Начало советской операции на Висле планировалось 20 января, в Пруссии – 8 февраля. Но после прорыва немцев в Арденнах Черчилль и американцы взмолились о помощи. Советский Союз союзнические обязательства выполнял честно. Сталин обратился к командующим фронтами: смогут ли они начать пораньше? Впрочем, оговаривал, что перенос сроков не должен нарушить наши замыслы и привести к неоправданным потерям. Взвесив все факторы, сочли возможным несколько сократить подготовку, нанести удары 12–15 января. Первым на врага обрушился 1-й Украинский фронт Конева. 12 января грянула артподготовка на Сандомирском плацдарме за Вислой. Шквальный огонь был организован четко и грамотно. Пехота первой же атакой зацепилась за измолоченные неприятельские позиции. В скором времени в германских боевых порядках удалось расчистить сквозную дыру, и Конев ввел в нее сразу две танковых армии, бронированные лавины вырвались на оперативный простор.
На следующий день началось наступление в Пруссии. Здесь у немцев были построены мощнейшие укрепления по линии Мазурских озер, еще в Первую мировую войну они заслужили репутацию неприступных, а теперь их усилили, модернизировали. 2-й Белорусский фронт должен был обойти их с запада, а 3-й Белорусский Черняховского – с востока. Но на участке 3-го Белорусского германская разведка сумела разузнать не только направление главного удара, а даже точное время. 13 января на рассвете загрохотала вражеская артиллерия. Снаряды посыпались на места сосредоточения наших войск. Правда, контрподготовкой неприятельские батареи выдали свое расположение. В воздух взмыли советские ночные бомбардировщики. Наши артиллеристы скорректировали цели, накрыли врага массированными залпами. Эта канонада сотрясала землю два часа, и постепенно огонь становился односторонним, вражеские батареи замолкали. Пехота оправилась от неожиданного артналета, поднялась в атаку. Но немцы хорошо изготовились, наступление развивалось очень трудно.
А на 2-м Белорусском фронте выдалась плохая погода. Густой туман закрыл обзор артиллерии, приковал к земле авиацию. Рокоссовский попросил перенести наступление и внезапность тоже потерял. 14 января его армии поднялись в атаки с Ружанского и Сероцкого плацдармов на реке Нарев. Их встретили ливни свинца и снарядов, вжимали в землю.
Но на стороне советских войск было подавляющее огневое превосходство. Как только вражеские узлы обороны обнаружили себя, их смешали с грязью повторными артподготовками. На второй день войска, наступающие с обоих плацдармов, все-таки преодолели разрушенные полосы обороны, и обе группировки встретились. Во фронте образовался разрыв в 60 км. Рокоссовский ждал этого, двинул в распахнувшиеся ворота 5-ю гвардейскую танковую армию генерала Вольского. Дальнейшие события стали раскручиваться стремительно. Танкисты устремились вперед, за ними хлынули две общевойсковых армии. Укрепленный район Млавы они обошли стороной и блокировали. Крепость Модлин с ходу захватили, бегущие немцы просто не успели занять оборону. Войска 2-го Белорусского вырвались к Балтике – и Восточная Пруссия оказалась отрезанной от остальной Германии.
1-й Белорусский фронт 14 января перешел в наступление с Магнушевского и Пулавского плацдармов за Вислой. Немцы догадывались о предстоящем ударе. Если все фронты наступают, неужели главный останется в бездействии? Германское командование правильно определило, где будут прорываться русские. Заранее подтянуло танковые резервы для контратак. Но тем самым погубило их. Наша воздушная разведка выявила бронированные кулаки. Их накрыли дальнобойной артиллерией, налетами бомбардировщиков и штурмовиков. Контратаковать стало нечем. Оборону взломали таким же образом, как на других фронтах, – ожившие огневые точки мгновенно брались на заметку, подавлялись шквалами снарядов и мин.
То, что уцелело от танковых кулаков, командующему группой армий «А» генералу Гарпе пришлось использовать для затыкания дыр. Но даже это не удалось. Русские прорвались на обоих плацдармах, с двух сторон обтекали Варшаву. Отчаянные просьбы о подкреплениях полетели к Гитлеру отовсюду – и из Польши, и из Пруссии. Когда фюрер и его начальник штаба Гудериан осознали, что творится на востоке, они схватились за головы. Распорядились забрать из Арденн 6-ю танковую армию СС. С этого момента сражения с американцами и англичанами, по сути, сворачивались. На Западе не осталось сил, способных сдержать их. Но и выправить положение в Польше танковая армия не успела. Уже 16 января Гарпе доложил, что Варшаву удержать невозможно.
Гудериан уклонился от ответственности. Предложил командующему группой армий «А» определить самому, драться или отступить. Уклонился он по понятной причине. Гитлер, узнав о докладе, пришел в бешенство, сдавать Варшаву запретил. Но связь с защитниками города уже оборвалась. Они бежали сами по себе, куда глаза глядят. 17-го в Варшаву вошли русские и Войско Польское. За это слетели со своих должностей Гарпе и командующий 9-й армией Лютвиц. Но отставка спасла их от дальнейшего позора – на следующий день фронт в Польше вообще развалился. Размеры пролома достигли 500 км. Перемешавшиеся солдаты разных полков и дивизий набивались в поезда и машины, чтобы выбраться на запад. Их догоняли советские танки, давили колонны переполненных грузовиков. Или обгоняли, перехватывали узлы дорог и вынуждали сдаваться.
В Южной Польше немцы готовили к обороне большие города, в первую очередь Краков. Старинные каменные замки, дворцы и церкви могли стать крепким орешком. А сама древняя столица Польши при штурме оказалась бы разрушенной. Но Ставка поставила задачу командующему 1-м Украинским фронтом маршалу Коневу – надо постараться уберечь исторические памятники. А Конев правильно рассчитал, насколько чувствительными стали неприятели к обходам. Он приказал танковой армии Рыбалко и подвижным частям 5-й армии Жадова повернуть, захлестывая вокруг Кракова глубокую петлю. Навстречу им продвигались войска 4-го Украинского фронта. Немцы поняли, что вот-вот окажутся в мешке, и бросили город без боя.
Преследуя врага, фронты Конева и Жукова без особых затруднений преодолели промежуточные рубежи германской обороны – вартовский и познанский. За три недели освободили всю Польшу, вдребезги разгромили 35 неприятельских дивизий. Пленных набрали 150 тыс. Еще больше закопали в раздолбанных окопах, в воронках по обочинам дорог. 60 тыс. вражеских солдат и офицеров оказались окруженными в Познани. Они настроились отбиваться до конца, и сам Гитлер провозгласил «Посен» (Познань) неприступной крепостью. А русские выплеснулись к Одеру. С разгону захватили на левом берегу несколько плацдармов – у Штейнау, Бреслау, Оппельна, Кюстрина.
Но на Одере Германия все-таки смогла восстановить сплошной фронт. А наши солдаты израсходовали боезапас и горючее, отстала артиллерия, надо было перебазировать авиацию на более близкие к фронту аэродромы. 8 февраля наступление 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов было приостановлено. На левом фланге 4-й Украинский продолжал операцию еще 10 дней. Он продвинулся на 200 км, освобождая Южную Польшу и Чехословакию. Но неприятель решил во что бы то ни стало удержать промышленный район Моравска-Остравы. Оборудовал мощные укрепленные рубежи, стянул отборные войска. На этом участке тоже пришлось остановиться.
В эти же дни, когда развивалась Висло-Одерская операция, не прекращалась другая жестокая битва, в Венгрии. Под Будапештом 3-й Украинский фронт составил внешнее кольцо окружения, 2-й Украинский образовал внутреннее. Для непосредственного штурма города была выделена группа войск генерала Афонина – три стрелковых корпуса и девять артиллерийских бригад. Такая насыщенность артиллерией была, конечно, не случайной. В Будапеште реализовался тот самый сценарий, которого удалось избежать в Кракове. 190 тыс. немцев и венгров отбивались в старинном городе, за массивными каменными стенами зданий. Приходилось по очереди крушить снарядами городские кварталы, а потом зачищать их.
Гитлер лично распорядился пробить кольцо осады. В Венгрию перебрасывали подмогу. По соседству функционировали чешские заводы, с их конвейеров по-прежнему сходила новенькая боевая техника. Три раза с внешней стороны организовывались контрудары. Да еще какие! Впору было вспомнить 41-й или 42-й год! На километре фронта наползали по 50–60 танков! Но наши бойцы и полководцы хорошо научились встречать стальные полчища. Разведка действовала прекрасно, своевременно выявляла подготовку прорывов. Командующий 3-м Украинским фронтом Толбухин приказал оборудовать несколько линий обороны, ее глубина составила 25–50 км. Опасные направления перекрывали противотанковыми опорными пунктами. На километре фронта сосредотачивали огонь 160–170 орудий, на атакующего врага обрушивалась авиация.
Каждый контрудар оборачивался для врага только огромными потерями. Но группировка в Будапеште яростно сопротивлялась. Был ранен сам командующий штурмующими войсками Афонин, его сменил генерал Манагаров. Однако разрушенные кварталы постепенно переходили под контроль наших солдат. К 18 января неприятелей перебили в восточной части города, Пеште. Стали сжимать гарнизон в западной части, Буде. Громить баррикады, расстреливать и штурмовать укрепленные дома пришлось полтора месяца! Только 13 февраля остатки гарнизона стали сдаваться. Выбросил белый флаг и комендант Будапешта, обергруппенфюрер СС Пфеффер-Вильденбрух. Окруженная группировка прекратила существование.
Не менее упорный характер приобрело сражение на противоположной оконечности советско-германского фронта – в Восточной Пруссии. Теперь на Балтийском побережье стало уже два котла, в Курляндии и вокруг Кенигсберга. С остальной Германией их связывало море, и ставка фюрера решила вывезти хотя бы часть отрезанных войск, перекинуть к Берлину. Но на морских коммуникациях развернули охоту корабли и летчики Балтийского флота. Особенно отличилась подводная лодка С-13 капитана 3-го ранга Маринеско. 30 января она потопила огромный транспорт «Вильгельм Густлоф», на борту которого находилось 5 тыс. вражеских солдат и офицеров. 9 февраля Маринеско отправил на дно еще один крупный пароход, «Генерал фон Штойбен». А всего в ходе этих операций было уничтожено 7 боевых кораблей и 32 транспорта противника. Но на суше 3-й Белорусский фронт по-прежнему продвигался медленно, брал с жестоким боем каждый поселок.