Подбор и подготовка кадров руководителей восстания.
Усиленная добыча оружия и боеприпасов.
Развертывание диверсионных и террористических действий в тылу противника[860].
И план начал осуществляться, не в последнюю очередь благодаря тому, что ветерану Гражданской войны хватало изощренной хитрости и железной выдержки, т. е. умения спокойно реагировать на угрозы. По неосторожности во время прослушивания радио часть его подчиненных провалилась, о чем сообщалось в сводке СД от 15 мая 1942 г.: «10.4.42 в Славуте… арестовано 8 участников партизанской группы, находившейся в стадии создания. Они договорились напасть и прикончить наряды охраны лагеря военнопленных, расположенного в Славуте, и освободить содержащихся военнопленных. Совместно с ними впоследствии должны были быть созданы партизанские группы»[861].
Подполье было настолько глубоко законспирированным, что и после этого провала продолжало успешно функционировать. По словам Одухи, «доктор Михайлов для конспирации себя, как подпольного работника, к тому же зная хорошо немецкий язык, заводил связь с немецкими руководителями, с немецкими врачами, выдавая себя за ярого противника советской власти, и создавал видимость преданного служителя немцев — и это удавалось ему неплохо. Вся жизнь доктора Михайлова проходила в очень напряженном состоянии, ему вынужденно приходилось устраивать у себя на квартире обеды, на которые приглашал видных немецких врачей и этим он отводил от себя подозрения немцев»[862].
Более того, Михайлов, чтобы отвести подозрение, инсценировал «налет бандитов» на свою собственную квартиру, в ходе которого был ранен в шею.
По всей видимости, руководитель агентурной сети все-таки перестарался.
В итоговом оперативном отчете Каменец-Подольского партизанского соединения ответственность за гибель врача возлагалась на него самого: «В своей подпольной деятельности тов. Михайлов был чрезвычайно смел и последователен. Он обладал исключительной способностью с первого взгляда распознавать людей. И в этом у него почти не было ошибок. Но в то же время он был неосторожен. Имея солидный опыт одурачивания тупоголовых немецких администраторов, он зачастую шел на опасную игру с ними, направлял на ложные следы. Но всему бывает конец»[863].
Один из участников сети — Козийчук — через четыре месяца рассказал немцам о существовании агентурной сети. Сводка СД № 19 от 4 сентября 1942 г. подвела черту под биографией руководителя подпольной группы: «В Славуте. удалось ликвидировать банду заговорщиков-интеллектуалов, возглавлявшуюся главврачом тамошней больницы Михайловым. В общей сложности арестовано
15 человек. Военнопленным, которых Михайлов пользовал, он помогал бежать, и создал из них вооруженную банду. Неподкупных командиров полицейских он собирался убрать с дороги с помощью убийств. В одном случае он сам попытался ядом устранить командира полицаев»[864].
Арестованных, в том числе главврача, повесили. На смекалку и хладнокровие Михайлова указывает то обстоятельство, что большая часть сети осталась нераскрытой и активно действовала как минимум до конца 1943 г. Более того, судя по немецким документам, сам руководитель подполья умудрился скрыть от следователей то, какими методами его подчиненные боролись с оккупантами.
В характеристике, данной Михайлову еще в 1939 г. заведующим тагайского районного отдела здравоохранения Куйбышевской области значится, что врач-хирург Языковской больницы особенную заботу «проявляет в недопущении эпидемических заболеваний на территории своего медучастка»[865], т. е. зараза всегда привлекала пристальное внимание врача.
В итоговом отчете Каменец-Подольского партизанского соединения им. Михайлова скупо описывается предприимчивость славут-ских врачей: «В январе 1942 года подпольный комитет поставил задачу вывода в полном составе Славутского лагеря военнопленных. В лагере было организовано радиослушание, коллективная читка советского агитационного материала, свежих газет, истребление немецкой охраны с помощью культивирования среди немцев сыпного тифа. Ампулы с тифозными вшами, предназначенные для немцев, регулярно поступали из Славуты в [славутский] лагерь»[866].
Иустина Бонацкая, работавшая в годы войны сестрой-хозяйкой венерологического отделения Славутской больницы, провернула «медицинскую» операцию в январе 1942 г. Рядом с городской больницей располагались ремесленные мастерские, где работали и жили немецкие солдаты. «Федор Михайлович берет, коробочку с вшами и дает ее мне, говоря: “В этой коробочке тифозные вши, собранные с белья тифозных больных. На тебе ее, и пойди разбросай вши по немецким постелям. Немцев отсюда нужно выжить, чтобы они нам не мешали”»[867].
С просьбой сделать скалку и отремонтировать туфли Бонацкая появилась на объекте: «Постучала, захожу. Они встретили меня весело с возгласами: “Фрау, фрау пришла.” В комнате у них стояло 4 кровати, посредине — верстак. Я присела на кровать и стала им рассказывать мимикой, зачем я к ним пришла, что мне, мол, нужна качалка тесто качать. Я вынула коробочку из ваты [в кармане] и держу ее в руках. Продолжаю с ними смеяться, говорю с ними, и одновременно приоткрыла немножко коробочку и выпустила не знаю сколько вшей, на рядом лежавшую со мной на кровати шубу. А сама боюсь, чтобы они не заметили. Закрыла коробочку и снова спрятала в карман»[868].
На следующий день Бонацкая вновь пришла к доверчивым столярам и сапожникам и под предлогом осмотра их семейных фотографий проникла в спальню: «Обернулась — не видно ли им, что я делаю, и быстро раскрыв коробочку с вшами, я раструсила все их по одежде, которая висела на вешалке. Потом выхожу, а они говорят: “Гут, гут, фрау”. Говорили также, чтобы я взяла крем [для лица] себе. Потом я поблагодарила, и, взяв туфли, ушла».
Через несколько дней Федор Михайлов поблагодарил агента: «Молодец! Немцы от нас вчера вечером уехали, доктор Козийчук обнаружил у них случай заболевания тифом»[869].
После войны Одуха свидетельствовал, что аналогичную задачу он получил через две недели после описанных Бонацкой событий, т. е. в конце февраля 1942 г.: «Заражение тифозными вшами и отравление немецких летчиков-офицеров и изменников родины. Тифозных вшей собирали в пробирки в лагерях военнопленных (вероятно, в Шепетовском лагере. — А. Г.) и через медицинский персонал и других передавали по назначению. Я тоже получил 4 пробирки вшей, цианистого калия, сулемы в пилюлях, морфия и другие отравляющие вещества»[870].
В автобиографии Одуха с гордостью сообщал о выполнении поручения: «Группа под моим личным руководством до апреля месяца 1942 г. занималась диверсией по немецким гарнизонам, т. е. индивидуальный террор (в данном случае биотерроризм. — А. Г.) на немецких офицеров и солдат немцев, заражали тифом немцев путем пуска тифозных вшей»[871].
Кроме того, дочь Иустины Бонацкой Лидия Щербакова (1924 г. р.), свидетельствовала, что весной 1942 г. завхоз славутской больницы также снабдил ее тайным оружием: «Дядя мой — Бонацкий Роман, поручал мне “кое-что” делать. Один раз дядя принес какой-то стеклянный тюбик.: “Это вши тифозные. Вот ты собираешься на танцы, возьми и повтыкай их немцам на танцах”.
Я шла на танцы с Галей Лыс. Мы разложили вши в бумажечки по одной-по две в каждую, помногу в бумажечки жалели класть, чтобы побольше хватило для фрицев, и во время танцев и в перерыв там, где было больше немцев, старались вложить бумажечку со вшами в карман или на ворот и так их и пораскидали. Это было весной 1942 г.»[872]
Игнат Кузовков, сидевший в 1941–1942 гг. в славутском лагере, вспоминал об исполнении приказаний: «Я подобрал группу надежных товарищей и через них проводил работу по подготовке к выводу всего состава лагеря, а также по заражению тифом немецкого гарнизона. Первую задачу выполнить не удалось. А вторая была выполнена неплохо с помощью тифозных вшей, доставлявшихся в ампулах из Славутской больницы. Таким образом, был уничтожен один фельдфебель, два унтер-офицера и 9 солдат»[873].
Помимо этого, по словам Одухи, «Славутской группой было отравлено несколько предателей Родины — служак немцев. Заражены тифом 16 немецких летчиков.»[874]
Прецедент использования сыпняка против оккупантов подтвердила в телефонном интервью и бывшая подпольщица, находившаяся под началом Ф. Михайлова и лично знавшая его еще до войны, врач-уролог Галина Войцешук[875].
В справке ЦК КП(б)У о руководителе Славутскоо межрайонного подпольного комитета приводится результат его «спецопераций»: «Организовал физическое истребление немцев и изменников Родины путем культивирования “сыпного тифа и специальными методами лечения”. Таким образом уничтожено свыше сотни врагов»[876].
Более того, существуют косвенные указания на то, что группа Михайлова, чтобы вызвать эпидемию, проводила заражение советских военнопленных в славутском лагере. Похоже, что тем самым достигалось сразу несколько целей. С одной стороны, в глазах немецкого начальства повышалась значимость врачей группы Михайлова, как возможных борцов с напастью, угрожавшей окрестному населению и даже самим оккупантам. С другой стороны, у подпольщиков появлялась возможность среди заболевших выявить «полезных» и лояльных им людей, прежде всего все тех же врачей, и либо перевести их на бесконвойный режим, либо под видом «умерших» переправить в лес.