кто же все-таки виноват?
— Виноват? Опять ты принялся за свое. — Джерри расслабился. — Хорошо, я предполагаю, что ты просто-напросто поберег свою жизнь. Умение вести скучный образ жизни является хорошим предохранителем. — Джерри выпрямился. — Итак, ты решил подумать о будущем? Я не могу решиться на это.
— Ты не дашь себе шанса на это. И мне тоже не дашь.
Джерри начал подбирать осколки разбитой вазы и складывать их на буфет. Он собрал цветы вместе, пересек комнату, подойдя к столу в стиле Тюдоров, на котором стояла пустая ваза, и поставил цветы в эту вазу.
— Это вопрос самоопределения личности, Фрэнк. Что за черт! Дикое окружение и встроенная в него личность.
— Мы как раз приводим вещи в порядок. Делаем генеральную уборку в мире.
— Мне поначалу казалось, Фрэнк, что ты уже достиг зрелого возраста, соответствующего мудрым решениям. Колесо не удастся повернуть вспять, Фрэнк.
— Мы повернем.
— На короткое время.
— Это еще посмотрим.
— Но ты же знаешь, что я собираюсь делать, не так ли?
— Рандомизировать.
— Более или менее.
— Ты обречен на неудачу. История свидетельствует против тебя, Джерри.
— Именно во всем этом и состоит различие между тобой и мной, Фрэнк. Я противник Истории.
— Так куда же ты стремишься?
Джерри двинулся к двери.
— Мне предстоит вновь воспылать любовью. Ты не против, если я немного прогуляюсь по окрестностям некоторое время, а, Фрэнк?
— Да иди, ради бога. У тебя есть автомобиль?
— Нет.
— Тогда иди.
— Мы скоро увидимся, Фрэнк.
— Бьюсь об заклад, да.
3. Ловушка для звезд
Джерри нашел Флору Харгрейвс около фонтана, позади танков М-60.
— Ты совершенно не изменилась со дня нашей последней встречи, — сказал он.
Она улыбнулась и поправила свою оливковую форму.
— Ты никогда раньше не делал мне…
— Нет.
— Спасибо.
— Ты встретилась в Лондоне с моим другом, не так ли? И он дал тебе кое-что, чтобы ты спрятала.
— Совершенно точно, Джерри.
— Теперь мне это очень нужно.
— Ты уверен в этом? Было бы лучше, если бы ты вернулся ко мне. У меня появилось уютное местечко. Там достаточно места для всех.
— Для тех, кто нуждается в этом.
— Да.
Они прошли между танками и пересекли площадь по направлению к фиолетовому зданию напротив городской ратуши. На площади и на прилегающих территориях было много отдыхающих матросов, занятых разговорами с членами женских частей армии, курением, потягиванием легких спиртных напитков, чисткой своего оружия.
— Для них это довольно трудно, — сказала Флора, — но я думаю, что они знают, как с этим бороться.
— Они могут взять все, что попадается им на глаза.
— Почти все, — Флора распрямила плечи. Ее ресницы дрогнули. — Получается, Джерри, что мы ведем какую-то грязную войну. Я иногда изумляюсь, как местные жители реагируют на происходящее. Я понимаю, что иногда бывает трудно охватить все сразу и понять, что происходит с твоей собственной страной… да…
Джерри глубоко вздохнул:
— Похоже, что ты права. Не исключено, что если бы ЦРУ было все еще в действии, дела шли бы не так удручающе.
— Вероятно, да.
— У них нет ничего против, ты знаешь, кораблей, наших кораблей, идущих на соединение с их кораблями для взаимной защиты.
— Будь ты на моем месте, Джерри, ты бы тоже предпринял необходимые меры предосторожности. И это единственное, что хотят знать наверняка мои морские пехотинцы. Обеспечить это — моя прямая обязанность. Для этого я могу делать, что хочу.
Они вошли в здание, поднялись по железобетонной лестнице и двинулись вдоль прохладного, тенистого коридора, который вел к ее комнате. Флора повернула ручку двери, широким жестом распахнула дверь и сказала:
— Apr es vous![44]
Джерри не спеша вошел в комнату и оглядел ее. Это была однозначно комната женщины.
На кровати было множество мягких игрушек, на стенах — цветные иллюстрации и открытки с красивыми уголками природы Великобритании, на стуле — шлем и боевое снаряжение, а на стопке книг издательства «Пингвин» в бумажном переплете лежал в кобуре пистолет 22 калибра. За сводчатым проходом виднелась уютная маленькая кухонька. Комната была светлая.
Флора задвинула шторы.
— Моя машина, — напомнил Джерри.
Флора подошла к шкафу. Там висело три ситцевых платья. Флора нагнулась, и Джерри посмотрел на ее бедра. Флора выпрямилась, неся что-то в руках, угловатое и тяжелое, а Джерри посмотрел прямо в ее глаза. Ее глаза расширились.
— Это то, что ты искал, Джерри?
— Это именно то, — Джерри с облегчением рассмеялся. — Положи это на пол, вот так!
Пока Флора ставила машину на пол, Джерри обхватил ее, скользнул рукой вверх по ноге Флоры и спустил разрешенные уставом трусики; Джерри начал целовать ее широкий, мягкий, теплый, влажный, восхитительный рот; не прерывая этого занятия, Джерри запустил руку в ее душистые каштановые волосы; подталкивая Флору к кровати, он повалил ее и занялся с ней любовью с огромной радостью и энергией.
— Да, Джерри, это было неплохо, — сказала она, — я всегда знала…
— Пора отделаться от этого, — Джерри дал ей одну из ее сигарет «Кент» и прикурил сам.
— Эта коробка представляет ценность? — спросила Флора.
— Она ценнее, чем целый мир, для меня.
— Она выглядит, как какой-то прибор для измерения радиоактивных излучений, что-то в этом роде.
— Это несколько более универсальный прибор, чем ты думаешь.
— Расскажи мне об этом, Джерри, — и она обвила свою ногу вокруг ноги Джерри и лизнула его левый сосок.
— Этому прибору нет точного названия. Ничего, что можно было бы принять за аутентичный термин. Одна из функций этого прибора состоит в своего рода рандомизации. Он может генерировать все варианты одновременно. В этой маленькой коробочке сосредоточена большая сила.
— Это компьютер? Основанный на многовариантной логике?
— Нет, это не компьютер. Далеко не компьютер. Скорее, даже нечто противоположное компьютеру, в некотором смысле. Он ломает препятствия, он позволяет многовариантности ну как бы «возникнуть».
— Это не совсем точное слово.
— Но это все.
— Что — все?
— Ты — все, Флора. Но теперь ты можешь быть многократно отражена от всего своего окружения. Моя машина создает также человеческое окружение для человеческого бытия. Она может также ускорять различные жизненно важные процессы.
— И это ты считаешь объяснением принципа действия твоей машины?
— Мне показалось, Флора, что какие-либо объяснения не нужны между нами.
До них донеслось дуновение холодного ветра и ржание.
В открытых дверях стоял Фрэнк, его верхняя губа топорщилась, как у молодого жеребца, в руке был игольчатый пистолет. Фрэнк вошел и закрыл дверь, направляясь к черному ящику.
— Я так и думал.
— Ты так чертовски высокомудр, — Джерри поднялся над Флорой и сел на кровати, надевая трусы и носки, — ты не сможешь уничтожить эту машину, не рискуя превратить в совершенный хаос все это проклятое пространство.
— Разве это не то, что ты хочешь сделать?
— Нужна умеренность во всем, Фрэнк.
— Вы предатель, капитан Харгрейвс. Считайте, что вы находитесь под арестом.
Флора пожала плечами и натянула простыню, помогая себе ногой.
Джерри поднялся, пересек комнату по направлению к стулу, поднял свою рубашку и начал надевать ее через голову.
— Хорошо, Фрэнк, я все-таки думаю, что было достигнуто какое-то равновесие, не так ли?
— И ты еще можешь говорить о равновесии, когда это, — Фрэнк ткнул носком ботинка черный ящик, — все еще существует. Машина, создающая хаос.
— Да полно тебе, Фрэнк. Мы даже сейчас не уверены в том, что она создает энтропийный эффект. Может быть, даже и не создает. Это экспериментальная модель. Именно поэтому я и потерял ее при первом же испытании: я создал поле, после чего я не смог отыскать в этом поле машину. — Джерри засмеялся. — Похоже на иронию судьбы, да? Мне предстояло испытать ее. В точности выяснить, на что она способна.
— За счет интересов общества.
— Учти, что это твоя личная точка зрения.
Джерри наконец надел на себя остальную одежду и застегнул ремень, купленный у Сэма Брауни.
— Так-то лучше. Ты всегда ловил меня в те моменты, когда у меня спущены штаны.
— Это довольно забавно. Но ты прекрасно знаешь, что происходило в последнее время. Так что же сможет сделать эта машина с Кэтрин?
— Решить эту задачу. Речь идет о возможности создания всех мыслимых и немыслимых миров. Она может каналировать энергию — вновь подводить ее в нужные каналы — восстанавливать ее…
— Чертов романтик, — сказал Фрэнк.
— Кто эта Кэтрин? — спросила Флора.
— Моя тетка…
— Наша сестра, — ответил Фрэнк.
— Это — как тебе нравится, — Джерри облизал внезапно пересохшие губы. — Похоже, что теперь с этим уже ничего не поделаешь при сложившихся обстоятельствах.
— Между вами родственные связи? — спросила Флора, нахмурившись.
— Они стали весьма туманными по прошествии длительного времени, — сказал Джерри, отвечая Флоре.
Фрэнк резким движением поднял свой игольчатый пистолет на уровень сердца Джерри.
— Думаю, что эта проблема съежилась до вопроса об отождествлении личности, которое необходимо провести через много лет разлуки.
— Личности!
Фрэнк издал какой-то рычащий звук и начал было давить на курок, в то время как Джерри практически мгновенно упал перед стулом и выдернул свой вибропистолет.
— Если кто-то из нас попадет в эту машину, — сказал Джерри, — то мы все узнаем очень много об идентификации личности.
Фрэнк после некоторого колебания опустил оружие.
— Хорошо, Джерри. Давай поговорим, как практичные люди.
— Я не совсем уверен в том, что знаю, как это делается.
Неожиданно Флора Харгрейвс резко поднялась и набросила одеяло на голову Фрэнка. Джерри вскочил и ударил своего родственника сзади по шее рукояткой вибропистолета. Фрэнк тяжело рухнул на пол. Джерри достал игольчатый пистолет из спутанных одежд и одеяла и отдал его Флоре.
— Он не перенес бы, если бы ты попыталась застрелить его.
— Почему?
— Это так понятно. Понимаешь ли, все дело в ритуале. — Джерри отдернул одеяло. Лицо Фрэнка заметно постарело. Фрэнк начал дрожать, нервно потирая руки, ушибленную шею и затылок.
— Я теряю тепло, Джерри. Я теряю тепло, Джерри. Я теряю тепло, Джерри.
— И, я думаю, — подвижность. — Джерри ткнул его вибропистолетом в грудь. — Давай-ка пошевеливайся, Фрэнк. Флора, не могла бы ты заняться ящиком?
— Сначала мне бы надо одеться. И упаковать вещи.
— Надень свою форму. Быстренько упакуй свои платья. Лады?
— Хорошо.
Флора очень быстро собралась и подняла тяжелую машину, Джерри подталкивал вперед совершенно съежившегося Фрэнка.
— Мы направимся прямо в мой трансформируемый автомобиль. Мы возьмем тебя с собой, Фрэнк. Думаю, что эта окружающая среда больше не приносит тебе никакой пользы.
Они спустились по лестнице, потом спустились по ступеням, которые вели на площадь перед домом.
Моряки все еще стояли то тут, то там, наслаждаясь солнцем, хорошо заслуженным отдыхом от грязного военного дела.
Джерри спрятал свой вибропистолет под одеждой, и они втроем медленно направились к машине. Флора забралась на заднее сиденье вместе с тяжелым грузом. Фрэнк сел рядом с Джерри, пока тот заводил «фантом-ѴІ».
— Куда мы направляемся? — спросила Флора.
— Нашей наипервейшей задачей является доставить Фрэнка в дом отдыха. Это не очень далеко отсюда. Часа два езды. Я думаю, что он протянет до того времени.
Флора презрительно фыркнула.
— Ты уверен?
— Должен, однако, признать, что от него стало слегка пованивать.