Рэй Олдридж. Стальные псы
Ray Aldridge. Steel dogs.
“Fantasy & Science Fiction”, 1989 September, p. 6-31. Art by Greg Scott.
Перевод 07.2021
ААНДРЕД ЖДАЛ, втиснувшись в выходном шлюзе, вместе с конем и собаками. Воздух в маленьком помещении был плотен от вони машинного масла, озона и гидравлической жидкости. Собаки волновались, их тела постукивали друг о друга, металлом о металл, издавая оглушительный грохот.
– Тише, собачки, – сказал Аандред, стараясь, чтобы его грубый голос звучал успокаивающе. – Знаю, знаю, Дроам сегодня немного медлительней, чем обычно, но скоро, скоро…
Собаки притихли в ожидании, лишь изредка нетерпеливо вздрагивая и приглушенно поскуливая.
Аандред открыл панель, вмонтированную в предплечье, и взглянул на располагающиеся там индикаторы. Все они источали ровный зеленый свет, за исключением случайного янтарного мерцания того, который контролировал обонятельный датчик Умбер. Не настолько плохо, чтобы заставить Умбер остаться, подумал он. Умбер была милой, не скандальной собакой; она останется со стаей, даже если ее нос совсем откажет ей.
Заговорил Дроам, используя прямой режим:
– Готов, Охотник?
Аандред ненавидел звучание голоса замка в своей голове; это было непрошенное вторжение, напоминание о том, что он является собственностью Дроама. Сегодня голос казался чуть менее елейным, чем обычно. Аандреду почудились, что в ровных его тонах проскальзывает дрожь тревоги. Хорошо, подумал он. Мучайся, чудище. Бойся. Но ответил он только:
– Да.
Аандред запрыгнул на своего коня – громадного, великолепно изготовленного из темной стали. Он зафиксировался в седле, опустив рычаги, запирающие бронированные тросы в их каналах. Собаки заволновались, зашевелились, и конь испуганно дернулся. Аандред выбросил руку и ударил кулаком по его затылку. Посыпались искры, но конь успокоился.
– Идиот, – пробормотал Аандред.
Конь был воплощен из вроде бы благородного животного, но если бы Аандред ездил на нем каждую ночь еще семьсот лет, он бы ему все равно не стал ближе. И конь никогда не полюбит его; в отличие от собак, он был либо слишком глуп, либо слишком чуждым по природе, чтобы у него сформировались подобная привязанность.
Над выездными воротами загорелись сигналы готовности – сначала янтарный, а затем зеленый. Ворота с грохотом распахнулись. Охота вырвалась под свет звезд, собаки громко залаяли, с грохотом стукаясь друг о друга. Звук стал оглушающим на некоторое время, пока стая не начала вытягиваться цепочкой по заросшей дорожке, ведущей вниз, на Зеленые Равнины. Аандред бросил взгляд назад, на замок: Дроам неясно маячил серой громадиной, перекрывая свет звезд; тысячи витых башен напоминали шипы на спине рассерженного ежа. На миг зрение Аандреда затуманилось – такова была сила его ненависти. Он вздрогнул, выпрямился в седле и сконцентрировался на Охоте.
Аандред не любил коня, но ему нравилось ездить на нем. Смерть и воплощение Аандреда семьсот лет назад сузили круг доступных развлечений, а время истерло многое из того, что осталось, но быстрая езда не потеряла своего очарования. Яростная скачка под черным небом вслед за дюжиной псов, прохладный встречный ветер шевелит металлические пряди его волос, развевается широкий плащ, несется навстречу земля, уши закладывает от нетерпеливого лая стаи… да, это было по-прежнему здорово. Он мог бы и захохотать от восторга, но смех его был безумным ревом, какой и должен быть у Мастера Охоты. Это больше не доставляло ему радости.
Голос Дроама вновь наполнил его голову.
– Спускайся к наветренному берегу, Аандред. Именно там тролль видел, как они вышли на берег.
Аандред коснулся луки своего седла, и Кримзон, вожак стаи, свернул на тропу, ведущую к морю. Тропа шла по осыпающемуся обрыву, часто пропадая в промоинах. Охота, с безрассудной удалью, перескакивала через эти провалы. Аандред наслаждался риском. Если конь не удержится на ногах, внизу в прибое его поджидают острые камни; падение будет достаточно сильным, чтобы разорвать даже металлическое тело Аандреда. Он заревел от восторга, но тут же вспомнил о собаках, и его удовольствие испарилось, сменившись беспокойством. Он снова коснулся луки, и Кримзон замедлил шаг, двигаясь с большей осторожностью.
– Хороший пес, – шепнул Аандред.
После того, как они добрались до слежавшегося песка у подножия утеса, он снова дал собакам возможность размяться, и они подняли яростный лай. Охота с грохотом неслась на север по узкому берегу; над Островным Морем поднималась красная луна.
Аандред уже почти забыл о своей цели, когда прозвучал голос Дроама:
– Аандред, слушай – вот твои инструкции, – сказал замок. – Убей их всех, кроме одного. Одного оставь в живых, чтобы я мог его допросить.
Аандред нахмурился.
– Как они вооружены? – спросил он, думая о собаках. Он удивился, почему ему не пришло в голову спросить об этом раньше. Я слишком долго был мертв, подумал он.
– Тебе не о чем беспокоиться. Нет ни энергетического оружия, ни взрывчатки. У них не будет времени копать ловушки, устраивать завалы. Простая работа; смотри, не делай ошибок.
Аандред с силой стиснул хромированные зубы. Высокомерие Дроама до сих пор приводило его в бешенство, даже спустя столько лет. Это удивительный факт, если подумать, насколько бледными стали для него большинство других эмоций. Тем не менее, он выполнил приказ Дроама – заставил стаю бежать беззвучно и отрегулировал коня так, чтобы он двигался на бесшумных воздушных подушках. Ночь погрузилась в тишину.
Когда они достигли того места, где пришла с моря добыча, псы закружились вокруг основания скалы, подобно стальной волне. Они быстро нашли пещеру, где была спрятана лодка, и вытащили ее под свет звезд, разрывая и раздирая. Через несколько секунд от нее осталась лишь кучка щепок. Аандред немного пожалел ее. В то время, когда он был человеком, он с удовольствием имел дело с лодками, и эта показалась ему искусно сделанной и изящной.
Собаки уловили запах и помчались по берегу к тому месту, где сквозь ветки засохшего можжевельника струился небольшой водопад. Здесь скала разрезалась оврагом, который уходил вглубь мыса. Собаки бросились вверх по узкому провалу; лошадь с огромной скоростью понесла за ними Аандреда.
В овраге стояла плотная темнота, и Аандред переключил свое зрение в инфракрасный диапазон. Собаки превратились в бурлящие красные вихри в черноте; их вентиляционные жалюзи ярко светились. Он обдумал данные ему инструкции. Когда они настигнут добычу, он должен действовать мгновенно, иначе Дроам не получит своего пленника. Собаки были полны энтузиазма; они часто ломали зубы о бронированные бока воплощенных оленей, которые были их обычной добычей. Плоть и кости живых людей несравнимо мягче.
Они добрались до начала оврага и вырвались на открытую пустошь. В четверти мили от них вырисовывался край Заброшенного Леса.
Аандред снова притормозил собак и прибавил немного мощности коню. Поравнявшись с Кримзоном, он бросил взгляд в сторону вожака стаи. Кримзон скосил на него недоуменный глаз, словно задавая немой вопрос.
– Прости, малыш, – прошептал Аандред. – Только в этот раз.
Аандред достиг опушки леса в пятидесяти метрах впереди собак. Он мчался по еле видимой тропе и через несколько секунд достиг поляны, где расположилась добыча. Аандред прорвался сквозь заросли шиповника, огораживавшие открытое пространство, и с полдюжины Костекопателей обернулись на звук. Они тут же скрылись под низко нависшей черной ивой, кроме одного, который стоял на страже посреди поляны. Этот высокий худощавый мужчина направил на Аандреда арбалет и выстрелил.
Стрела попала в щеку и со свистом отскочила в лес. Аандред взревел от боли; стрела оставила в металле всего лишь крошечную зазубрину, но металл был плотно насыщен псевдонервными окончаниями. Ощущение было таким, словно щеку разорвали; он дернул поводья и направил коня на человека.
Когда Аандред проскакал дальше, часовой превратился в кровавые ошметки, кувыркающиеся у него за спиной.
Остальные Костекопатели до сих пор двигались не спеша: трое ползли в поисках укрытия среди деревьев, двое все еще тупо сидели под ивой. Лишь одна женщина, одетая в обтрепанные лохмотья, вскочила на ноги. Вместо того чтобы убежать, она бросилась вперед, замахиваясь на Аандреда какой-то дубинкой. Потому что она находилась наиболее удобно, он свернул в ее сторону. Дубинка безвредно скользнула по плечу коня, а в следующее мгновение Аандред подхватил женщину и поскакал, врезавшись в крону черной ивы. Два самых медлительных Копателя умерли на месте, а конь, гарцевал и притопывал, высвобождаясь из кроны.
Подоспели псы и все также молча рассыпались по поляне. Конь испуганно дернулся и Аандред чуть не уронил женщину к собакам. Как ни странно, она все еще извивалась и пыталась вырваться. Его металлические руки сжались. Она охнула и замерла.
– Правильно, – шепнул он, направляя коня от ивы. – Дроаму ты нужна не здоровой, а только живой.
Пока он говорил, собаки нашли оставшихся Копателей, и из темноты под деревьями раздались короткие крики. Все закончилось почти мгновенно, и собаки рысью вернулись на поляну, их морды чернели в свете звезд.
Конь прогарцевал боком, его копыта неприятно булькнули по останкам часового и женщину подбросило вверх. Аандред с резким, звенящим звуком нанес еще один вразумляющий удар по конскому затылку.
– Проклятая тварь, – пробурчал он, затем развернулся и поехал прочь из Заброшенного Леса, предоставив прибраться здесь троллям. Прошло много лет с тех пор, как тролли последний раз пробовали жаркое из человечины. Гостей, которые могли бы вместе с ними разделить угощение, не будет, но тролли и так насладятся ритуалом. Аандред допускал, что они, возможно, даже останутся благодарными ему.
Их благодарность ничего, кроме омерзения у него вызвать не могла. Из всех воплощенных, что населяли замок Дроам, тролли, по его мнению, имели самые гнусные души.