Подполковник Мальке сообщает, что на центральном участке фронта в первые несколько дней кампании советские бомбардировщики понесли настолько тяжелые потери, атакуя такие цели, как аэродромы, железнодорожные узлы и склады в немецком тылу, что с тех пор в воздухе действовало только несколько бомбардировочных авиачастей, выполнвших тактические задания и не заходивших в глубь немецкой территории. Эти налеты были неэффективными из-за низкой точности бомбометания. Данные наблюдения подтверждает и майор Яхне.
Советские бомбардировщики редко получали стратегические задания. Основная причина — негативное отношение к таким операциям советского командования; другие — недостаточная подготовленность экипажей и их нелюбовь к полетам в глубокий тыл врага. Поэтому стратегические бомбардировки можно не рассматривать. Это подтверждает и подполковник фон Райзен, который в июле 1941 г. на северном участке фронта наблюдал бомбардировку немецкой базы Банак девятью советскими бомбардировщиками с большой высоты, единственную в том году атаку этой стратегически важной немецкой базы.
На основании всех вышеперечисленных высказываний немецких офицеров можно сказать, что: а) в соответствии со взглядами советского верховного командования, советская бомбардировочная авиация использовалась практически только над полем боя для поддержки действий армии, б) применение бомбардировщиков в стратегических операциях было скорее исключением, чем правилом; в) при выполнении русскими бомбардировщиками боевых заданий не отмечалось каких-либо устоявшихся тактических разработок, г) результаты, достигнутые советской бомбардировочной авиацией, отсталой в тактическом и техническом плане, были непропорционально малы по сравнению с понесенными потерями.
Существует много докладов немецких офицеров относительно того, как советские бомбардировщики выполняли подлет к цели, атаку и отход назад на базу. И хотя они отличаются в зависимости от оперативного района, типа целей, времени и других деталей, в целом эти донесения и рапорты дают очень ясную картину.
Существовали определенные различия между выполнением атак над полем боя и в тылу противника, что зависело в основном от высоты, с которой производилась бомбардировка, и от количества задействованных самолетов. Фон Решке, например, сообщает, что при выполнении тактических задач советские бомбардировщики в составе 6–8 самолетов и редко ходили к цели обычно на высотах от 600 до 800 м. и атаковали звеньями. Несмотря на то что полетный строй был достаточно плотным и применялись противозенитные маневры, группу быстро рассеивали немецкие истребители. Попав под зенитный огонь, группа упорно шла вперед, не рассредоточиваясь. Тяжелые потери были вызваны низкой скоростью и недостаточной маневренностью самолетов, а также отсутствием тактической гибкости у экипажей и лидеров групп.
Армейский наблюдатель — генерал-лейтенант Хуффман — полностью подтверждает эти выводы.
Капитан Кат описывает подобное поведение советских бомбардировщиков во время атак мостов через Двину 27 июня 1941 г. Весь день советская авиация проводила налеты группами в составе звеньев с разных направлений, действуя без истребительного прикрытия на высотах до 2000 м. Из-за спешки и нервозности при бомбометании бомбы ложились с большим рассеянием и практически не причиняли вреда. В этот день в данном районе было сбито 69 советских самолетов.
Капитан Пабст наблюдал схожую ситуацию. В один из первых дней кампании советские бомбардировщики весь день атаковали районы сосредоточения немецких войск небольшими группами по 2–4 самолета. Ни один из них не ушел от немецких истребите лей.
Пабст говорит об этих операциях, как о непродуманных и примитивных по немецким стандартам.
В прифронтовых районах советские бомбардировщики действовали небольшими группами по 3–9 самолетов, но при атаках немецких тылов группы были больше. Об этом упоминает полковник фон Хейманн, который также утверждает, что бомбардировщики выполняли налеты обычно в дневное время, заходя на цель со стороны солнца. Он добавляет, что привычка русских постоянно держаться ранее выбранных маршрутов подхода к цели, невзирая на оборонительные мероприятия немцев, приводила к потерям, которых можно было избежать.
По словам фон Хейманна, налеты на аэродромы и другие цели в немецком тылу обычно выполнялись на высотах от 3000 до 4000 м. группами от 3 до 25 самолетов. Как правило, использовался строй звеньев, часто с большими интервалами, машины летели на разных высотах — наиболее невыгодное построение при атаках немецкими истребителями сзади. Бомбардировка, обычно бомбами среднего калибра, осуществлялась с горизонтального полета, а уходили группы чаще всего на малой высоте.
Фон Хейманн упоминает об особенностях в поведении экипажей советских бомбардировщиков — строгое соблюдение строя и стремление не бросать поврежденные самолеты. Если подбитый самолет мог поддерживать нормальную крейсерскую скорость, предпринимались все усилия, чтобы поместить его в центр строя. За исключением нескольких первых недель компании, атакующие советские самолеты всегда имели истребительное прикрытие.
Эти наблюдения за действиями советских бомбардировщиков подтверждаются многочисленными свидетельствами немецких командиров, служивших на разных участках фронта.
Опыт JG-54 указывает на то, что в первые дни кампании советские бомбардировщики действовали преимущественно звеньями на высотах около 2000 м. и без истребительного сопровождения и что атакующие группы, как правило, полностью уничтожались немецкими истребителями и зенитным огнем. В последующие недели и месяцы налеты на немецкие тылы осуществлялись на высоте около 3000 м. небольшими группами до шести самолетов, но иногда и более крупными группами и всегда-с истребительным сопровождением. Группы Пе-2, в частности, прекрасно поддерживали дисциплину строя и прикрывали друг друга точным огнем.
На первых этапах войны при атаках немецких истребителей советские бомбардировщики выстраивались в тесную линию или клин, чтобы обеспечить плотный огонь назад, для защиты от атак противника. К концу 1941 г. они переняли немецкий стиль полетов звеньями так, чтобы каждое последующее звено летело несколько выше, чем предыдущее. Однако, похоже, при атаке со стороны немецких истребителей общим правилом для советских бомбардировщиков было либо упрямое продвижение по выбранному маршруту, либо немедленное пикирование до бреющего с попыткой уйти на свою сторону.
По словам генерал-майора Уэбе, бомбардировщики/, атаковавшие цели в прифронтовых районах, сбрасывали бомбы (обычно среднего калибра или небольшие осколочные) с горизонтального полета, а затем на повышенной скорости уходили в сторону фронта. Точность была низкой, и большое количество бомб часто падало на свои войска.
Адмирал Мозель сообщает, что в рассматриваемый период русские не проводили систематических запланированных ударов по морским целям, а ограничивались случайными налетами небольших групп днем и в хорошую погоду. Из-за своеобразной манеры выполнения этих атак, низкой летной дисциплины и плохой навигации достигнутые результаты были нулевыми.
Полковник фон Бойст оценивает численность советских бомбардировочных групп в среднем в 10–20 самолетов. По его словам, поддержание строя в полете было лучшим достижением советских пилотов. Это являлось важной чертой в действиях советских бомбардировщиков, позволяющей организовать противодействие немецким истребителям. Во многих случаях только ведущий советской группы и его заместитель имели информацию, необходимую для выполнения задания. Все остальные самолеты просто следовали за командиром, сбрасывая бомбы при обнаружении цели или по знаку ведущего. Таким образом, единственной задачей этих экипажей было удерживаться в строю, отбиваться от немецких истребителей и по сигналу командира отбомбиться. Причиной такого состояния дел могли выступать плохая подготовка экипажей и желание советского командования обеспечить неукоснительное выполнение задания.
Фон Бойст также отмечает, что тактика оборонительных действий во время нападения немецких истребителей состояла в том, что самолеты летели плотным строем, который позволял организовать сосредоточенный оборонительный огонь. Попав под зенитный обстрел, группа упорно шла вперед без каких-либо попыток уклониться. Если немецкой обороне удавалось рассеять группу или сбить ведущего, — это обычно приводило к потере всех самолетов.
В то время как приоритет в действиях штурмовиков над полем боя вытекал из самой природы этого рода авиации, стремление советского командования использовать для этих же целей и бомбардировщики не учитывало специфику бомбардировочной авиации. Тот факт, что русские использовали последнюю так же, как и штурмовую — в прифронтовых районах для поддержки наземных войск, подтверждается многочисленными наблюдениями немецких офицеров. Поскольку воздействию этих ударов подвергались в первую очередь наземные силы, мы процитируем сначала армейских командиров.
В отношении действий бомбардировщиков на северном участке фронта генерал-лейтенант Франкевитц сообщает, что на начальных этапах кампании русские ограничивались только частыми ночными беспокоящими налетами, особенно в районе города Нарва и против мостов через реку Нарва. Эти налеты были весьма неприятны, но не причиняли реального ущерба. Только в начале декабря русские стали более активны в проведении бомбардировок и штурмовок шоссе в немецком тылу силами от одного самолета до звена. Хотя эти удары не имели решающего влияния на тактическую обстановку или ситуацию со снабжением, тем не менее они сопровождались определенными жертвами с немецкой стороны и влияли на состояние духа войск.
Оценивая ситуацию в центральном районе фронта, подполковник Вольф сообщает, что в первые дни войны численность групп советских бомбардировщиков составляла от ше