Марат и Вера подошли к окну. От удара о плиты пластмассовый вождь разлетелся на несколько кусков. Бомба, вряд ли смогла произвести больший эффект, чем поверженная кукла лидера. Ошарашенные эсэнэсовцы, на какое-то время, перестали поливать партизан свинцом. Тукмачевцы и дестабилы тоже прекратили стрельбу. Две противоборствующих стороны силились переварить произошедшее.
Стало так тихо, что можно было различить жужжание работающих компьютеров. А потом тишину разорвало громоподобное «Ур-р-ра!». Наверное, так в далеком сорок четвертом кричали партизаны, соединившиеся с передовыми частями регулярной армии. Вновь послышался треск автоматных очередей. Эсэнсовцы отступали! Беспорядочно отстреливаясь, они пятились к главному входу в Октаэдр. Падали сраженные выстрелами партизан, которые перешли от обороны к атаке.
И все же численный перевес был на стороне черных. Марат, затаив дыхание ждал самого страшного. Еще немного и эсэнэсовцы очухаются от шока. Что им сломанный робот? Парни с остервенением будут драться за спасения собственных шкур. Ведь в случае победы партизан, этим ребятам придется туго.
Однако пессимистические прогнозы Вербицкого не сбылись. Шквал огня обрушился на черных сзади. Из главного входа. Эсэнэсовцы оказались под перекрестным обстрелом. Вот один из них бросил автомат и поднял руки. Второй последовал его примеру. Началась цепная реакция. Люди в черной форме сдавались один за другим.
– Это Константинов, – тихо сказала Вера. – Теперь он на нашей стороне.
– Сука твой Константинов, – заметил Багор. – Такой продаст кого угодно за понюшку табака. Когда все закончится, обязательно займусь его воспитанием. Первым делом набью морду.
Если бой у подножия Великого Октаэдра заканчивался, то внутри здания все только начиналось. С нижних этажей доносились крики, гремели выстрелы. Марат залег за баррикадой. Багор занял позицию у двери. Вера осталась у открытого окна. В напряженном ожидании прошло около часа. Наконец девушка прервала затянувшуюся паузу.
– Вижу группу минчан. Еще одну. Они идут сюда. Их не меньше двух сотен.
– Начинают очухиваться. Интересно, как долго действует стабилизатор? Если пару часов, то скоро внизу соберется целая толпа.
– Не завидую я тебе, Федя, – заметил Вербицкий с усмешкой. – Придется из воина переквалифицироваться в трибуна.
– Трибунов тут и без меня хватит, – буркнул Багор. – Того же Константинова хлебом не корми, дай только повыступать.
Со стороны двери послышался грохот сапог. Створки содрогнулись от ударов.
– Вера, открывай! Свои!
Марат узнал голос.
– Это Константинов.
– Только помяни черта, а он уже тут как тут, – Багор опустил автомат. – Сам открывай. Автоматика сдохла!
– Понял!
Минут через пять послышалось шипение. В нижней части двери появилось красное пятнышко. Оно поползло вверх, вычерчивая прямую линию – Константинов воспользовался автогеном. Еще немного и вырезанный квадрат металла с грохотом упал на пол. Первым в отверстие пролез Константинов. Свой шикарный серый костюм он сменил на наряд стаботрядовца – черные брюки и безрукавку-разгрузку с множеством накладных карманов. На плече висел «дробыш». Вслед за Константиновым в зал вошла его свита – дюжие, до зубов вооруженные парни, с цепкими взглядами киллеров.
Осмотрев зал, блондин расплылся в улыбке.
– А вот и я. Как обещал! Кажется, вовремя…
– Под шапочный разбор, – заметил Багор. – Мы и без тебя уже справились.
– Не скажи! Сейчас во всех кабинетах Октаэдра работают мои люди. Все ходы-выходы перекрыты. Идут аресты. Ты же не хочешь, чтобы половина руководителей сбежала? Так что без меня вам не обойтись.
– Хватит цапаться, – устало сказала Вера. – Занятие найдется всем.
– А я что говорю! – обрадовался поддержке Константинов. – Работать надо, а не ссориться.
Тут послышалось пыхтение и в зале появился новый персонаж. Маленький лысый человечек в сером костюме руководителя. Его перепачканное копотью круглое лицо с отвислыми щеками и лиловыми губами сияло. Короткие руки, беспрестанно двигались, словно собирались что-то схватить и ни за что не выпускать.
– Товарищи! – завопил коротышка. – Дорогие товарищи! Наконец-то! Мы столько ждали дня падения тирании. И вот он пришел! Моя фамилия Рогатый. Вадим Васильевич Рогатый. Слышали, конечно?
Никто из присутствующих Рогатому не ответил. По всей видимости, он был совсем не так популярен, как считал сам. Коротышку ничуть не смутили ни молчание, ни взгляды, в которых не было и намека на дружелюбие. Вадим Васильевич скорчил деловую гримасу.
– Действовать. Незамедлительно. Власть не терпит пустоты. Необходимо срочно сформировать правительство переходного периода, в которое войдут известные политики, опытные хозяйственники. Предлагаю назвать его правительством народного доверия. Поскольку вертикаль, созданная диктатором, отлично себя зарекомендовала, считаю целесообразным ее сохранить.
– Гм… Вадим Васильевич, можно один вопросик? – Багор хитро прищурился. – А кто, по вашему мнению, может возглавить правительство народного доверия?
– Мой авторитет в определенных кругах…. Мой опыт и лидерские качества, позволяют взвалить эту ношу на себя! – важно ответил Рогатый. – Или есть другие мнения?
– Есть, – вздохнул Федор. – Есть мнение, товарищ Рогатый, что рога вам необходимо укоротить или отшибить напрочь. Константинов, дружок. Сделай доброе дело. Прикажи своим янычарам арестовать этого говоруна. Таких ты, Вадим Васильевич, мы будем судить. Думаю, что твоя карьера руководителя уже закончилась. Страну будешь поднимать на стройках народного хозяйства. С лопатой и киркой в зубах.
– Вы не сможете без нас и шагу ступить! – заверещал Рогатый, пытаясь вырваться из рук конвоиров. – Верховные Председатели приходят и уходят, а мы остаемся на орбите. Мы были всегда и всегда будем. Вы делаете большую ошибку!
Одному из парней Константинова надоели телодвижения и крики претендента на должность главы правительства. Он хлопнул Рогатого ладошкой по лысине. Шлепок, надо думать, получился не столько болезненный, сколько унизительный. Вадим Васильевич сразу присмирел, сник и позволил вывести себя из зала.
Вера покинула наблюдательный пост у окна, подошла к Багру.
– Федор, мне надо несколько минут побыть наедине с Маратом.
– Понимаю. Конечно, – кивнул Багор. – Нечего здесь прохлаждаться. Сейчас все рогатые сбегутся власть делить. Надо бы их на место поставить. Пойдем, Константинов, делом займемся. Рассортируем твоих бывших дружков по степени вредности: кого на все четыре стороны, а кого и в кутузку.
Девушка и Вербицкий остались одни. Марат ждал и боялся этого момента. Поражение партизан в поединке с властями оставляло ему шанс остаться в будущем и быть рядом с Верой. Пусть в лесу, пусть постоянно гонимым, но с ней. Победа означала крушение всех его надежд и планов. Черт бы побрал всезнайку-профессора! Нисанов – вот его истинный враг. Дельфийский оракул, чтоб его через коромысло… Почему Великое и Ужасное Время не может смириться с тем, что ничтожная букашка Вербицкий останется здесь? Не такая уж он важная фигура, чтобы что-то нарушить. Пора убедить в этом Веру. Сейчас или никогда!
Радикальные намерения Марата испарились сразу после того, как девушка взяла его за руку, посмотрела в глаза и грустно улыбнулась.
– Пора, Марат. Сейчас я запрограммирую Процессор на нужный временной диапазон. Постараюсь, чтобы ты вернулся в ту самую точку, откуда начал свое путешествие.
– Уверен, что у тебя это получится, – Вербицкий обнял девушку. – Почему все так четко в теории и так глупо, страшно и несправедливо на деле? Я прошел через тридцать лет, чтобы встретить тебя. Я выполнил свою миссию. Неужели не заслужил права остаться с той, кого люблю?
Вместо ответа Вертенда впилась в губы Вербицкого поцелуем. Он почувствовал, что щеки девушки мокры от слез.
– Любимый мой, – всхлипывая, прошептала она. – Я готова отправиться в прошлое, чтобы быть с тобой. Однако не ты, не я не вольны распоряжаться собой. Я – Хранительница Времени, а ты – человек, чье появление изменило ход событий. Если мы останемся вместе, это будет сродни взрыву мощнейшей временно́й бомбы. Нарушения будут необратимыми. Ах, о чем это я… Все это уже было сказано. Цветок. Наша ромашка осталась у тебя?
– Да.
– Хорошо. Пусть она напоминает тебе о Вере из две тысячи сорок первого года. Той, что всегда будет любить тебя и всегда ждать. О самой несчастной девушке на Земле…
Марат сунул руку в карман джинсов. Вытащил ромашку. Полевой цветок, невесть как выросший на обочине заброшенной лесной дороги. Увядший символ их любви.
Сопротивляться неизбежному было бессмысленно. Вербицкий на ватных ногах пошел к Процессору. Как ненавидел он сейчас бездушную, поломавшую его жизнь машину! Сейчас время представлялось ему в виде некой трясины, всасывающей в себя все эмоции и переживания людей. Законы мироздания суровы и жестоки. Так для кого же они созданы и кто их установил? Бог? Тогда это не дедушка с седой бородой патриарха, а некий маньяк, которому нравится мучить тех, кого он называет своими чадами…
Перед тем, как занять место в капсуле, Вербицкий нежно коснулся ладонями щек Вертенды.
– Не надо плакать. Иначе и я сейчас зареву, как теленок.
– Я… Я постараюсь.
Старания Веры успехом не увенчались. Когда Марат вошел в капсулу и опустил голову на мягкий подголовник, плечи девушки содрогнулись от рыданий. Чтобы хоть как-то успокоить любимую Вербицкий улыбнулся.
– Слушай. А ведь тридцать лет не так уж и много. Я доберусь до тебя своим ходом, ничегошеньки не нарушая. Как встретишь старичка, из которого будет сыпаться песок?
Девушка не оценила шутки. Подавив рыдания, она подошла к компьютеру Процессора, занялась его настройками. Вербицкий стиснул зубы. Все. Решено окончательно и бесповоротно. Он отправляется в свое время и раз уж ничего нельзя изменить, то может быть… Павлик! Они должны встретиться еще раз. Время отобрало у него единственную любовь. Оно не см