Глава 12. Вторая встреча
Я проснулась очень рано. За окном еще было темно, но сон отступил, будто испугавшись того, что ждет меня наяву. Я лежала с закрытыми глазами и чувствовала, как в груди копится странная, плотная тишина – будто ожидание письма, как в юности. Электронная переписка – это почти как настоящее письмо, которое несет в себе дыхание другого человека. Только вместо почтальона был ноутбук. И я знала, что внутри найду открытый чат. И новое сообщение. От него. Эмин снова писал. И я снова не знала, кем быть: собой или притвориться кем-то другим. Он ведь не узнал меня. Он думает, что просто случайно встретил женщину с похожим именем. И доверяет ей. Мне.
Я тихонько прошла на кухню, стараясь не разбудить молодежь, но за ноутбуком там уже работал Тимур.
Чайник наполнил комнату громкими звуками вскипающей воды и я заварила чай с мятой, как когда-то делала в Стамбуле. Аромат окутал с головы до ног и сердце сжалось. Память не спрашивает, когда ей возвращаться.
– Мам, ты начинаешь день не с кофе?
– Почему-то захотела чая с мятой. А ты встал так рано?
– У меня же теперь работа, надо успевать, чтобы и учебу не забросить.
– Это я тебе должна говорить, я же мама, а не ты.
Мы снова рассмеялись, как раньше. И одновременно оглянулись на дверь, за которой спала Милена.
– Тихо, а то разбудим.
– Ты счастлив? Она точна та самая девушка?
– Я бы не привел домой другую.
– Получается, скоро будет свадьба.
– Видимо, да. Но мне кажется, Милена боится этого. Надо дать ей время, у нее не самая лучшая семья у родителей и поэтому ее немного пугает идея брака, но нам пока не обязательно оформлять отношения. Я и так отношусь к ней, как к жене. И рад, что ты ее приняла.
– Я бы никогда не стала на пути твоего счастья, – я отвела взгляд в окно и сама того не желая вдруг вспомнила разговор с бабушкой Эмина Саидой. Меня передернуло. Я никогда не стану такой, как она. Я все сделаю ради своего мальчика.
– Расскажи о своей работе, – мне пришлось почти физически смахнуть тень возникшего в голове образа женщины в черных длинных одеяниях и сосредоточиться на красивых чертах лица моего Тимура.
– Да что рассказывать? Молодежный интернет-проект, ничего особенного. Просто его весь поручили мне и, кажется, я смогу неплохо зарабатывать, а ты знаешь как мы сейчас в этом нуждаемся.
Мы, не сговариваясь, снова перевели взгляд на закрытую дверь.
– А что это за организация? Расскажи про проект.
– Мам, надо работать, не могу больше. Еще успеть отправить все в офис, а потом быстро на занятия и хочу еще успеть забежать к Диме, я с ним практически и не виделся со своего дня рождения.
Я не могла возражать, Дима был другом детства с самого садика, и они не раз оставались ночевать друг у друга. Я была даже благодарна семье Димы, что свое девятнадцатилетие Тимур отметил у них на даче, ведь я сама тогда буквально провалилась в бездну навалившихся бед после смерти Кирилла Павловича. Но смущало, что раньше мы могли часами обсуждать с сыном все, что волновало. А теперь вся его жизнь была занята кем-то и на меня совсем не было времени.
Ароматом мяты, сочившийся из моей чашки, наполнил комнату и я открыла ноутбук. Сообщение пришло ночью. Интересно, который час сейчас в Париже?
"Не знаю, почему я начал писать тебе изначально, но теперь ты разбудила во мне старые воспоминания и это странно само по себе. Хотя, и глупо – ты ведь совсем другая. В тебе какая-то странная мягкость. Словно ты умеешь хранить. Даже чужие воспоминания."
Я долго смотрела на экран. Он чувствовал меня. Не узнал, но чувствовал. Я решила не разрушать этот хрупкий мост. Пусть так. Пусть думает, что это просто совпадение. Иногда маска позволяет говорить правду, на которую не решишься с открытым лицом.
В груди поднялась какая-то буря – и счастья, и боли. Словно раскрылось окно в прошлое. Окно, через которое снова подул ветер с Босфора.
Он все еще носит меня в сердце, хоть и не знает, что я – здесь, по другую сторону экрана.
Пальцы коснулись клавиатуры, губы тронула улыбка. Может, это и есть второй шанс? Не притворяться. Не спешить. Просто… быть рядом. Узнать его заново. Дать ему узнать меня. Встретиться снова – будто впервые.
Я напечатала:
“ Удивительное совпадение. И ее тоже звали Даша? Расскажешь про нее?”
“Тебе правда интересно? Женщины не любят старых историй любви.”
“Но у нас ведь не роман, и это дает свободу обсуждать все, что угодно. К тому же, мне отзывается твоя история. У каждого в прошлом свои секреты, которые не забыты.”
“И у тебя тоже?”
“И у меня тоже.”
“Расскажешь?”
“Может быть. Но сперва мы договорились послушать твою историю.”
“Тогда давай заварим себе кофе и представим, что я пригласил тебя поболтать, только не в кафе, а в “Shakespeare and Company” – тот самый книжный, где когда-то бывали Хемингуэй, Джойс, Фицджеральд… и где так хорошо говорить о жизни и потерянных в прошлом людях."
“Туда правда заходили Хемингуэй и Фицджеральд?”
“Тебе авторитетно об этом заявляет профессор литературы.”
“ Ух ты. Расскажи про это место, чтобы я могла себе его представить”.
"Дом для душ, потерянных в книгах и времени. Здесь истории дышат сквозь корешки книг и стрелки часов замедляются. Представь старинное здание с потертыми деревянными рамами на окнах и облупившейся зеленой вывеской над входом. Цвет краски на фасаде будто держит в себе запах дождя и сигарет 60-х.
Внутри – узкие проходы между высокими стеллажами, уставленными книгами до потолка. Тут нет симметрии, все неровно, хаотично, будто полки росли сами. Свет теплый, янтарный, как будто он проливается из старых ламп под потолком, а не светит. Пахнет старой бумагой, деревом и кофе.
Мы бы поднялись на второй этаж по красной лестнице со стертыми ступенями и устроились бы у окна… Из него видны шпили Нотр-Дама. Там можно говорить без спешки. О жизни, о потерях, о странных совпадениях. О том, как иногда чужая история отзывается в тебе так, будто была твоей. Там везде стоят старые пишущие машинки, на стенах портреты писателей, пожелтевшие фотографии.
Я по привычке прочту снова название над библиотекой, куда можно принести свои книги и взять чужие, а ты попросишь перевести, что там написано. Это место – убежище для тех, кто верит, что слова могут спасти. “
“Мне уже нравится. Что написано над библиотекой?”
“Там висит табличка с надписью: "Не будь негостеприимным к незнакомцам, ведь они могут оказаться ангелами в маскировке".
Я задохнулась и перевела тему:
“Нас пустят туда сейчас? На моих часах только 8.08, там наверняка закрыто.”
“У меня циферблат показывает 7.07, но это из-за того, что часы отстают на минуту. У нас ведь воображаемая встреча, так что закрытые двери нам не помешают. Зато мы будем там совсем одни.”
“Ты часто приходишь в это место?”
“ Бывает захожу. Иногда один, временами со студентами. ”
“Почему ты выбрал литературу?”
“Это очень долгая история и начинать нужно с самого начала, а мы еще даже не заварили кофе. Встречаемся в кафе через пять минут.”
Все еще продолжая улыбаться я вышла на кухню и отмерила две ложки молотого кофе для турки. Дверь распахнулась и на пороге, разрушая волшебство последних минут, возникла закутанная в плед, как в кокон, девушка Тимура. Уставшая, с растрепанными волосами. Она прошла мимо меня к кофемашине, лишь слегка кивнув. Все в ней говорило: не подходи, не спрашивай.
– Милена, доброе утро.
– Доброе, – пробормотала она в ответ. – Только ночь была адская.
– Что-то случилось? – я все же не удержалась, хоть и решила не вмешиваться.
– Да нет. Просто бессонница.
Я ничего не сказала. Снова. Хотя не понимала, что происходило. Когда мы только начали жить вместе в квартире, которую снял Эмин в Стамбуле, мне кажется, я даже спала, улыбаясь. Счастье захлестывало меня, словно волны, налетающие с Босфора. У них с Тимуром сейчас самое лучшее время, самая влюбленность, а она совсем без настроения…
Милена села на подоконник, медленно пригубила кофе, будто надеяясь проснуться не только физически, но и внутренне. Я смотрела на нее и думала: она совсем девочка. И при этом – непроницаемая. В ней все чаще проступало что-то, чего я никак не могла разгадать. Или не хотела…
– Вы вроде собирались сходить на фабрику к своей Ларисе и поговорить, чтобы устроить туда меня. Не хочется совсем сидеть на шее у Тимура.
– Я пока не решила, смогу ли попросить ее о чем-то. У нас непростые отношения. И к тому же сегодня я занята.
– Заняты? – Милена наморщила лоб и посмотрела на меня с сомнением. Я сосредоточилась на поднимающейся кофейной пене в турке и не стала отвечать. Не могла же я ей в самом деле рассказать, что у меня свидание на левом берегу Сены, в пятом округе Парижа – в самом сердце Латинского квартала, напротив Собора Парижской Богоматери, где сейчас я буду пить кофе с Эмином там, где когда-то сидел у окна Хемингуэй, вспоминая о том, что так и не успел поцеловать девушку.
Глава 13. В книжной тишине на левом берегу Сены
– Ты немного опоздала, – напечатал он. – Но я все еще здесь. В том самом книжном, рядом с окном. У нас с тобой есть полтора часа до того, как сюда нагрянет группа американских или китайских туристов, обожающая фотографироваться на фоне портрета Джойса.
– Как ты узнал, что я люблю сидеть у окна? – набрала я в ответ.
– Мне так показалось. У тебя все-таки встреча со знатоком книг. А значит – с тем, кто умеет читать между строк и замечать то, чего не видят другие.
Я сделала глоток кофе. Улыбнулась. Это была игра – странная, невозможная, нежная. Но, возможно, это единственный безопасный способ снова быть с ним.
– Что за девушка была та Даша? – спросила я.
– Необыкновенно чувствительная. Могла проснуться среди ночи и заплакать, потому что вспомнила детство. А потом записывать в блокнот, как звучит слово «ветер» на турецком и исписать три страницы.