В этом еще нужно покопаться.
Я просто надеюсь, что в конечном итоге не пожалею об этом.
— Могу я посмотреть библиотеку? — я обхватываю пальцами горячий шоколад. — У меня есть кое-какая домашняя работа.
— Дальше по коридору налево. — она показывает на картофель. — Извини, я не могу тебя провести.
— Все в порядке. — я беру свой рюкзак и напиток. — Спасибо за это.
— Дай мне знать, если тебе понадобится что-нибудь поесть.
— Будет сделано.
Сначала я пытаюсь подняться на верхний этаж, где, по-моему, находится кабинет Джонатана, но затем, двигаясь по коридору, я замечаю маленькие мигающие камеры.
Дерьмо.
Почему я никогда не замечала их раньше? И кто, черт возьми, держит камеры в своем доме?
Побеждённая, я направляюсь в библиотеку. Пространство настолько огромное, что почти поглощает весь первый этаж. Библиотека даже больше театрального зала — и это о чем-то говорит.
Ряды книг простираются настолько далеко, насколько позволяет зрение.
Старые книги. Большие книги. В твердом переплете. В мягкой обложке.
Черт, здесь даже есть несколько первых изданий.
Интересно, есть ли у них какой-нибудь Сунь-Цзы?
Три стола из темного дерева с мягкими креслами аккуратно расставлены в центре библиотеки. Место пахнет старой бумагой, и я не могу не вдохнуть этот аромат.
Я кладу рюкзак и напиток на стол и иду к деревянным рядам, пробегая пальцами по нескольким книгам, написанным на русском и французском языках.
Кто-то полиглот.
Опустив голову, я осматриваю угол на случай, если здесь притаились камеры.
Я не замечаю никакого мигания, но это меня не успокаивает.
Особняк Кингов обладает жутким качеством. Я все время нахожусь в состоянии повышенной готовности.
Я расслабляюсь, только тогда, когда Эйден рядом, но, возможно, это тоже ошибка.
Мое внимание привлекают несколько книг по психологии. Марго упомянула, что Алисия читала их Эйдену.
На днях Коул также упомянул, что книга по философии «Тошнота» принадлежит Эйдену.
Я достаю книгу в мягкой обложке о свете в сознании или что-то в этом роде. Впервые слышу об этом. Дж. Э. Хэмптон. Никогда не слышала о нем — или о ней.
Книга пыльная, так что к ней не прикасались годами.
Я открываю книгу.
Посвящение гласит:
Неизвестному. Тебе следовало убить меня.
Часть «Тебе следовало убить меня» подчеркнута красным карандашом.
Я открываю первые страницы и читаю. В книге говорится о ком-то, кто пытается найти свой путь после хронической депрессии. Я читаю несколько страниц и замечаю, что некоторые слова подчеркнуты красным, как на странице посвящения.
Потерянность.
Помощь.
Жизнь.
Живой.
Мертвый.
Это продолжается до конца книги.
Я достаю еще одну. В посвящении ничего не подчеркнуто, но внутри книги выделены похожие слова.
Безопасность.
Убийство.
Любовь.
Я вытаскиваю еще одну книгу, потом еще и еще. Почти одно и то же во всех книгах.
Затем я нахожу что-то другое.
Посвящение в другой книге гласит:
Джею, Спасибо тебе за спасение моей жизни.
Оно перечеркнуто красным, а под этим изящным почерком написано:
Тебе не следовало спасать мне жизнь.
У меня перехватывает дыхание. Это Алисия?
Я достаю около десяти книг и сажусь на стол, просматривая их.
Я нахожу посвящение, в котором говорится:
Бойцы. Оставайтесь в живых.
Под ним тот же изящный почерк.
Худшее, что вы можете сказать человеку, который хочет умереть, это остаться в живых.
Я сглатываю.
Значит, она была склонна к суициду.
Знал ли об этом Эйден?
Мое сердце сжимается при мысли о маленьком мальчике, ставшем свидетелем суицидальных наклонностей своей матери. Неужели она сделала что-то травмирующее в его присутствии?
Волна тошноты накатывает на меня при этой мысли.
Я еще немного перелистываю страницы.
Нахожу другое посвящение.
Моему сыну, ты придал смысл моей жизни.
Под ним линия, а затем улыбающееся лицо.
Мое сердце согревается, пока я не читаю надпись под этим.
Но я бы хотела, чтобы ты никогда не появлялся на свет.
Я моргаю, перечитывая снова.
Она сказала это о своем собственном сыне? Какого черта?
Книга старая и пыльная, и, похоже, ее никто не брал в руки после смерти Алисии. Бросив последний взгляд на свое окружение, я засовываю книгу в рюкзак.
Эйден может быть ублюдком, и я иногда ненавижу его, но я бы никогда не хотела оставить на нем такой шрам. Он не должен увидеть, что Алисия писала о нем.
Я знаю, что у нее, должно быть, были глубоко укоренившиеся проблемы с психикой, но это не дает ей права желать, чтобы ее сын никогда не появлялся на свет. Она читала все эти психологические книги, как так вышло, что она не знала, что подобные слова от его собственной матери могут оставить шрам на всю оставшуюся жизнь?
Я смотрю на часы. Дерьмо. Всадники скоро вернутся. Я с лёгкостью потратила целый час, копаясь в обломках, оставленных Алисией, но я должна идти.
Не хочу, чтобы Эйден застал меня в библиотеке.
Я кладу книги на место, беру свой рюкзак и возвращаюсь к Марго.
В тот момент, когда я сажусь на стул, потягивая холодный горячий шоколад, в дверь врывается Ронан.
— Я здесь, сучки! — кричит он своим фирменным восторженным тоном. Когда он встречается со мной взглядом, его улыбка становится шире. — Оу. Привет, Элли.
Я улыбаюсь, когда Ксандер и Коул с серьезным видом следуют за ним внутрь. Все они одеты в куртки Элиты, что означает, что они прямо с тренировки.
Ксандер бегает взглядом рядом со мной и вокруг меня, полагаю, в поисках Ким.
— Ким с Киром, так что ее не будет, — говорю я ему.
— Я и не спрашивал.
Он садится на стул и крадет одну чипсу Марго.
Да, верно. Конечно, Ксандер.
Я серьезно не понимаю, что, черт возьми, происходит между ним и Ким. Или если вообще что-то происходит.
— Где Эйден? — спрашиваю я, когда он не заходит.
— Ой, он... — Ронан потирает затылок.
— Он скоро будет. — Ксандер улыбается, заставляя ямочки появиться, когда хватает еще одну чипсу.
Я смотрю между ними, и ощущение, похожее на иглу, покалывает в затылке.
Что-то здесь не так.
— Куда он уехал? — я спрашиваю.
— Ну же, Элли. — Ронан кладет руку мне на плечо. — Давай наедимся чипсов.
— Он снаружи с Сильвер, — говорит Коул с совершенно бесстрастным лицом.
— Черт возьми, капитан! — Ронан почти кричит.
Ксандер бьет Коула в ребра.
— Тебе лучше быть готовым к гневу Кинга, мудак.
Я смотрю между ними тремя.
— Он действительно снаружи с Сильвер?
— Видишь ли, Элли. — Ронан неловко улыбается — что на него совсем не похоже. — Она сама себя пригласила. Не то чтобы Кинг хотел, чтобы она была здесь. Вовсе нет.
— Он также ее не остановил. — Коул выглядит пугающе спокойным, что это ужасает. — Ты должна увидеть сама.
Ксандер пинает его.
— Хочешь смерти, капитан?
Я их не слушаю.
Я несусь по коридору, мои мышцы напряжены, ноздри раздуваются.
Он привез ее сюда.
Сильвер здесь.
Я сказала ей держаться подальше от того, что принадлежит мне, разве нет?
Пришло время ей заплатить чертову цену.
Глава 22
Эйден
Куинс не захотела возвращаться домой.
Нэш вел себя, как маленькая сучка и отказался иметь с ней дело.
Его точные слова были: Убирай сам свой беспорядок, Кинг.
И вот я стою с Куинс перед ее машиной.
Дождь мочит нас обоих.
Так тому и быть, потому что она ни за что не войдет внутрь.
Эльза уже с недоверием относится ко мне, не добавляя в эту смесь Куинс.
После инцидента в бассейне я постепенно восстанавливаю ее доверие, но все будет разрушено, если в этом замешана Куинс.
Я могу справиться с этим, когда Эльза лжет самой себе. Я могу справиться с этим, когда она пытается быть политкорректной, но не могу этого допустить, если она полностью оттолкнёт меня.
— Ты сказал, что все исправишь. — Куинс топает ногами. — Ты обещал, Кинг.
— Я обещал тебе трахнуться.
— Но ты сказал...
— Я ничего не сказал. Ты все взяла на себя сама. — я смотрю на нее сверху вниз. — Игра была веселой, пока она длилась, но я больше не в игре.
— Ты не в игре? — она фыркает. — Значит, когда это тебе на пользу, ты полностью согласен, но, когда нет, ты просто бросаешь это?
— Именно. Поумней, Куинс. Все, что ты делаешь, это временное решение.
— Это не твое гребаное дело. — она скрипит зубами. — Я знала, что ты передумаешь из-за этой суки.
Я подхожу ближе, и она вздрагивает, прижимаясь к боку своей машины.
— Осторожно. Если ты назовешь ее так еще раз, я не оставлю тебя в покое, Куинс.
— Ты можешь надурить меня, Кинг, — рычит она, хотя ее глаза сверкают. — Знаешь, почему? Потому что дядя Джонатан на моей стороне.
Мой левый глаз дергается. Я борюсь с желанием ударить ее головой о капот машины.
Это из-за нее Эльза изменилась. Если бы она не была любопытной занятой особой, Эльза не выскользнула бы у меня из-под пальцев так, как она это сделала.
Куинс должны быть чертовски благодарны, что я достаточно ценю Нэша, чтобы не уничтожать ее.
Однако мое терпение имеет пределы.
Куинс играет в более крупную игру. Да, я поддерживал ее идею. Да, мне нравился вызов, пока он длился, но не больше.
Пришло время ей узнать свое гребаное место.
— Тогда, что насчет Нэша? — спрашиваю я нейтральным голосом.
Ее лицо искажается. Я ухмыляюсь.
Люди со слабостями не должны идти в бой.
— Как думаешь, на чьей стороне он? — я спрашиваю. — Если он узнает о твоих маленьких проделках, как думаешь, на кого он набросится? Предупреждение о спойлере. Не на меня.
— Не смей, Кинг.
— Тогда, блядь, исчезни, Куинс. — я нависаю над ней, расправляя плечи. — Это последнее предупреждение. Если ты будешь угрожать тому, что принадлежит мне, я уничтожу тебя, пока Нэшу не останется ничего, что можно было бы забрать.