Роняю голову на руль. Докатилась. Бегаю за мужиком по саунам. Ладно, был бы он моим мужем, и я пыталась бы поймать его на измене. Так нет же, я только собиралась делать ему предложение, чтобы он согласился жениться на мне. Ещё и фиктивно. Задача усложнялась еще тем, что это предложение он мне уже делал, да только я ему отказала. И весьма в грубой форме. После этого мы с Пашей не общались. Я жила своей жизнью, пытаясь забыть измену гражданского мужа и собирая себя по осколкам, потеряв еще и дружбу Паши. Теперь же мне самой придется просить его жениться на мне. И уговаривать придется, если не сразу скажет мне заветное «да».
Зачем только я послушалась Олю…
‒ Так и что ты сидишь? ‒ задала вопрос подруга, когда я получила сообщение от Паши с адресом его пребывания.
‒ А что мне прикажешь делать? ‒ потянулась я к бутылке вина, дабы успокоить свои нервы. Они шалили, тому свидетелями были слегка трясущиеся руки.
‒ Ноги в руки и бегом к нему, делать предложение, пока он в городе. Вдруг он уедет уже завтра утром, и ты останешься ни с чем? Кроме него я других кандидатов не вижу, ‒ отбирая у меня бутылку, проговорила она. ‒ Очереди в кандидаты в мужья тоже не вижу. Выпьем тогда, когда приедешь обратно. И уже невестой. Да и Диану обрадуем, что у неё уже скоро появится новый папа. Молодой, к тому же, ‒ Оля подмигнула. Её, видимо, забавляла вся эта ситуация. Но только не меня…
И теперь я никак не могла решиться на то, чтобы выйти из машины для встречи с ним. Тряслись не только руки, но и ноги. Сердце же билось так, словно он пробежал километров десять. Не меньше. И это тогда, когда спортом он вообще не занимается. Но чем дольше я сижу, тем меньше решительности становится. Она таяла, как снег в тепле. Но Оля права, кроме него мне никто больше не поможет. И только на него я могу положиться во всём. Паша во многом мне помогал и всегда окликался на любую просьбу, если на тот момент был в городе. Работал он в Москве. В городе, где я живу, бывал не так часто, как ему хотелось бы. Но он всегда мечтал обосноваться здесь, поближе к своей семье.
‒ Девушка, вы куда? ‒ замираю на месте и смотрю на ту, которая остановила меня.
‒ Туда, мне надо, ‒ проговариваю это и указываю рукой куда-то вглубь. В голову ничего лучше не приходит, словно я стала немного умственно отсталой. ‒ Меня там ждут.
‒ На мальчишник что ли? ‒ скользит по мне оценивающим взглядом, а до меня поздно доходит, за кого она меня приняла.
Тупо киваю головой. Спорить не хочется, иначе я не смогу попасть куда мне надо.
‒ Какой зал? Из головы вылетело, забегалась, ‒ стараюсь улыбнуться так, чтобы она меня пропустила.
Правда, в голове не укладывается, по каким критериям моего внешнего вида она приняла меня за девушку легкого поведения. На мне закрытая одежда, макияж не вычурный, не яркий, не кричащий, ну кроме помады. На каблуках, но не на шпильках же, и на мне нет сетчатых колготок или чулок. Можно было бы обидеться и возмутиться, но не за этим я сюда приехала. На споры времени нет, да и итог может оказаться не в мою пользу. А мне надо кровь из носу попасть к нему.
‒ Прямо и третья дверь справа, ‒ получаю я ответ, и девушка теряет ко мне дальнейший интерес.
Иду в указанном направлении и замираю перед закрытой дверью. Хоть бы у меня всё получилось. Скрещиваю пальцы и толкаю деревянную некрашеную дверь. Слышу громкие разговоры и смех парней. Глазами ищу его. Нахожу и уверенно шагаю к нему.
‒ Ты женишься на мне, ‒ твердо говорю я парню, подходя к столу, где полно его друзей и царит атмосфера праздника. И, наконец-то, выдыхаю. ‒ Срочно!
Гомон и хохот прекращаются так резко, словно после трагедии, когда самое ужасное уже случилось и люди еще находятся в оцепенении от происходящего. Даже глазами не хлопают. Я же с гулким стуком сердца жду ответа и готова ко всему: и издёвкам от его друзей, и насмешкам, но только не его отказу. Он — мой последний шанс. Время медленно движется вперед, отсчитывая секунды у меня в голове. Одна, вторая, третья…
Глава 10. Не такое уж оно и страшное…
Варвара
Сердце стучит бешено, что даже отдает в голове: бум-бум-бум…
Стою, нависая над столом, вокруг которого сидят полуголые парни, вокруг их бедер лишь одно полотенце. Я здесь совсем не к месту, но у меня нет другого выхода. Мои глаза нацелены лишь на одного из них, не замечая рельефных мышц и кубиков на животе у других. Да и сильный пол никак не мог оправиться от сцены, которая разворачивалась прямо перед их глазами, словно в дешевой мелодраме, что было мне только на руку. Они все зависли и не могли подобрать челюсти, чтобы заговорить.
Я же продолжаю следить за малейшим движением парня, ответа которого жду, забывая как дышать. Он откидывается назад, кладет руки на спинку кожаного дивана, нахально глядя мне в глаза, и продолжает молчать, испытывая моё терпение. Смотрит на меня, но я ничего не могу прочитать в его глазах.
‒ Детка, сегодня не двадцать девятое февраля, ‒ слышу я ответ, который мне не подходит. Да и от его обращения ко мне «детка» мне хочется отшатнуться, как от пощечины. Ему очень хорошо известно, что я не терплю никаких «животных» нежностей. ‒ И предложение руки и сердца, вроде, как я знаю, принято делать на коленях. Да и букета с кольцом я что-то не наблюдаю.
Паша осматривает меня с ног до головы и дарит мне наглую улыбку. Я сжимаю руки, готовая развернуться и уйти, но остаюсь. Мозг лихорадочно думает, как бы ему выкрутиться из этой ситуации с положительным ответом о женитьбе, не прерывая зрительного контакта с парнем, от ответа которого зависит многое. И при этом не унижаться. Телефон оживает так некстати, но пока шарю руками в сумке, чтобы выловить неуловимый смартфон, нахожу «решение» своей возникшей проблемы. Аккуратно снимаю с пальца кольцо, самое первое золотое украшение, которое я купила самой себе на свою самую первую зарплату, и достаю из сумки цветок из цветной бумаги, что мне на днях преподнесла дочка. Я забыла его вытащить и он, видимо, ждал своего «звездного» часа.
‒ Не будете ли вы так любезны, Павел Григорьевич, стать моим мужем? ‒ с приторной и натянутой улыбкой на лице проговариваю и протягиваю в его сторону своё кольцо. На колени опускаться и не думаю. ‒ И делить со мной и горе, и радость пополам, пока… ‒ «пока смерть не разлучит нас» я не смею проговорить. Всё-таки, это будет фиктивный брак, но обо всём этом я расскажу ему потом.
‒ А где же пылкие признания в любви? ‒ он поддается вперед, протягивает руку и почти касается кольца, но не берет его, замирает, прожигая меня взглядом.
Мстит, мелко, но я, пожалуй, стерплю. Жду, пока он соизволит взять кольцо, не убираю руку. Парень встает и приближается ко мне. Взгляд злой, колючий, приковывающий к стене.
‒ Поцелуй, ‒ слышу его приказ, когда он опускает мою руку, накрывая своей. Его горячее дыхание обжигает мою щеку. ‒ Поцелуй так, чтобы я согласился, Варвара Яковлевна, сделать тебя Морозовой, ‒ от его голоса, действительно, мороз по коже. ‒ А то знаешь ли, разница в возрасте, да еще и ребенок у тебя, бывший муж к тому же, что будет мозолить глаза.
Его слова отдаются во мне болью, но он прав, как никогда. Про таких, как я, говорят, что с прицепом. Если бы не эти обстоятельства, вынужденные, я бы спокойно и вполне счастливо прожила со своим «прицепом».
Ладонью провожу по его щеке и накрываю губы парня, но мне не приходиться ничего доказывать ему. Как только наши губы соприкасаются, он сам сжимает меня в своих объятиях так сильно, что я невольно вскрикиваю, но хватка от этого не слабеет. Это не поцелуй, а ураган, что крушит внутри меня всё, опустошая. Я цепляюсь за него, но мои руки лишь скользят по разгоряченной коже. Тело парня замирает, и он прерывает поцелуй. Я от растерянности отступаю назад.
‒ Я согласен, ‒ слышу хриплый голос и мне уже неважно, что его слова теперь многое изменят в моей жизни.
Разворачиваюсь, чтобы уходить. Пусть веселится со своими друзьями дальше. Его согласие я получила. Ему еще объясняться с ними за мой поступок и за своё согласие. Меня же он сам найдет, чтобы обсудить детали.
‒ Кольцо! ‒ от его властного голоса замираю на пороге, забывая, что до сих пор сжимаю тонкий обруч в кулаке.
Как я его еще не выронила. Возвращаюсь к парню обратно и раскрываю ладонь, на что ловлю его ухмылку. Он протягивает в мою сторону руку, и я понимаю, что мне ничего не остается, как надеть украшение собственными руками на его палец. Проделываю то, что от меня требуется, и поднимаю взгляд на него. Секунда и он резко притягивает меня к себе, целуя. На этот раз поцелуй выходит ещё жестче, чем до этого. Словно он ставит на мне клеймо. Своё клеймо. Штамп, что отныне я принадлежу ему. Глаза начинают увлажняться, когда я чувствую во рту солоноватый привкус. Поцелуй превратился в ожесточенную борьбу. И я не узнавала его.
‒ А теперь уходи, ‒ шепчет он мне на ухо, силой сжимая мои руки. ‒ Иначе я за себя не отвечаю, ‒ и слегка отталкивает от себя. ‒ Я позвоню сам.
Завтра точно будут синяки, но об этом я буду думать позже. Я отступаю назад, продолжая смотреть на него. Но он уже потерял ко мне интерес, разворачиваясь к своим друзьям и поднимая руку, где сверкало моё кольцо. Предмет моего стыда и унижения перед ним, а также того, что с этого дня наши с ним судьбы будут связаны воедино… Но я надеюсь, что временно.
Оборачиваюсь еще раз, перед тем как закрыть дверь. Паша довольно улыбается, показывая палец с кольцом своим друзьям. Те же свистят и что-то выкрикивают, поздравляя друга, но я не разбираю слов, отрезая себя от них.
‒ Уже уходите? ‒ слышу удивленный вопрос девушки за стойкой, но не отвечаю, почти выбегаю на улицу и спешу к машине.
Не успеваю завести мотор, как на телефон приходит сообщение.
«Поговорим через неделю. Я приеду на следующие выходные».
Глава 11. Я пропал? Или попал…
Странно, чем глубже пропасть,