– Нет, это полевой батальон, – отвечает Джексон. – Пехоте ТА не требуется дополнительное обучение. Ты получил навык в учебке, а в пехоте все то же самое, только с боевыми патронами. Доучишься вместе с нами, в поле.
– Мы довольно активный батальон, – говорит Стрэттон. – Один-два вызова в месяц. Ты, скорее всего, увидишь войну прежде, чем твои новые ботинки жать перестанут.
Я усмехаюсь в ответ, но никто из сидящих за столиком не думает, что Стрэттон шутит, и смешок умирает у меня в горле, когда я понимаю, что это он серьезно.
– Значит, это ты новичок, – говорит штаб-сержант Фэллон, входя в нашу комнату. Она невысокая, забирает свои темные волосы в хвост и выглядит вполне способной в одиночку раскидать половину отряда. Она закатывает рукава формы, как инструкторы в учебке, и мышцы на ее руках похожи на стальные кабели.
– Да, мэм, – говорю я и встаю по стойке смирно, но она тут же жестом приказывает мне расслабиться.
– Вольно, – говорит сержант Фэллон. – Боже, эти инструктора, что, не выдергивают у вас из задниц кукурузные початки перед отправкой на нормальную службу?
– Не припомню, чтобы мне выдавали какие-то овощи, штаб-сержант, – отвечаю я, и она усмехается:
– Остряк. Как будто у нас таких и без тебя не хватало. Думаю, ты отлично впишешься.
Расписание дня у полевого подразделения легкой пехоты очень простое, по крайней мере, у тех бойцов, чье дело – жать на курок. Когда твоя работа – убивать людей и взрывать все подряд, ты либо учишься делать ее лучше, либо практикуешь уже изученные навыки. Мы тратим на тренировку в поле столько же времени, сколько на учебники и инструктаж. В Форте Шугхарт, разумеется, есть свой тренировочный городок, и каждый взвод еженедельно проводит там время, отрабатывая атаку и защиту, прямо как в учебке. Есть здесь и стрельбище, и в первую же неделю сержант Фэллон проверяет мое умение обращаться с М-66.
По ощущениям боевая винтовка почему-то не похожа на тренировочную, хотя весит столько же и работает так же. Может быть, дело в осознании, что эта пушка стреляет настоящими боевыми иглами, флешеттами, способными пробить броню и плоть, а не безобидными лучами, запускающими компьютерный протокол, но к этому оружию я отношусь с бо́льшим уважением. Мы не практикуемся с боевой амуницией в тренировочном городке – используем холостые патроны, а тренировочные адаптеры на дуле обеспечивают симуляцию попаданий, – но на стрельбище ствол моей М-66 покидают самые настоящие флешетты.
Тренировочный курс по стрельбе для пехотинца состоит из сотни мишеней, появляющихся на случайном расстоянии со случайной периодичностью. Я поочередно отстреливаю их, наводя прицел М-66 и позволяя компьютеру определить скорость огня. Винтовка выплевывает короткие потоки флешетт в каждую мишень, и чаще всего они попадают. Поначалу движущиеся цели доставляют мне неудобства, особенно те, что перемещаются вбок, но после нескольких промахов я вычисляю нужное упреждение, и мой результат улучшается.
– Неплохо для парня прямиком с подготовки, – говорит сержант Фэллон, когда я заканчиваю стрельбу и разряжаю винтовку для безопасности. – Семьдесят девять. Это результат класса «Стрелок». Еще одно попадание – и был бы «Меткий стрелок». Можешь остановиться или попробовать заработать «Меткого стрелка» или «Эксперта».
– Я попробую еще, – говорю я, и она одобрительно кивает.
– «Стрелок» – хороший результат для повара или бумажной крысы, а на пехотинце класса А лучше смотрится значок «Эксперта», – говорит она. – Только помни, что это не самое важное. Главное – как ты будешь целиться, когда мишени начнут стрелять в ответ.
Глава 8. Битва за посольство
Спустя две недели после моего прибытия нас отправляют в бой. Мои ботинки и не думают прекращать жать.
– Запасные носки можно не паковать, – говорит сержант Фэллон, пока мы собираем вещи. – Отправляемся налегке. Берем только самое необходимое. Скорее всего, вернемся домой к ужину.
– Куда летим, сержант? – спрашивает Стрэттон.
– Прогуляемся на Балканы. Кто-то там опять объявил независимость и заключил союз с СРА. Мы метнемся на десантных кораблях, чтобы эвакуировать посольство.
– И вернемся к ужину, – говорит Стрэттон. – Не возражаю против легкой прогулки для разнообразия.
– Вылетаем через сорок пять минут, – говорит сержант Фэллон. – Надевайте праздничный прикид, хватайте пушки из оружейки и бегом в автобус. Все как обычно, так что поживее.
Мы помогаем друг другу залезть в броню и проверяем застежки и защелки. Потом спускаемся в арсенал, где оружейник и его помощники уже подготовили для нас винтовки. Перед дверью успели выстроиться другие отряды, но оружейка работает умело, и никто не тратит больше десяти секунд, обменивая номерки на личные пушки. Вооружившись, мы выбегаем из здания в автобус, который отвозит нас к кораблям.
У нашего батальона в распоряжении эскадрилья боевых десантных кораблей «Шершень». Некосмические «Шершни», на которых летает десант, – наши двигаются только в атмосфере, зато у них толще броня и больше оружия, потому что им не нужно таскать с собой всякую тяжелую и громоздкую хрень для полетов в космосе. Каждый корабль может поднять целый взвод или один танк. На это задание мы отправляемся без танков – командование решило, что нам не понадобится тяжелая техника, так что мы берем только четыре из двенадцати кораблей, в которые умещается одна из легких пехотных рот батальона – рота Браво.
Четыре взвода пехотинцев ТА – это серьезная огневая мощь, даже без танков и артиллерии. «Шершни» не только отвозят нас в гущу битвы, они еще обеспечивают поддержку с воздуха и служат центрами командования и управления. Когда мы прибываем на аэродром, четыре корабля уже готовы, двигатели работают, навигационные огни мигают, а трапы пассажирского отсека откинуты. «Шершни» приземисты и выглядят устрашающе: сплошные углы и грани, короткие толстые крылья, в которые умещается куча топлива и орудий.
– Прокатимся, – говорит сержант Фэллон, выбираясь из сиденья, и весь автобус разражается гиканьем и воплями, как будто мы отправляемся на стадион смотреть игру Футбольной лиги Содружества.
Полет выдается тряским. Военные корабли делаются без расчета на удобство. Вдоль стенок корпуса в пассажирском отсеке повешены сиденья, и это всего лишь тканевые сетки с ремнями безопасности, которые выглядят, как будто их сделали на отвяжись.
Где-то над восточным Средиземным морем взводный сержант встает с сиденья и начинает выдавать командирам отрядов контейнеры с боеприпасами. Сержант Фэллон хватает два и приносит к нам. Она срывает упаковочную пленку, крышки ящиков распахиваются, открывая взгляду аккуратно уложенные ряды магазинов и гранат для М-66.
– Пять магазинов на человека, – говорит она, без сомнения, специально для меня. – Четыре в карманы, пятый в винтовку. Не заряжать, пока не приземлимся и я не дам команду.
Двое из моего отряда также получают ракетницы. Я помню их по НП – они стреляют бронебойными ракетами «Сарисса». Все по очереди залезают в ящик, распихивают магазины по карманам и вешают гранаты на ремни на броне, я поступаю так же.
– Наденьте шлемы, проверим ТакЛинк. Брифинг через пять минут.
– А если мы попадем в заварушку и потребуется больше патронов? – спрашиваю я.
Сержант Фэллон показывает в конец отсека:
– На корабле есть дополнительный запас амуниции. Если мы где-нибудь застрянем, у нас достаточно боеприпасов, чтобы продержаться несколько дней.
Мы надеваем шлемы и опускаем щитки. Активируется тактический канал связи, и я вижу знакомые значки-ромбики, отмечающие каждого члена отряда и взвода в поле моего зрения.
– Проверка связи, – говорит сержант Фэллон на частоте отряда. Мы поочередно отзываемся. Сегодня я – Альфа-4, четвертый член огневой команды Альфа. Каждый отряд делится на две команды по четыре человека. Лидер отряда имеет доступ к частоте взвода, а лидеры взводов – к частоте роты. Это для того, чтобы не засорять частоты командиров болтовней каждого отдельного солдата.
– Ситуация такова, – говорит взводный, и наши компьютеры выдают маленькие карты района действий. – Мы эвакуируем штат посольства САС. Они сегодня утром получили извещение о выселении в виде реактивных гранат. Местная охранная группа пока держится, но им бы очень пригодилась помощь парочки матерых бойцов.
Одна из карт превращается в трехмерное изображение посольского комплекса, и взводный показывает на нем места высадки:
– Как только корабли приземлятся, первый и второй взводы обеспечат защиту по периметру, чтобы усилить охрану посольства. Первому взводу достаются главный вход и восточная стена. Ребята из второго охраняют западную и заднюю стены. Нам предстоит вывезти двести работников посольства и беженцев, так что кораблям придется сделать две ходки. Третий и четвертый взводы пасут штатских. Корабли возвращаются, мы загружаем вторую партию людей, чинно эвакуируемся, а затем встречаемся со второй половиной роты Браво в пункте назначения. Дожидаемся, пока за гражданскими не прибудет транспорт, потом прыгаем в корабли и летим домой. Пара пустяков.
– Ага, как обычно, – бормочет мой сосед.
– Вы все слышали, – вступает сержант Фэллон. – Мы охраняем главные ворота вместе со вторым отрядом. Третий и четвертый держат восточную стену. Если местные взбухнут, каша, скорее всего, заварится у парадного входа, так что мы будем растяжкой для всего взвода.
– Условия открытия огня? – спрашивает капрал Джексон. Она выглядит жутковато в своей серой броне и шлеме, закрывающем все, кроме татуировки вокруг ее глаз.
– Каждый, кто направит на нас оружие или попробует вторгнуться на территорию посольства, – законная цель. Огонь на поражение разрешен. Остальное, как всегда, на ваше усмотрение.
– Принято, – говорит Джексон.
– Помните, по международному закону посольство – суверенная территория САС. Если кто-то снаружи будет стрелять – валите их. А теперь давайте взглянем на карту и проясним позиции огневых команд.