Стена. Одну из стен этого коридора образовывала стена основного здания, особняка. Это было просчетом в системе безопасности, небольшим, но все же просчетом.
– Чисто!
Саперы прикрепили к стене здания второй, резервный подрывной комплект, способный пробить дыру в двери или стене. Теперь у них остался только один комплект для пробивания стен из четырех, если красная, штурмовая команда его не потеряла…
– Запал подожжен! Всем назад!
Грохнуло, в пыли спецназовцы бросились к образовавшейся в стене дыре.
– Вспышка!
В проеме грохнуло, они рванулись внутрь. Первым вломился Горелов, но среагировать не успел, возможно, потому что по ВУС был снайпером, и потому не слишком был хорош в ближнем бою. Это было что-то вроде холла, достаточно большого, но ход из него вел не вперед, а вправо. Развернуться он не успел – откуда-то из глубины дома прострочил автомат. Семь шестьдесят два против легкого бронежилета, да с близкого расстояния – смертельно почти всегда…
Поскольку план операции летел ко всем чертям, план прикрытия также поменялся. Теперь на прикрытие можно было выделить всего пятерых, считая переводчика, и все, что они могли, это перекрыть с обеих сторон дорогу, ведущую от абботабадского укрытия. Остальные бросились на штурм гостевого дома в поместье.
Переводчик с урду занял позицию на севере, с той стороны дороги, которая вела в город. Две пары бойцов залегли в поле, по обе стороны от дороги – один пулемет прикрывал подход от училища, другой – со стороны города.
Несмотря на темное время суток, начала собираться толпа. Переводчик на урду приказывал им уходить, потому что здесь идет полицейская операция. Пока ему верили…
Про внутреннюю планировку здания толком не знал никто и ничего – никаких строительных чертежей, обязательных в цивилизованных странах, здесь не было и в помине. Оставалось надеяться, что полученная ими в ходе многомесячных усилий тренировка по ближнему бою поможет им остаться в живых и выполнить задание. Никто из них не знал, сумеют ли они выбраться отсюда живыми, но пробивались наверх.
Оказалось, что наверх ведет лестница, высокая и широкая. На каждом этаже лестница выходит в помещение, широкое, что-то вроде холла. Тут же группируются входы в комнаты. Планировка была простая – одна из самых простых, какие только возможны, очевидно, что архитектор не планировал ближний бой в этом здании. Основное сопротивление в главном здании было подавлено на первом этаже, убив двоих и потеряв одного, они выскочили на лестницу. Стали подниматься наверх, прикрывая друг друга и постоянно сменяясь на острие атаки.
Между вторым и третьим этажом их обстреляли – какой-то бородач высунулся из-за двери и пустил очередь из «калашникова», почти не целясь. На острие теперь был Юнус – он прикрыл всех и сам получил три пули, две из которых сумел задержать бронежилет. Следующим шел Мурадов, он убил или тяжело ранил бородатого ответной очередью и остался с раненым Юнусом.
Теперь первым шел командир, капитан Павлов, вторым, за ним – старший лейтенант Горелов. Оба они были вооружены автоматами и готовы к любым неожиданностям. На третьем этаже они увидели, что все двери там закрыты.
К ближайшей от лестницы двери они поднялись почти бегом. Это было опасно, но другого выхода не было.
– Три – два – один!
Дверь на вид была прочной. Капитан выстрелил в замок двери и пинком открыл ее, а старлей забросил внутрь светошумовую. Оба отпрянули, чтобы стены защитили их от воздействия. Громыхнуло…
Первым шел Горелов, он увидел пятерых, похоже, что гражданских, трое из них были женщинами. Ни один из мужчин не был Пешеходом, по возрасту слишком молоды. Двое на пятерых – слишком много, да еще три женщины. Приказа брать только живым не было, но и убивать баб было как-то не с руки.
Горелов, выпустив автомат, схватил сразу двоих – ошеломленные взрывом и вспышкой, они не сопротивлялись. Он знал, что нужно делать в таких случаях, прежде всего блокировать руки, чтобы невозможно было активировать пояс шахида. Он бросился на женщин с размаху и повалил их на пол, прикрывая собой и блокируя им руки. В этот момент загремели выстрелы…
Разбираться было не с руки. В комнату ввалился Мурадов, затем Ли – они зачистили последний этаж. Мурадов крикнул: «На третьем чисто!» – в то время, как капитан вязал руки женщине, которая попала под огонь и осталась в живых. Она была ранена и стонала.
Ли подошел к лежащему Горелову.
– Помогу.
Вместе они связали еще двух оставшихся в живых женщин. Горелов недоуменно посмотрел на Павлова, тот ничего не ответил, но и не отвел глаз.
В комнату вошел еще один сотрудник, и один оставался у двери. Места уже не было…
– Выводите баб отсюда! Давайте, давайте! – заорал Павлов.
– Сделали?
– Здесь пусто! Это пустышка!
Горелов взял одну из женщин, пошел на выход, держа ее под руку, как раненую. Той было лет сорок-пятьдесят, и она сопротивлялась…
– Ла тхааф[144], – сказал лейтенант, когда вывел женщину из помещения и повел ее по лестнице.
Женщина не ответила, и лейтенант понял, что она оглохла от взрыва.
Кто-то прошел наверх, они посторонились. Лейтенант вывел их во двор – и сразу же за ним вынесли черный мешок для трупов…
Штаб операции, позывной «Листок». Анна
– Внимание, говорит Кинжал. У нас изменение планов, изменение планов, – прозвучало наконец в эфире.
Востротин выругался. Изменение планов – кодовое обозначение провала. Бен Ладена в здании нет.
– Переключайте на меня!
– Так точно, есть!
Оператор перевел канал связи на генерал-полковника.
– Внимание Кинжалу. Действовать по плану «Точка», немедленно! Сматывайтесь оттуда, бегом! Всем позывным Кинжал – приказ покинуть территорию Пакистана, немедленно!
– Товарищ генерал, Москва на спутниковой!
Генерал отмахнулся.
– Точка – удостоверьтесь в том, что все получили этот код! Запросите каждую единицу!
– Есть.
Про себя генерал подумал, что все вышло относительно удачно – отвечать ему, но он с радостью возьмет все на себя. Он и так в отставке – уйдет снова…
– Всем группам Кинжал, подтвердите точку. По очереди.
Кто-то дернул генерала за рукав, он даже не обернулся. Дергать генерал-полковника за рукав вообще чревато, если вы, конечно, не маршал. Востротин сделал вид, что не обратил внимание, но действие повторилось.
– Что?!
– Товарищ генерал! Срочная информация по нашей линии. Пешеход у них, они просят задержать взлет Кинжалов.
– Что?! Как понять?
– Наш сотрудник утверждает, что бен Ладен у них. Его везут в сторону цели, просят пропустить открытый джип защитного цвета.
Черт…
– Кинжал, оставайтесь на месте, ожидайте инструкций. Точка – отбой, точка – отбой.
Востротин повернулся к невзрачному на вид представителю ПГУ КГБ.
– Что вообще происходит?!
Абботабад
Да… вот так вот все и было. Я и представить себе не мог, к чему приведет моя задумка представиться суннитским террористом из Ирана, взорвавшим штаб-квартиру стражей исламской революции в Захедане. Дело в том, что легенда была очень правдоподобной, она объясняла и то, почему я так гашусь – стражи не простят гибель их собратьев, и то, что у меня есть деньги – это могли быть деньги Аль-Каиды, которые я утаил.
Но кто мог подумать, что бригадир Фарах притащит в дом ко мне самого Осаму бен Ладена…
А дело было так.
Сама доразведка местности была завершена, я поставил приводной маяк в куче мусора, которая расположена неподалеку и от военного училища, и от предполагаемого дома бен Ладена (кстати, представляю, что было бы, если бы напротив Новосибирского командного или Рязанского воздушно-десантного кто-то устроил бы свалку), немного пофотографировал с разных ракурсов, сделал несколько облетов беспилотником (беспилотник был маленький, а время было пятничное, так что во время намаза никто ничего не заметил), отправил все полученные данные в Москву – несколькими частями, так как сам по себе пакет был очень большой. Больше мне ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать – на крайний случай моя вилла станет аварийной точкой сбора для коллег, с нее мы уйдем в горы и перейдем границу. Граница тут совсем близко.
Я несколько раз ездил в Пешавар. В одну из таких поездок, убедившись, что за мной никто не следит, я купил два автомата «АКМ» и солидный запас патронов к ним. А также несколько местных кинжалов. Автоматы здесь делятся на три категории. Первая – это местные поделки из Дарра Адам Хель, они делаются на подпольных фабриках и выдерживают от пятидесяти до двухсот выстрелов, но стоят оптом пятьдесят долларов США. Вторая категория это Китай, он стоит подороже – долларов триста, но тысячу выстрелов должен выдержать. Третья категория – это советские трофеи, цена на них начинается от семисот-восьмисот долларов, несмотря на то что они подержанные. Но это – советское производство, гарантированный ресурс десять тысяч, и по опыту он хорошо перекрывается. Конечно, я купил советское оружие – из расчета, если пацаны потеряют свое. Еще я каждый раз, покупая себе еду, брал больше, чем нужно, таким образом, я сделал несколько походных пайков: сухое мясо, сухие лепешки, чай. В Афганистане бывало и так, что питались разведенной в кипятке мукой, так что такой паек – роскошь. Еще я купил, тоже не сразу, несколько местных пуштунских костюмов и китайских спортивок черного цвета – тут в них всякая шпана ходит.
Короче говоря, подготовился.
Час «Ч» я ждал на день раньше, но получился облом, видимо, по погодным условиям. Я и сам видел, что погода ни к черту – ветер, потом дождь пошел. Получилось, что полночи не спал. На следующий день погода была получше…
Точное время проведения операции я не знал, мог только предполагать. Уселся на третьем этаже наблюдать и тут услышал звук машины. Едва успел привести все в порядок – машины уже заезжали во двор. Черная, бронированная «Тойота» бригадира, следом – армейский внедорожник. Это был открытый «Мицубиши Паджеро» третьего поколения, длинный, полный кабриолет, только дуги безопасности. В машине было четверо бойцов, судя по автоматам «МР5» – какое-то элитное спецподразделение.