Послание митрополита Сергия и речь Сталина на параде Красной Армии 7 ноября 1941 года, когда немецкие войска стояли под Москвой, близки по духу и содержанию.
«Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, партизаны и партизанки! — напутствуя бойцов, идущих прямо с парада на фронт, говорил Сталин. — На вас смотрит весь мир, как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков… Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойны этой миссии! Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!
Пусть осенит вас победное знамя великого Ленина!
За полный разгром немецких захватчиков!
Смерть немецким оккупантам!».
И Сталин восстанавливает справедливость в отношении церкви. Из тюрем освобождаются многие священники, отменяются запреты на религиозные праздники. В сентябре 1943 года, когда шли ожесточенные бои на всех фронтах, Иосиф Виссарионович приглашает к себе в Кремль иерархов Русской православной церкви — митрополита Московского и Коломенского Сергия (Старогородского), митрополита Киевского и Галицкого Николая (Ярошевича), митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия (Симанского). Все трое сполна хлебнули арестов и лагерей, но освободившись, вели православную патриотическую работу. Иосиф Виссарионович сам заговорил о необходимости возрождения церковной жизни и скорейшего избрания патриарха.
— Чтобы избрать патриарха, — сказал митрополит Сергий — нужно созвать Поместный собор, что в условиях войны трудно, и понадобится месяца два, чтобы собрать епископов…
— А если проявить большевистские темпы, — сказал Сталин, — то можно это сделать в течение трехчетырех дней.
Он тут же распорядился использовать авиацию для сбора всех епископов, с тем чтобы открыть Поместный собор через три дня. 8 сентября собор был созван. Главой Православной русской церкви был избран митрополит Сергий (в миру Старгородский).
Во время встречи с иерархами были решены вопросы об открытии Духовной академии и семинарии, издании церковной литературы, транспортные проблемы. В распоряжении Патриархии и Патриарха был предоставлен трехэтажный особняк в Москве в Чистом переулке, который до войны занимал германский посол.
После ухода иерархов, когда Сталин остался один, он вспомнил свою юность и свою учебу в Духовной семинарии. Тогда ему и в голову не могла прийти мысль, что пройдут годы, и от него будет зависеть судьба православной церкви. Поистине, неисповедимы пути Господни!
За годы войны в стране было открыто 20 тысяч храмов. Миллионы людей молились за победу. В силе оружия и вере крепчал дух русского народа.
Этапы великих сражений
Иосиф Виссарионович встречался с иерархами сразу же после завершения Курской битвы. Нет сомнения, что ему хотелось воздать должное Всевышнему за дарованную победу в Этом великом сражении. Он ни о чем не просил и ничего не советовал, но был твердо убежден, что и без его подсказки иерархи проведут торжественные богослужения по всей России. Так и случилось. По всей необъятной стране звучал колокольный звон.
В битве на Курской дуге фашистская Германия потерпела такое поражение, после которого она уже не смогла оправиться. Здесь было уничтожено 30 дивизий, в том числе семь танковых. На поле сражения навечно остались лежать 500 тысяч солдат, офицеров и генералов. В груду искореженного металла превратились 1500 танков, 3000 орудий и свыше 3500 самолетов.
Сталин, его полководцы, Красная Армия не только одержали победу, они выросли и окрепли в этой битве, научились разгадывать замыслы врага и упреждать его удары. Четко и грамотно осуществлялась координация фронтами. В необходимый момент и в нужном направлении вводились резервы.
Московская, Сталинградская и Курская битвы стали тремя важнейшими вехами в борьбе с гитлеровской Германией. Здесь наиболее ярко проявилось полководческое искусство Сталина и его маршалов. Благодаря победам в этих сражениях Красная Армия овладела стратегической инициативой, что дало ей преимущества в последующих крупных операциях.
Однако враг не хотел сдаваться. С боем приходилось отвоевывать у него каждый город, село и населенный пункт.
На карте, испещренной пометками красного и синего карандаша, осталась память о битвах за Харьков, Донбасс, Днепропетровск, Киев, Крым, Белоруссию, Прибалтику, Польшу, Венгрию, Румынию, Австрию, Чехословакию, Югославию, Берлин… Сколько дум было передумано над той картой, сколько пережито тревог, волнений и бессонных ночей. Были ошибки, были поражения, но есть и победы, которые войдут в учебные пособия советской и мировой военной науки.
Победа Советского Союза показала всему миру, что военная организация нового общественного строя, социалистического государства оказалась совершеннее и могущественнее военной организации Германии и других стран Европы, Азии и Америки. Именно это обстоятельство насмерть испугало Англию и США.
Встреча в Ялте
В Лондоне и Вашингтоне забили тревогу в связи со стремительным наступлением Красной Армии. Боязнь того, что страны Восточной Европы окажутся под влиянием Советского Союза, заставила политиков Запада искать выход из создавшейся ситуации. Черчилль и Рузвельт постоянно консультировались между собой по этому вопросу. В конце концов они решили уговорить Сталина провести очередную встречу на высшем уровне и договориться с ним о сферах влияния в Европе и в мире.
Первым о необходимости встречи глав трех государств заговорил Рузвельт. 19 июля 1944 года в своем послании Сталину он писал: «Поскольку события развиваются так стремительно и так успешно, я думаю, что, возможно, в скором времени следовало бы устроить встречу между Вами, премьер-министром и мною».
На второй день, 20 июля, с подобным предложением обратился к Сталину и Черчилль.
«… Мне нет необходимости, — сообщал Черчилль в своей телеграмме, — говорить о том, как искренне Правительство Его Величества и я лично надеемся на то, что Вы сможете приехать. Я хорошо знаю Ваши трудности, а также то, насколько Ваши передвижения должны зависеть от обстановки на фронте, но я прошу Вас принять во внимание, что тройственная встреча имела бы больше преимущества и упростила бы ведение всех наших дел, как это случилось после Тегерана… Пожалуйста, сообщите мне Ваши соображения и пожелания».
Черчилль предлагал встретиться главам правительств трех держав в Шотландии.
Сталин ответил и Черчиллю и Рузвельту.
«… В данное время, когда Советские армии ведут бои по такому широкому фронту, все более развивая свое наступление, я лишен возможности выехать из Советского Союза и оставить руководство армии даже на самое короткое время. По мнению всех моих коллег, это совершенно не представляется возможным».
Затем последовала более чем полугодовая переписка между членами «большой тройки». С уточнением места и времени встречи.
Сталин не баловал Черчилля и Рузвельта своим вниманием. Не он в них сейчас нуждался, а они в нем. Иосиф Виссарионович представлял как нервничают в Лондоне и Вашингтоне в связи с отсрочкой встречи, и это был в какой-то степени реванш за задержку с открытием второго фронта в Европе. Что ж, долг платежом красен. Теперь правительства Англии и США с опаской поглядывали на Советский Союз. Они увидели в нем грозную силу, с которой нужно считаться и которую нужно как-то укротить. В их головы закрадывалась и вовсе подлая мыслишка — договориться с немцами, которые без бод сдавались к ним в плен, чтобы объединить усилия против Советского Союза. С этой целью они не разоружали немецкие части, а концентрировали их в укромных местах. Однако советская разведка их обнаружила, и Сталин заявил решительный протест против подобных ухищрений союзников. После всевозможных уверток и оправданий немцев пришлось разоружить и направить свои усилия на мирные переговоры с Советским правительством.
Наконец договорились встретиться в Ялте 3 февраля 1945 года. Но до прибытия в Крым Рузвельт и Черчилль встретились на острове Мальта. Здесь начальники штабов и министры иностранных дел Англии и США вырабатывали единую тактику и стратегию на переговорах со Сталиным. На одном из таких совещаний министр иностранных дел Великобритании А. Иден сказал: «У русских будут весьма большие требования; мы можем предложить им не очень много, но нам нужно от них очень много. Поэтому нам следует договориться о том, чтобы собрать воедино все, что мы хотим, и все, что нам придется отдать. Это распространилось бы также и на Дальний Восток».
Сталин знал, точнее, догадывался, о чем совещаются союзники между собой на острове Мальта. Но его эти вопросы не волновали. О чем бы они там ни говорили и до чего бы они там ни договорились, без его согласия у них ничего не выйдет. Он знал, что ему нужно, что он хочет, и он получит все желаемое.
Как и предполагал Сталин, крымская конференция прошла под знаком наступления союзников объединенным фронтом на интересы Советского Союза. Черчилль и Рузвельт признавали военные успехи СССР, но не связывали их с политической программой. Их рассуждения сводились к циничному выводу: вы, мол, воюйте, у вас это хорошо получается, а что касается установления новых, послевоенных границ и порядков, формирования правительств в освобожденных вами от фашистских оккупантов странах и вообще послевоенного устройства мира — вам не стоит беспокоиться.
Сталин сразу же дал понять союзникам, что подобный подход неприемлем для Советского Союза, что мы не только хорошо воюем, но мы хотим еще и пользоваться плодами своих побед. Одним словом, Иосиф Виссарионович сделал все, чтобы не позволить союзникам загребать жар чужими руками. Это касалось и проблемы будущего Германии, и вопросов репарационных поставок, и послевоенного устройства мира, и британского наследства, и договоренности о границах Польши, и дальневосточных дел. В решении всех этих проблем Сталин задавал тон и ни в чем не поступался интересами Советского Союза. В то же время он не позволял себе ущемлять самолюбие союзников, не кичился победами советских армий и отдавал союзникам дань уважения в их борьбе с немецкими оккупантами. Это нравилось Черчиллю и Рузвельту, которые понимали, что без Советского Союза они бы не одолели Гитлера. Последний раз они в том убедились, когда немецкие войска начали громить орденскую группировку союзных войск. Не ожидавшая удара i-я американская армия была буквально сметена со своих позиций. Она потеряла все свои запасы горючего и технику. Американский журналист Р. Ингерсолл писал в эти дни: «Вражеские войска хлынули в прорыв, как вода во взорванную плотину. А от них по всем дорогам, ведущим на запад, бежали сломя голову американцы».