Старуха исчезла. Скрипнула дверь и на крыльце появился Эдик. Под мышкой у него была зажата книжка в засаленном переплете. Скорее всего, то самое Евангелие, о котором толковал старик. Не удостоив пришельцев даже взглядом, великан прошел к сараю в углу двора и распахнул ворота. Когда во двор величавой поступью вышла корова, все замерли в ужасе. Несчастное животное сохранило лишь форму, присущую своему роду. С содержанием дело обстояло значительно хуже. Шерсти у этой буренки не было. Голую розовую кожу прорезали синие прожилки вздувшихся вен. Непомерно большое вымя билось о задние ноги с влажными шлепками. Ко всему прочему корова была слепой – из пустых глазниц на землю капала зеленоватая слизь. Один рог был то ли спилен, то ли отвалился сам.
– Ни себе хрена! – выдохнул Бельский. – Это еще что такое?
– Нинка, – прокомментировал Парфеныч. – Нинкой мы ее кличем. Это она только на вид страшная, а так – очень даже ничего. Молочко у нее отменное. Счас сами попробуете – за уши не оттянешь. Милости прошу в хату.
Вербицкий мысленно поклялся себе, что скорее глотнет цианистого калия, чем попробует молоко радиоактивной коровы. Он поднялся на крыльцо вслед за Верой, вошел в коридор. Ничего особенного. Все, как в обычном деревенском доме. Некрашеный пол, развешанная на стенах хозяйственная утварь, ведро с водой и кружка с облупившейся эмалью на табурете в углу.
Следующая комната тоже выглядела классически деревенской. На полу лежали вязаные круглые половички. Светлые ситцевые занавески на окнах, цветочные горшки на подоконниках. Перед небольшой картонной иконкой с изображением неизвестного святого теплилась лампадка. Посередине стоял деревянный стол без скатерти и разнокалиберные, по всей видимости, принесенные из соседних домов стулья. На столе стояла керосиновая лампа с закопченным стеклом и укрытый полотенцем глиняный кувшин.
В комнате царил полумрак и Вербицкий не сразу заметил хозяйку, которая возилась у печи. Вооружившись ухватом, Мария вытащила чугунок. Почему-то пританцовывая, поставило его на стол. Марату наконец-то удалось рассмотреть старуху как следует. Она не пританцовывала, а хромала. Одна нога Марии была повернута под неестественным углом. Скорее всего, была сломана и срослась неправильно. Наверное, это увечье имел в виду Парфеныч, рассказывая о визите бандитов. На старухе было бесформенное платье, которое делало ее нескладную фигуру еще уродливей. Обувью она не пользовалась.
Марат решил, что если бы Баба-Яга существовала бы в реальности, то в выглядела бы она именно так. Для полного сходства со сказочным персонажем жене Парфеныча не хватало только ступы и метлы.
Все расселись за столом. Мария юркнула в низенькую дверь. Вернулась со стопкой алюминиевых тарелок и десятком деревянных ложек.
– Накладывайте бульбочки, гости дорогие, – прошамкала она. – Молочком запивайте, а я счас из кладовки сливяночку принесу.
Когда старуха ушла, Талаш полез в рюкзак и вытащил банку тушенки.
– Не знаю, как кто, а лично я к ихней жратве не прикоснусь. До сих пор корова перед глазами стоит.
– Пристрелить ее надо, – кивнул Багор. – Из жалости. Нельзя так над животным издеваться.
– Я тоже против молока и картошки, – подытожил Гриша. – Но за сливянку, уж извините, голосую обеими руками.
– Пьянчуга! – усмехнулся Талаш.
– А ты покажи кто не пьет! Нет, ты покажи!
Перепалку прервал Парфеныч, принесший стаканы. Следом танцевала его Баба-Яга, прижимавшая к груди здоровенную бутыль.
– А вот и сливянка! – старик вытащил из горлышка бумажный комок, заменявший пробку, и понюхал бутылку. – Эх, и крепкая, аж слезу вышибает! Поехали что ли?
Когда сливянка была разлита по стаканам, Парфеныч вдруг хлопнул себя рукой по лбу.
– Мать честная! Я ж внуку забыл сказать на какой выгон Нинку вести. Этому полудурку без меня ни за что не разобраться. Вы тут выпивайте, а я мигом!
У двери старик обернулся.
– Апосля обязательно штрафную бахну!
Мария, следуя примеру мужа, тоже не присоединилась к гостям. Понаблюдав за ними с минуту, вышла за дверь.
– Вздрогнули! – скомандовал Антидот.
Талаш, Дима и Багор подняли стаканы. Марат и Вера к своим даже не прикоснулись.
– Эх-ма! – крякнул Гриша, проглотив одним глотком свою порцию сливянки. – Не соврал, Парфеныч. Сливянка у него отменная. Вербицкий, почему не пьешь? Хозяина обидеть хочешь?
– Цел будет твой хозяин, – ответил Марат, вставая из-за стола. – Нет у меня сегодня охоты выпивать. Да и аппетит куда-то пропал. Пойду, прогуляюсь.
– Можно мне с ним? – попросила Вера.
– Гуляйте. Ваше дело молодое. Только далеко не забредайте. Через час выступаем, – предупредил Талаш. – А мы уж тут…. Как говорится, между первой и второй перерывчик небольшой. Банкуй, Бельский!
Во дворе Вербицкий обнял Веру. Девушка закрыла глаза и подставила губы для поцелуя.
– Ты специально решил погулять, чтобы мы могли побыть наедине?
– Мне очень хотелось бы ответить утвердительно, но… Здесь, что-то не так. Не нравится мне это семейство.
– Согласна. Странные люди, но и место не располагает к тому, чтобы быть нормальными. Представь себе: семья живет здесь со времени взрыва атомной станции. Хочешь, не хочешь, а мозги съедут набекрень. Но они абсолютно безопасны…
– Вот тут я с тобой согласиться не могу, – вздохнул Марат. – Парфеныч, его внук-идиот и эта Баба-Яга что-то скрывают. Кстати где они?
– Там, наверное, – Вера указала на калитку, ведущую в огород. – Со своей чудо-коровой все разбираются.
– Посмотрим.
Вербицкий толкнул калитку. Огород Парфеныча представлял собой небольшой оазис среди буйства сорняков, которые порой достигали человеческого роста и носили явные следы мутации. Чего стоили одни только борщевики, стебли, которых достигали в толщину диаметра человеческой руки, а зонтики по размеру могли соперничать с нормальным дождевым зонтом.
Семейство Парфеныча расчистило от сорняков участок в сотню квадратных метров. Были здесь ряды картофеля, аккуратные грядки с кустиками зеленых помидоров и моркови. Росли три сливы и пара яблонь. В центре огорода стояло пугало – деревянный шест с перекрестьем, на который хозяева надели холщовый мешок и напялили дырявую шляпу с обвисшими полями.
Вербицкий обошел пугало и замер от неожиданности – для головы чучела был использован человеческий череп.
– Вера, посмотри-ка на это…
Не успела девушка вдоволь налюбоваться черепом, как из зарослей борщевика послышалось шуршание. Марат пожалел о том, что оставил автомат в доме, потянулся к тесаку, но остановился. Кусты раздвинулась, показалась голова Нинки.
– Парфеныч! – вполголоса позвал Марат. – Эдик, Мария, вы где?
Нет ответа. Вербицкий все-таки вытащил тесак из ножен. Старик врал, говоря, что собирается позаботиться о корове – животное было предоставлено само себе.
Марат двинулся к зарослям борщевика, несколькими взмахами тесака расчистил себе дорогу и, наконец, увидел странное семейство. Парфеныч, Мария и Эдик были метрах в двухстах. Они возились у каких-то врытых в землю столбов.
Последившая за Вербицким Вера поднесла к глазам бинокль и через секунду выронила его.
– Марат… Марат, они…
– Что там?!
Вербицкий сорвал бинокль с шеи девушки и приник к окулярам. Издалека трудно было рассмотреть, то, что было видно теперь, как на ладони. Два столба обвивали ржавые цепи, замкнутые на висячие замки. У третьего стоял Парфеныч. Он руководил женой и внуком, которые отвязывали от столба человеческий скелет.
Глава 18. Жертвоприношение
Вербицкий продолжал наблюдать за веселой семейкой. Череп у огородного пугала. Скелет у столба. Цепи с замками. Ключи на шнурке у Парфеныча несомненно от этих замков. Интересно, что здесь творится и что все это означает? Они привязывают людей к столбам. Зачем? Ответ нашелся очень быстро. Стоило Марату взглянуть на землю у столбов. Вся она была изрыта, как после бомбежки. Вокруг валялись вырванные с корнем, засохшие растения.
Бабка с внуком наконец отвязали скелет от столба. Дальше Эдичка действовал в одиночку. Подхватил скелет и швырнул его в овраг за столбами. Слишком грубо. У скелета отвалилась нога. Великану пришлось поднять ее и забросить в овраг отдельно.
Марат опустил бинокль.
– Дело плохо, Вера. Я, кажется, знаю, что они собираются с нами сделать.
– Сожрать?!
– Нет. Эти люди не каннибалы. Они приносят жертвы лярвам. Скорее всего, те, из-за этого не трогают Парфеныча с семейством. Ты сама говорила, что они в Зоне с первого дня. Им удалось договориться с мутантами.
– Надо как можно быстрее уходить отсюда! – воскликнула девушка.
– Вот тут ты права. На все сто.
Вербицкий и Вера поспешили к дому. Марат вбежал на крыльцо, ударом ноги распахнул дверь и влетел в коридор. Почему не слышно голосов?! Они, что уснули или тоже решили прогуляться? Вербицкий вошел в комнату. Никто никуда не уходил. Все были на месте. Талаш уронил голову на стол. Руки его бессильно обвисли. Антидот растянулся во весь рост на полу, рядом с перевернутым табуретом. Димка лежал под столом, прижимая к груди верную винтовку. Признаки жизни подавал только Багор. Услышав шаги Вербицкого, он с трудом поднял поникшую на грудь голову.
– С-с-с…
– Что случилось?! – Марат бросился к Федору и принялся хлестать его по щекам. – Что с вами?!
– С-с-сливянка…
– Они траванули их сливянкой! – Вербицкий грохнул кулаком по столу. – Если бы мы, Вера, выпили бы этой гадости, тоже вырубились бы!
Девушка склонилась над Антидотом, приложила ухо к его груди. Поочередно прощупала пульс у остальных.
– Живы.
– Вот только уйти сейчас мы никуда не сможем! – Вербицкий метался по комнате, как затравленный зверь. – Черт знает сколько времени им понадобится, чтобы очухаться!
– Придется разобраться с Парфенычем и компанией самим.
Уже в который раз спокойный голос Веры помогал Марату справиться с паникой, взять в себя в руки. Он бросился к двери, су