Илия вовсе не имел дара предвидеть будущее. Но доподлинно знал, что будет, когда он вернется во дворец. Он просидел в тишине зимнего сада до рассвета, и солнце уже взошло над горизонтом, заливая восточную сторону дендрария сквозь мутные стекла. От разбросанной в буйной зелени красоты и тишины не хотелось уходить. Почти всю ночь король не спал, только продремал пару часов на жесткой лавке. Тело болело. Илия не сомневался, что в местах ушибов разлились синяки, что челюсть опухла. Он знал, что во дворце ждет удушающий список аудиенцией его близких. Все будут просить, советовать и возмущаться. А за пределами его семьи все еще живет королевство, у которого, кажется, теперь два недовольных событиями последних недель соседа. Илия в последний раз глубоко вдохнул цветочный аромат, встал и побрел обратно. Тристан нашел его сразу, но не совался внутрь теплиц: ждал у входа, спросил, что делать с Боной. Илия решил, что пока ничего, разве что запретить покидать дворец и вести переписки. Начал он с того, что пригласил медика, который обработал ему раны.
– Как поступим? – спросил Тристан.
– Возьми на себя сегодня весь Эскалот, а я разберусь с двором. Но сначала приму ванну.
Первой Илия навестил мать. Лесли, похоже, тоже не сомкнула глаз, а только роняла из них мутные от косметики слезы. Она не добавила подробностей, вчера то же самое говорил и Вельден.
– И когда это началось? – спросил Илия напрямую.
– Да ничего и не началось, – смущенно ответила Лесли.
– Ладно, когда ты узнала о том, что твой ухажер, – на этом слове он увидел, как мать поежилась, – имеет к тебе симпатию?
Она теребила какую‑то нитку в руках, очевидно, вырванную из обивки кресла, – знатно же она переживала.
– Восемь лет назад. Из того письма. – Послышался рваный выдох. – Он недвусмысленно объяснил мотивы… помощи.
– Изящный романтический презент, – Илия скосил лицо, и оно тут же заболело во всех местах, куда вчера его приложил Вельден. – Тело покойного супруга.
– Не говори так, – попросила мать и непроизвольно зажала ладонями уши.
– А ты все эти годы, стало быть, принимала его ухаживания?
– Нет, конечно, вовсе не принимала. Но мы разговаривали в пределах вежливости. Он же приезжал к тебе…
– Да нет, он приезжал к тебе. Я – так, за компанию, – возмутился Илия.
– Он признался только вчера, – уверила Лесли, хотя Гаро уже доложил, что Вельден бродил с королевой-матерью по саду и дворцу весь день, а Илия просто подоспел к кульминации.
– Вот это я удачно тебя навестил. Ладно, а ты что к нему испытываешь?
Лесли замялась. В одном Вельден прав – она выглядела блеклой тенью себя былой.
– Не знаю, – она передернула плечами, будто озябла. – Не осуждай меня – не за что. Но я знаю про Бону. – И она вспыхнула, оживилась. – Милый мой, доверчивый, честный мальчик! Мне так жаль тебя!
Вспомнив о сыновней боли, Лесли подсела к нему и принялась обнимать и баюкать. Она по незнанию касалась синяков под рубашкой, но Илия не стал ойкать и жаловаться.
– Забавно это: она меня тоже считает мальчиком и даже «жалеет», – вспомнил Илия.
Вдобавок к тому, что сам ластился, как кот, о ее руки, Илия улегся правой щекой на материнские колени, а она продолжала его гладить. Сидели они в молчании, пока Лесли не произнесла:
– Какой бы там Вельден ни приезжал, я всегда тебя выберу. – Она наклонилась и легонько чмокнула его в висок. – Раз он посмел так подло с тобой обойтись, пусть сам теперь живет с неразделенной любовью.
Пальцы Лесли перебирали его кудри, как струны арфы. Илия опустил набухшие веки и, прежде чем спокойно уснуть после долгой ночи бдения в теплицах, прошептал: «Спасибо». Когда он проснулся, Лесли ходила рядом по комнате и напевала. Следующий визит – к Ренаре. Кто еще ему подскажет, как поступить? Мудрая сестра ждала его, и создавалось впечатление, что она уже имеет ответы на его вопросы, однако готова терпеливо выслушать. Безусловно, они с Тристаном знали мельчайшие подробности и, скорее всего, тоже читали письма. Ренара призналась, что так и есть.
– Прости. Но нам же нужно было знать, что мы тебе несем, – объяснилась она.
Кивок Илии успокоил ее вину. Она теребила свою длинную рыжую косу. Илия только сейчас заметил, что ее веснушки из солнечных крошек молодости превращаются в размытый узор на коже, какой бывает у зрелых женщин. Они оба с ней уже в том возрасте, когда не положено так фатально ошибаться.
– Я не произнесу это вслух, но ты знаешь, какое наказание полагается, – непреклонно напомнила она. – Решаешь ты. Но прощать нельзя.
Король беспомощно развел руками, словно просил забрать его жизнь взамен на причитающуюся жизнь Боны. Он торопливо и пылко сказал:
– Я в том положении, которое так или иначе погубит меня. Прощу ее – потеряю все. А если казню, то можешь сразу садиться на трон, Ренара. После такого я долго не протяну.
– А о внешней политике ты подумал?
– О ней и думал, – ответил он. – Смерть Боны моментально отнимет у нас маннгерд, а Вельден приберет его к рукам в мгновение ока. Радожны, с которыми мы уже прочно сцепились зубами, в скорости нападут. Межа снова бунтует, им придется с ней что‑то решать, а нам – отвечать на их шаг. И я не сомневаюсь, что оба эти шага навстречу друг другу будут наступательными. – А потом Илия понизил голос: – И я не могу. Просто не могу. Осуждай меня, если хочешь, но у меня рука не поднимется такое подписать.
Ренара прошлась к окну и задернула штору. Илия, хоть и ухватил пару часов сна, все еще щурился от яркого света.
– Да все я вижу. Смысла нет тебя осуждать.
– Я знаю, что ты нашла выход. Помоги мне уже, не мучай, пожалуйста, – обратился к ней Илия.
Принцесса взглянула на поникшего брата, который из последних сил держался сконфуженный, понурый, пялясь в пол. И смилостивилась:
– Да, есть решение. Иногда смертную казнь заменяют ссылкой и заточением. Для таких случаев по северу Эскалота имеются маленькие старые замки-темницы. Там же погребены их прежние узники.
Медленно, но явно отказываясь, король мотал головой.
– Тебе претит и этот вердикт, но я знаю другое место. В целом там можно жить, но я бы сказала, это то еще наказание, – договорив, Ренара нахмурилась и плотно сомкнула губы.
Подняв на нее глаза, Илия сипло произнес:
– Трините…
– Лучший для нас выход: ее оттуда не спасут, ее там не убьют, в случае необходимости мы всегда сможем призвать Бону в столицу. Маннгерд будет в узде – у нас, считай, заложница. – Ренара говорила сурово и решительно, у Илии на подобный тон не хватало сейчас духа. – Феи, наконец, получат того, кто побывал в проливе Бланша, и часовщик сможет изучать аномалию. Хоть какую‑то пользу принесет… А Джорна ни за что не даст ей забыть, какой отвратительной королевой Бона оказалась.
Ренара стояла, скрестив руки на груди, непоколебимая, уверенная в верности решения и всякой верности, образ которой стоило блюсти, – война обещалась заявиться незваной гостьей к порогу вот-вот.
Король отдал распоряжения и не навестил Бону ни разу до выезда в Трините. А потом спонтанно, порывисто объявил, что тоже летит в Пальер-де-Клев. Ренара осудила его импульсивность, но вместо объяснений Илия протянул телеграмму. Пробежавшись глазами по нестройному ряд букв, принцесса удивленно глянула на брата и, извиняясь, признала:
– Значит, воистину срочное дело. Но если тебя это тяготит, отправь меня или Тристана.
– Сам поеду.
Бону уже отвели на ее место. Король намеренно взошел на борт другого самолета. После перелета самолеты посадили так близко к лесу, как могли, но идти к холмам предстояло еще пару часов. Весь путь до Долины Бона молчала, даже если шла неподалеку от Илии. Джорна встречала королевскую чету со всей своей свитой. Ее парадный вид неуместно смотрелся рядом с похоронным обликом короля, хотя в черное облачилась фея, а не он.
– Ваша Истинность, – Джорна присела в глубоком реверансе вместе со всем своим сопровождением. – Ваше Величество, – добавила она, обратившись к королеве, одарив ее наклоном головы и едва заметным книксеном. – Мы рады встречать вас в Долине, несмотря на все причины, которые вас сюда привели. Можете быть уверены, к королеве отнесутся должным образом.
Илию насторожили ее слова. Он инстинктивно сделал шаг, закрыв собой Бону, уже в движении осознав, как нелепо смотрится его жест. Улыбка тронула тонкую линию губ Старшей леди.
– Как и положено относиться к королеве Эскалота, – добавила Джорна. – Государь, нам необходимо обсудить важные вещи. Не желаете прогуляться? В холмах сегодня бродит ветер, и будет чудесно, если только он составит нам компанию.
Оставив всех позади, Илия и Джорна пошли через луг. Король подставил старой фее локоть, и та повисла на нем, идти ей давалось непросто даже с тростью и опорой на мужчину.
– Для начала позвольте выразить вам сочувствие.
– Никто не умер, мадам, – слишком серьезно ответил Илия и, устыдившись своей деланой сдержанности, позволил мимике изобразить малую долю терзающих его чувств.
– Даже если бы и умер… Подле вас всегда сэр Тристан Трувер. – Она придавила ладонью его рукав, словно впечатывая мысль. – Именно об этом я и хотела поговорить. О вас с Курганом, государь. Наверняка вы думаете, что это противостояние двух. Но если я скажу, что это не так и одна из сторон имеет численное преимущество?
– Не сомневаюсь, мадам. Кургана заметно больше, – король безрадостно хмыкнул.
– Я говорю не о Кургане, а о благословенном Эскалоте, – туманно протянула Старшая леди. – Тристан славно потрудился: в нашем королевстве живут ныне несколько пробудившихся героев – и все у вас на службе.
– Ренара мне намекнула.
– Вот. – Джорна раскрыла руку ладонью кверху, словно зажимала в кулаке призовую идею, но там оказалось пусто.
– И чем, простите, ветхие истуканы и устаревшие танки помогут в грядущей бойне с новыми технологиями, которые усердно улучшали радожцы?
Они утопали по бедра в траве. Назойливая предвечерняя мошкара роилась и липла к прелой коже.