Прибыла в Одессу банда из Амура,
В банде были урки, шулера.
Банда занималась темными делами,
И за ней следила Губчека.
Мурка, ты мой муреночек…
Мурка, Мурка…
– Сань!
А вот и Гельман. Снова – как ниоткуда, я его только за пять шагов и заметил.
– Жорик…
Жора был одет примерно так, как и одеваются советские люди на прогулке – кепка, белая рубашка с коротким рукавом. Появился он оттуда, откуда доносился грохот палок – там городошники собирались.
– А это Маша. Если ты не запомнил с прошлого раза.
Жора снял очки и близоруко посмотрел на Машу. Потом опять надел. Клоун, чисто клоун. Создает впечатление, не важно какое.
– Ну, Маша не новость, Маша у него уже была, чтоб вы знали…
– Жор, а может не надо меня так откровенно сдавать, а?
– А чего не надо-то? Это моя сестра была.
– Ага. Еще что соври – сестра она твоя была…
Гельман залупал глазами.
– А чего? Она из богоизбранного народа, значит, сестра мне. Мы все братья и сестры.
– Только ты об этом поздновато вспомнил, верно?
– Сань, ты чего, в обиде, что ли, на меня до сих пор? Кто старое помянет…
– Так вот ты и помянул, Жор! Чего надо-то?
– Присядем?
– Куда?
– Да вон туда…
Дело в том, что все скамейки, конечно же, были заняты народом. Скамейки стояли так, что спиной ты был к высаженным березам, за которыми был высокий забор с колючкой – это уже «Аксион». Но можно было сесть на тот самый невысокий, бетонный бордюрчик, высотой примерно в полметра, на котором ближе к входу как раз была книжно-музыкальная толкучка. Только так – ты садишься спиной к лесу.
Может, на это все и рассчитано?
Я показал Маше – прикрывай. Это значило, что надо под любым предлогом остаться на своих длинных ногах и смотреть назад, чтобы со спины никто не подобрался. Но Маша не поняла. Вот, Михаил Ефимович, подогнал напарничка…
Мы сели. Чуть подальше – компания с пивком. Не наши. Из наших я заметил только одного – перекрывает отход на пляж и в лес. Заметил только потому, что знал его в лицо.
– Как жив Саня?
– А будто не знаешь.
– Знаю, Саня. Знаю, не буду скрывать.
– Жор, ты тут как, законно или нет?
– Как представитель посольства. Ксиву показать?
Жора полез в карман, я придержал.
– Не надо ничего показывать.
Дипломатические отношения между СССР и Израилем были восстановлены в 1995 году. С тех пор – по Москве, по другим крупным городам – толкутся представители Нативы, общества советско-израильской дружбы. Открывают молельные дома и синагоги, раздают приглашения на выезд, смотрят, где что плохо лежит. Израиль недооценивать нельзя, равно как и его интерес к нам. Не открой Борис Николаевич ворота – и был бы Израиль еще одной арабской страной, а так – настоящий кусочек Европы на Востоке, лидер в электронике, военных технологиях[66]…
Тем временем «Мурка» в магнитофоне сменилась другой, куда более знакомой для меня песней. Песней, от которой где-то в глубине скапливался жгущий душу яд, а память напоминала о том, о чем я хотел бы позабыть…
Ах, какого дружка потерял я в бою,
И не сорок два года назад, а вчера,
Среди гор и песков, где сжигает жара все вокруг,
Опаляя недетскую память мою.
Слышишь, друг,
Мой дружок, мы взошли на некнижную ту высоту,
Под которой ты лег.
Ах, какого дружка потерял я в бою…
Мы всю жизнь любили читать о войне.
Он не ведал никак, что вот выпадет мне под огнем
Его тело тащить за валун на спине.
Далека – тридцать метров – но как же была далека
Та дорога меж ночью и днем.
Песок да камень.
Печальный свет чужой луны над головами.
Равняйсь на знамя!
Прощай, мой брат,
Отныне ты навеки с нами,
Прости, что ты погиб,
А я всего лишь ранен
В горах Афгани, в Афганистане.
В Афганистане…
– Жор, давай побыстрее, – сказал я, нарушая все правила разведывательной работы, – спешу я. Не надо вокруг да около ходить.
Жора покосился на Машу.
– Она знает.
– Даже так…
– Говори.
Жора сплюнул – как тогда, в детстве – под ноги.
– Ладно. Мы знаем, кто ты такой. Мы знаем про интерес советской разведки к Мохаммеду Юсефу. Мы даже знаем, что именно твоя группа пыталась освободить Юсефа близ Сараево. И столкнулась там с американцами, верно?
Я посмотрел Жоре в глаза.
– Жора. Это знаешь ты, это знаю и я. Это не интересно слушать. Расскажи мне о том, что мне будет интересно. А то я встану и уйду.
– Мохаммед Юсеф – курьер очень важного человека. Очень важного.
– Кого именно?
– А сам не догадываешься? Большого шейха.
Большой шейх…
Враг номер один.
Осама бен Ладен, он же Усама. Лидер организации Аль-Каида, что в переводе значит «база», «основа». Это одна из крыш ЦРУ США, пакистанской межведомственной разведки ИСИ и нелегальной организации, известной как Спортивный клуб. Спортивный клуб – это нелегальное объединение, включающее в себя руководителей разведслужб США, Франции, предположительно Великобритании и нескольких стран Ближнего Востока, созданное с целью недопущения распространения коммунизма на Востоке, борьбы с молодыми офицерами, БААС и нашим влиянием[67]. Но Спортивный клуб – это организация почтенная, в нее входят уважаемые люди, политики, спецслужбисты, которые озабочены тем, что все больше и больше людей на Востоке задаются вопросами о справедливости перераспределения национального богатства. А Аль-Каида – это боевая террористическая организация, которая не только ведет войну с Советским Союзом и безбожниками-коммунистами, но и весьма эффективно утилизирует скапливающийся у руководителей Спортивного клуба биомусор. Ни для кого не секрет, что в Афганистане воюют не афганцы, там теперь воюют в основном наемники. Приходит в камеру какой-нибудь арабской тюрьмы мулла и спрашивает – кто хочет принять участие в джихаде – на выход. Вот и выбирай – или джихад, или сидеть лет десять-пятнадцать еще. А то и топор палача. Ну и что вы выберете на месте арабского зэка?
Организация, которая занималась переправкой в Афганистан желающих поджихадить со всего арабского мира, называлась «Мактаб аль-Хидмат», организация содействия. Ее возглавлял как раз шейх Осама бен Ладен, подданный Саудовской Аравии, который в школе попал в группу, возглавляемую изгнанным из Сирии членом «Братьев-мусульман»[68]. Затем он, врач-фанатик из Египта по имени Айман аль-Завахири, приехавший в Афганистан как врач, и палестинский профессор богословия, шейх Абдулла Азам, провозгласили, что война с Советским Союзом и коммунистами-безбожниками не исчерпывается одним Афганистаном, и создали организацию Глобальный салафитский джихад. Но больше всего она была известна как Аль-Каида – так называлась тетрадь, в которой сам шейх Осама, живший в Пешаваре, вел бухгалтерский учет. Он записывал, сколько поступило пожертвований, сколько приехало добровольцев и сколько им выдано денег.
Одиннадцатого сентября две тысячи первого года группам террористов удалось совершить теракты в метро Ленинграда. В результате мощнейшего взрыва обрушился тоннель, хлынул плывун. Погибло более двух тысяч человек.
С тех пор Осама, Завахири и другие стали для КГБ СССР целью номер один. Но так как их защищала американская и пакистанская разведки, добраться до них не удавалось. Немало людей погибло, пытаясь убрать их. Некоторых я знал.
Что же касается Израиля, то его позиция в этом вопросе была двойственной. То, что Израиль никогда не поддерживал террористов – это была ложь, израильских инструкторов видели в Пешаваре, они туда явно не на экскурсию приехали. СССР пытался поднять шум, но в западных СМИ эту информацию рьяно опровергали – оно и понятно, что за джихад, в котором евреи участвуют. Война палестинцев с израильтянами – это вообще тема особая, к афганскому джихаду отношения не имеющая. Точнее, не имевшая до определенного момента. На протяжении многих лет у палестинцев были признанные лидеры, такие как Ясир Арафат или шейх Ясин. Но первый умер при подозрительных, кстати, обстоятельствах, а второго израильтяне откровенно убили, пустив ракету с вертолета. Неизвестно, кому они хотели сделать хуже, но хуже они сделали только сами себе. Потому что в те времена как раз менялось поколение, уходили те, кто был изгнан евреями со своей земли, кто помнил, за что они борются, и почитал признанных лидеров борьбы. А молодое поколение выросло в дикой ненависти, в лагерях беженцев, в чужих странах, но они не признавали старых лидеров и не помнили земли Палестины – их устраивало быть скитальцами. Они искали лидеров в Интернете. И покойный палестинский шейх Абдулла Азам, проживавший в Пакистане и призывавший к непрекращающемуся джихаду по всему миру, имел среди них опасную популярность. Дошло до того, что службы безопасности ФАТАХ и ХАМАС[69] вынуждены были вести борьбу в лагерях со сторонниками Аль-Каиды, сбивавшимися в банды и не подчиняющимися никому, кроме шейха из Интернета.
И таким образом, Израиль оказался перед перспективой борьбы не с изгнанным со своей земли народом, а с глобальной террористической машиной, созданной для противодействия сильнейшей армии мира. Ведь шейх Азам был мусульманином, но он был и палестинцем, и для него вопрос уничтожения Израиля никогда не терял своей актуальности. А аль-Завахири был египтянином, выросшим в ненависти к Израилю – как результат унижения его страны в проигранных войнах. И он тоже не откажется начать против Израиля террористическую войну. Точнее, джихад.
Кстати, поразительный факт. Арабский мир воюет с Израилем с 1949 года, но до сих пор Израилю не объявлен джихад. СССР он объявлен, а Израилю – нет.