Здесь кажется намного уютнее, чем в особняке Кинга.
Когда мой взгляд возвращается к Эйдену, он смотрит, как я осматриваю пространство, нахмурив брови, будто пытается взломать код.
— Это твоё? — спрашиваю я легким тоном, пытаясь рассеять напряжение.
— Это Meet Up.
Оу.
Итак, это то самое место, о котором я так наслышана.
По сути, это секретное убежище для четырех всадников и начинающих игроков Элиты.
Все в КЭШ говорят об этом месте, как о тайном обществе или что-то в этом роде, но это, вероятно, потому что доступ разрешен только избранным игрокам.
— Зачем ты привез меня сюда?
— Чтобы никто не помешал.
Я сглатываю, глядя на него, чтобы понять его настроение. Однако это чертово бесстрастное лицо не ускользает.
Если бы только он был немного более доступным. А он как камень. Неизменный и неподвижный.
Я боюсь ответа, но все равно задаю вопрос.
— Не помешал чему?
Он садится на диван, широко расставив ноги, и кладет локоть на подлокотник. Он опирается на кулак и продолжает наблюдать за мной.
То, как его металлические глаза впиваются в мои, сулит неприятности.
Много неприятностей.
— Ты выяснила, за что тебе придется заплатить? — он спрашивает нейтральным, низким тоном.
Я инстинктивно делаю шаг назад, чтобы не оказаться на расстоянии вытянутой руки.
Коул и Ронан были правы. Спокойная сторона Эйдена гораздо страшнее, чем его разъяренная.
Его спокойная сторона — это фасад, который он так хорошо усовершенствовал, чтобы вы чувствовали себя в безопасности, прежде чем он набросится и съест заживо.
— Не знаю, о чем ты говоришь, — говорю я самым уверенным тоном.
— Вот мое мнение, милая. Думаю, ты точно знаешь, о чем я говорю, но разыгрываешь карту невежества.
— Я действительно не понимаю.
Он прищуривается, прежде чем вернуться к своему бесстрастному лицу.
— Что насчет одного новенького, которого ты пихала мне в лицо?
Ох. Дерьмо.
Он поднимает пальцы вверх и считает, начиная с большого пальца.
— Ты надевала для него красивые платья. Красилась. Душилась. Села в его машину. — он замолкает, подняв только мизинец, и его глаза темнеют до пугающего цвета. — Ох, и ты позволила ему прикоснуться к тебе.
Я делаю еще один шаг назад.
Это правда, что я хочу быть сильной и постоять за себя, но я не идиотка.
Эта сторона Эйдена пугает меня. Не хочу оказаться на стороне того, что его демоны планируют прямо сейчас.
Я должна быть умной в выборе своих битв.
И в этой битве я не одержу победу.
— Ты позволила ему, блядь, прикоснуться к тому, что принадлежит мне. — его голос повышается на октаву с каждым словом.
Черты его лица заостряются. Словно я нажала на кнопку и пролила свет на демонов Эйдена.
Я вывела их из тени. Они смотрят на меня с безумным гневом и собственнической одержимостью.
И я знаю. Я просто знаю, что я должна бежать.
Назовите это интуицией или настойчивостью в себе, но я чувствую это всем своим существом.
Мне нужно сбежать от него.
Что бы он ни хотел мне сказать, это может подождать, пока его не будет окружать убийственный мрак.
Я разворачиваюсь и бегу, у меня перехватывает дыхание.
Я не успеваю сделать и трех шагов, как чья-то рука тянет меня назад. Вскрикивая, я падаю на диван головой вперед. Удушающая тяжесть обрушивается на мою спину, полностью накрывая сзади.
Дрожь пробегает по венам, и мое лицо почти взрывается от жара.
— Э-Эйден… ч-что ты делаешь?
Он убирает выбившуюся прядь волос с моей щеки с нежностью, которая пугает меня.
— Помнишь, что я сказал, когда ты спросила меня, что я сделаю, если ты изменишь?
Я судорожно втягиваю воздух. Словно я задыхаюсь.
Он кусает раковину моего уха:
— Ответь мне.
— Что ты не бросишь меня.
Мои губы дрожат.
— Я передумал.
— Т-ты передумал? Ты оставишь меня?
Почему, черт возьми, мое сердце сжимается при этой мысли?
— Я никогда не оставлю тебя, милая.
— Но... — вдыхаю аромат кожи дивана. — Ты сказал, что передумал.
— Я не оставлю тебя, но я заставлю тебя платить за каждый раз, когда я останавливал себя от того, чтобы вырвать его сердце.
— Эйден...
— Ты приняла мое молчание за одобрение? — горячо шепчет он. — Думала, что сможешь спровоцировать меня и просто уйти?
Мое дыхание становится глубоким с каждым его словом.
Меня надурили.
— Я дал тебе шанс проявить смекалку и вернуться в игру. Я дал тебе шанс сделать правильный шаг, но ты этого не хочешь, милая, не так ли? Ты хочешь, чтобы я сделал этот шаг за тебя.
— Я не изменяла. Это не измена, если, между нами, все кончено.
— Неправильный ответ. Думаю, мы должны сделать это, по-моему.
Он задирает мою юбку.
— Я не изменяла! — я кричу. — Я никогда не позволяла ему прикасаться ко мне.
— Но ты это сделала.
Он облизывает раковину моего уха, прежде чем кусает ее.
— Слезь с меня, — кричу я.
— Будь умницей, Эльза. Если ты заплатишь, как хорошая девочка, ты получишь то, что хочешь.
Некоторое время я остаюсь неподвижной. Я не сделала ничего плохого, чтобы заплатить, но если я скажу это, если я спровоцирую его прямо сейчас, то понятия не имею, что сделают его демоны.
Хорошо. Если он хочет секса, то я буду считать это благотворительностью.
Или, по крайней мере, это то, что я говорю себе, когда киваю.
Он слезает с меня, и от холодного воздуха у меня по голым бедрам бегут мурашки.
Я сглатываю, стискивая пальцы на диване в ожидании неизбежного.
Проходит пять секунд.
Десять.
Двадцать.
Я оглядываюсь назад сквозь свои спутанные светлые пряди.
Эйден сидит на стуле, опершись на локоть и пристально наблюдая за мной.
Я, спотыкаясь, принимаю сидячее положение, разглаживая юбку.
— И что теперь?
— Теперь, — он наклоняет голову. — Я трахну этот рот, милая.
Глава 16
Эльза
Я трахну этот рот, милая.
Мои губы приоткрываются в изумлении, когда Эйден встает. Он закатывает манжеты рубашки до локтей, обнажая намек на татуировки со стрелками. Они пульсируют от сильных вен на его предплечьях.
Он делает движение перед собой.
— На колени. — ни за что на свете. — Ты хочешь, чтобы я заставил тебя? — он приподнимает бровь. — Да? — проходит секунда. Две. Три. — Последний шанс, милая.
Если я подчинюсь его приказу, он снова отдаст меня на его милость. Он наступит на меня, как и раньше.
Я пообещала себе, что больше не буду принимать то, что он предлагает, пока нахожусь в лежачем положении.
Я верну то, что он заберет.
— Расскажи мне что-нибудь о себе, — выпаливаю я.
— Что-нибудь о себе, — повторяет он, все еще сохраняя бесстрастное выражение лица.
— Если ты хочешь, чтобы я взяла тебя в рот, то расскажешь мне то, чего больше никто не знает. Я хочу настоящего Эйдена, а не того, кто прячется за фасадом.
— Похоже, у тебя неправильное представление о том, что это переговоры — он подходит ко мне. — Не припоминаю, чтобы давал тебе выбор.
Требуются все силы, чтобы не забраться обратно на диван и не спрятаться. Это равносильно признанию поражения еще до старта. Если я хочу быть равной Эйдену, то мне нужен его уровень уверенности.
Или быть как можно ближе к этому.
Я поднимаю подбородок.
— Это я даю тебе выбор, Эйден. Или скажи мне, или заставь меня и трахни в рот оболочку.
Его левый глаз дергается.
Эйден не любит, когда ему угрожают, но это единственный способ, который я могу придумать, чтобы добраться до него.
До настоящего его.
Я ожидаю, что он заставит меня и подтолкнет к дороге без возврата. Поскольку я уже не доверяю ему, то если он сделает это, я действительно начну распадаться из-за него.
И по какой-то причине у меня болит грудь при этой мысли.
— У меня бессонница с детства, — говорит он тихим голосом, который я едва слышу. — Я провожу ночи, играя в шахматы, плавая или занимаясь в тренажерном зале.
Я обрабатываю информацию.
Теперь, думая об этом, каждый раз, когда мы с Эйденом проводили ночь вместе, я всегда просыпалась и обнаруживала, что он либо наблюдает за мной, либо готовит для меня ванну.
Я пришла к выводу, что это потому, что он всегда просыпался первым. Значит ли это, что он никогда не спал в те ночи?
Подождите.
— Ты крепко спал, когда в первый раз провел ночь в моей комнате.
— Это был один из тех случаев, когда я потерял сознание.
— Потерял сознание?
— Если я провожу два или три дня без сна, занимаясь спортом, плаванием и футболом, мое тело отключается, и я теряю сознание. Это единственный способ, которым я могу заснуть.
Я внимательно наблюдаю за ним. Он никогда не выглядит усталым. Черт, у него даже нет темных кругов под глазами, как у большинства страдающих бессонницей. Если бы он не сказал мне, что у него бессонница, я бы никогда об этом не догадалась.
Интересно, почему он не может уснуть?
Затем я вспоминаю сообщение, которое он прислал мне той ночью.
Что-то о..
Я вскидываю голову.
— Ты сказал, что видишь призрака, когда закрываешь глаза. Так вот почему ты не можешь уснуть?
Что-то мелькает в его взгляде, прежде чем он полностью скрывает его за бесстрастным лицом.
— Ты просила сказать тебе одну вещь, о которой никто не знает, и я сказал.
— Коул, Ксандер и Ронан не знают?
— Они подозревают, но не знают наверняка. — он указывает на пол перед собой. — Теперь твоя очередь. — когда я не двигаюсь, он говорит: — Сделка есть сделка, милая.
Хотела бы я получить от него большего, но я уже загнала себя в угол. Если я не выполню свою часть сделки, он никогда больше не откроется.
Сделав последний глубокий вдох, я встаю перед ним на колени.
Хочется думать, что он заставляет меня. Что даже если бы я заключила сделку, это является формой нарушения. По крайней мере, эти мысли заставят меня возненавидеть его.