«Международная социалистическая конференция должна быть создана при следующих условиях:
1. Согласие организаций и партий встать на путь революционной борьбы против „своих“ правительств за немедленный мир.
2. Поддержка Октябрьской революции и Советской власти».
Вот только таким заграничным партиям и кадрам советская власть оказывала щедрую «государственную помощь». Они и являлись одним из резервуаров, откуда большевики черпали людей III Интернационала.
Не менее важным был и другой резервуар Коминтерна, бывшие военнопленные в России: немцы, австрийцы, венгры, румыны, чехи, словаки, болгары и др. Сейчас же после Февральской революции 1917 года большевики повели среди военнопленных энергичную пропаганду «коммунистического воспитания», а после Октябрьской революции из этих групп военнопленных, организованных по языковому принципу, была создана «Федерация иностранных групп» коммунистов при ЦК ВКП(б). В «Федерацию» входило до девяти групп (в том числе и «свободные иностранцы», как, например, «Англо-американская группа»). Она возглавлялась Бела Куном. Этому резервуару коммунизма Ленин придавал исключительное значение. В отчете на VIII съезде партии (1919 год) он говорил:
«Я должен обратить внимание на отчет о деятельности федерации иностранных групп… я должен сказать, что здесь замечается настоящая основа того, что сделано нами для III Интернационала. Третий Интернационал был основан в Москве на кратком съезде, подробный отчет о котором сделает тов. Зиновьев. Если в короткий срок мы могли так много сделать на съезде коммунистов в Москве, то благодаря тому, что была выполнена гигантская подготовительная работа Центральным Комитетом нашей партии и организатором съезда тов. Свердловым. Велась пропаганда и агитация среди находящихся в России иностранцев, и был организован целый ряд иностранных групп. Целые десятки членов этих групп были целиком посвящены в основные планы и общие задачи политики в смысле руководящих линий. Сотни тысяч военнопленных из армий, которые империалисты строили исключительно в своих целях, передвинувшись в Венгрию, в Германию, в Австрию, создали то, что бациллы большевизма захватили эти страны целиком. И если там господствуют группы или партии, с нами солидарные, то это благодаря той, по внешности не видной и в организационном отчете (на съезде. — А. А.) суммарной и краткой, работе иностранных групп в России, которая составляла одну из самых важных страниц в деятельности Российской коммунистической партии как одной из ячеек Всемирной коммунистической партии».
Из этих двух резервуаров — крайне левых представителей социалистических партий Запада и Азии и бывших военнопленных в России — Ленин и заложил основы мирового коммунистического движения на I конгрессе 2–6 марта 1919 года в Москве. На Конгрессе присутствовал 51 делегат. Представлены были следующие партии: ВКП(б), Коммунистическая партия Германии, Американская социал-демократическая рабочая партия, Циммервальдское левое крыло французских социалистов, Коммунистическая партия Австрии, КП Венгрии, КП Польши, КП Финляндии, Шведская левая социал-демократическая партия (оппозиция), Балканская революционная федерация (Болгария и Румыния), КП Украины, КП Латвии, КП Литвы и Белоруссии, КП немецких колоний в России, объединенная группа восточных народов России.
С совещательными голосами на Конгрессе были представлены английская, французская, шведская, чешская, болгарская, югославская коммунистические группы, голландская с. — д. группа, американская Лига социалистической пропаганды, туркестанская, турецкая, грузинская, азербайджанская и персидская секции Центрального Бюро коммунистических организаций народов Востока, Китайская социалистическая рабочая партия, Корейский рабочий союз и Циммервальдская комиссия.
I Конгресс принял решение о конституировании Коминтерна и его исполнительных органов — Исполкома и Бюро — и обсудил и принял к руководству программные и тактические доклады русской делегации: Ленина, Троцкого, Зиновьева, Бухарина, Осинского. Конгресс закрылся принятием «Манифеста Коммунистического Интернационала пролетариям всего мира», который оканчивался словами:
«Под знаменем Советов, революционной борьбы за власть и диктатуру пролетариата, под знаменем III Интернационала — пролетарии всех стран, соединяйтесь!».
В состав Исполкома Коминтерна от ВКП(б) вошли Ленин, Зиновьев, Бухарин и Троцкий. С тех пор Бухарин состоял неизменным членом Президиума Коминтерна, выступая на всех его конгрессах с руководящими докладами.
Сталин вошел в Президиум Коминтерна только после смерти Ленина (1925), но, раз войдя, он по-своему, по-сталински основательно приступил и к его чистке от всего того, что в нем было действительно идейного и непродажного.
Несправедливо и просто наивно думать, что в Коминтерн с начала его организации вошли или входили лишь одни наемники и «агенты Москвы». В таких, конечно, как при всякой подобной комбинации, недостатка не было. Однако здесь были и старые ветераны международного рабочего движения, желавшие видеть в русской революции начало той социалистической эры на земле, задачам осуществления которой они себя посвятили. Были и молодые энтузиасты, которые всерьез поверили в «освободительную миссию» русского Октября.
Тех и других ожидало глубокое разочарование. Иностранные коммунистические партии и III Интернационал фактически были сведены к роли секции ЦК РКП (б). Если при Ленине все еще существовала «местная автономия» иностранных партий, то при Сталине и такая автономия стала чистой фикцией. Параллельно чисткам в ВКП (б) Сталин беспощадно чистил и Коминтерн от всех, кто не подчинялся слепо и беспрекословно диктатуре «Кабинета Сталина» в Коминтерне. После расправы с Троцким и Зиновьевым при помощи того же Бухарина в Коминтерне остались только те, кого можно назвать «агентами Москвы».
После всего этого Сталину не представляло абсолютно никакой трудности развенчать славу Бухарина и по линии Коминтерна. Однако и к решению этой задачи Сталин подходил методически и предусмотрительно, начиная уже с 1928 года. Бухарину, главному руководителю Коминтерна (официально его титуловали «политсекретарем»— после снятия Зиновьева ревнивый Сталин ликвидировал пост «председателя Коминтерна»), было поручено делать доклад о международном положении на VI Конгрессе Коминтерна (1928 год). Бухарин составил тезисы своего доклада в полном согласовании с установками Политбюро, в том числе и самого Сталина, и разослал их делегациям в Исполкоме Коминтерна.
Сталин решил, что теперь наступило время «прощупать» Бухарина и по линии Коминтерна. Для этого Сталин рассылает, в свою очередь, но без ведома Бухарина и без согласия Политбюро, «поправки» к тезисам Бухарина, которыми он фактически дезавуирует Бухарина. Совершенно неожиданный и беспрецедентный в практике Политбюро и Коминтерна поступок Сталина обескураживает Бухарина, но достигает цели в Коминтерне: оказывается, не Бухарин, а Сталин — теоретик большевизма — таково сенсационное открытие, которое делают иностранные члены Коминтерна.
В чем был смысл «поправок» Сталина? Вдумываясь в эти поправки, я невольно вспомнил одну чеченскую поговорку— «если медведь хочет съесть собственного детеныша, то он предварительно погружает его в лужу грязи, чтобы довести до неузнаваемости». Так поступил и Сталин. Прочитайте рассказ об этом самого Сталина:
«Делегации ВКП (б) (то есть Сталину — А. А) пришлось внести в тезисы (Бухарина. — А. А.) около 20 поправок. Это обстоятельство создало некоторую неловкость в положении Бухарина… И вот… из делегации (то есть от Сталина. — А. А.) вышли по сути дела новые тезисы по международному положению, которые стали противопоставляться иностранными делегациями старым тезисам, подписанным Бухариным… Я хотел бы отметить четыре основные поправки, внесенные в тезисы Бухарина…
Первый вопрос— это вопрос о характере стабилизации капитализма. У Бухарина выходило, что… капитализм реконструируется и держится в основном более или менее прочно…
Второй вопрос — это вопрос о борьбе с социал-демократией. В тезисах Бухарина говорилось о том, что борьба с социал-демократией является одной из основных задач секций Коминтерна. Это, конечно, верно. Но этого недостаточно. Необходимо заострить вопрос на борьбе с так называемым „левым“ крылом социал-демократии…
Третий вопрос— это вопрос о примиренчестве в секциях Коминтерна. В тезисах Бухарина говорилось о необходимости борьбы с правым уклоном, но там не оказалось ни единого слова о борьбе против примиренчества с правым уклоном…
Четвертый вопрос— это вопрос о партийной дисциплине. В тезисах Бухарина не оказалось упоминания о необходимости сохранения железной дисциплины в компартиях…»
Перечислив эти «убийственные» обвинения, Сталин патетически закончил эту часть своей речи на апрельском пленуме словами:
«Бухарина мы любим, но истину, но партию, но Коминтерн мы любим еще больше. Поэтому делегация ВКП (б) оказалась вынужденной внести эти поправки в тезисы Бухарина».
Я не хочу, чтобы у читателя создалось впечатление, что я стараюсь здесь реабилитировать Бухарина в его споре со Сталиным. Мне важно указать на своеобразные приемы Сталина в полемике с противниками. Сталин сознательно утрировал мысль противника, чтобы объявить ее ересью. Он намеренно разрывал ее на части, чтобы она потеряла всякий смысл. Там же, где ни то, ни другое не удавалось, он поступал просто: извольте, почему у вас не сказано о том, о сем, о третьем, о двадцатом?! Мне кажется, что Бухарин очень удачно и прямо в его собственном стиле ответил Сталину на том же VI Конгрессе, когда, оглашая свои злополучные тезисы и имея в виду «20 поправок» Сталина, заявил:
— Я не охватил всех вопросов, но недаром Кузьма Прутков сказал «плюньте в глаза тому, кто скажет, что можно объять необъятное!»