Он замолчал, провел ладонью по моей щеке, как будто проверял, правда ли я настоящая:
– Я прилетел, потому что не мог ждать больше.
Я тихо рассмеялась сквозь слезы, сквозь все, что еще болело.
– Значит, ты следил за мной? Но как тебе удалось решить все с номерами?
– Не смейся. Я просто хотел быть рядом. Надеюсь, тебе понравились тюльпаны от Кемаля?
– Кемаля?! Вы что прилетели вместе? Вы до сих пор дружите?
– Нет, прилетел только я. Не знаю как ты выбирала отель, но ты забронировала тур в отель Кемаля. И когда я это понял, дальше все было просто.
– Неужели Тимур так просто все рассказал тебе?
– Сила рода. Мы знаем все на уровне тела, даже если у нас нет подтверждения. Мы просто знаем.
Я невольно улыбнулась сквозь слезы – так странно, так просто.
– Сила рода… – повторила я за ним и провела пальцами по его воротнику, будто убеждаясь, что это не сон. – Ты всегда так говорил.
Он мягко взял мою руку, поднес к губам, поцеловал костяшки пальцев – медленно, по одной.
– И ты всегда слушала, даже когда делала все наоборот, – он снова усмехнулся своим низким бархатом.
Я рассмеялась, но внутри все еще дрожало.
– А Тимур знает? Что ты здесь? Что ты – это ты?
Эмин отрицательно кивнул, не отрываясь взглядом от моего лица:
– Пока нет. Мы должны сказать ему это вместе. Такие вещи лучше приносить самому, а не через кого-то.
Я коснулась его щеки – под пальцами кололась щетина. Настоящий. Живой. Мой.
– Он все поймет. – Эмин сказал это твердо, почти по-отцовски. – У него твоя сила. И моя упрямость. Ему хватит. Нам хватит.
Я не ответила. Просто посмотрела на него так, будто могла все сказать без слов и мы оба знали: теперь между нами не останется ни одной стены.
Он прижал меня к себе и я услышала, как у него дрогнул голос:
– Beaujour, моя Даша. Мы дома.
Глава 39.Лед в апреле
Мы все еще стояли у распахнутой двери, когда кто-то тихо постучал со стороны террасы.
– Господа влюбленные! Можно? – раздался мягкий высокий голос. Кемаль. Он стоял с подносом: две чашки кофе, тарелка с фруктами и горячая турецкая лепешка.
– Если вы не возражаете, я решил, что вам нужен завтрак. Ну и… контроль ситуации, – он подмигнул Эмину. – Я рад, что для столь эпичного воссоединения вы выбрали мой отель. Двери дома Кемаля всегда открыты для друзей.
Я хотела что-то ответить, но рассмеялась раньше слов – просто тихо, по-детски, уткнувшись Эмину в плечо.
– Спасибо, Кемаль. Как всегда вовремя. – сказал Эмин, забирая поднос. И словно в шутку нарочито громко шепнул:
– Исчезни немедленно!
Кемаль окинул нас долгим взглядом и хмыкнул:
– Двадцать лет вы оба делали вид, что у вас все под контролем. Друзья и существуют для того, чтобы в нужную минуту оказаться в нужном месте и сделать пару правильных действий. – Кемаль ловко подхватил массивный ключ от двери между номерами и сунул себе в карман:
– Приятного отдыха в лучшем отеле города!
Когда дверь между нашими номерами окончательно растворилась в цветах и солнечном ветре, казалось, мы успели выдохнуть все за двадцать лет. Но этот выдох не был вечным.
Все началось с телефона. Я набрала Тимура сразу после того, как Кемаль ушел. Я еще не готова была рассказать ему правду об его отце, но мне нужно было просто услышать голос сына, знать, у него все хорошо. Но звонок сбросили. Второй – гудки и снова тишина. На третий я уже почти не слышала, как Эмин за моей спиной тихо говорит что-то про кофе и погоду. Мои мысли были снова в Москве рядом с сыном.
– Он сбросил, – сказала я, глядя на то, как ветер перебирает зеленые листья лианы, усыпанные нежно розовыми цветками.
– Возможно, он просто не может сейчас говорить, Даша. Он взрослый парень. У него могут быть свои дела. Знаешь, это так необычно вдруг понять, что где-то у тебя есть взрослый сын.
Я отвернулась к морю – не от Эмина, а от мысли, что через секунду могу расплакаться.
– Я двадцать лет жила с этим знанием. Для меня это не вдруг, Для меня это каждую ночь и каждое утро. Я всегда боялась, что однажды ты узнаешь и не простишь. И я всегда боялась, что однажды узнает Тимур.
Я снова нажала вызов – пустые гудки и автоответчик.
– Вчера вечером я списывался с ним, у него все было в порядке.
– Что он тебе написал? Покажи мне. Вдруг это что-то важное?
Эмин достал телефон, полистал переписку и открыл чат с Тимуром.
Обычные фразы, ничего необычного и вдруг я увидела фотографию – молодой Эмин, так похожий на Тимура в этом возрасте, стоял на фоне большого дома со смуглым мужчиной.
– Что это ? – почти вскрикнула я.
– Это дом, где я вырос и мой отец. Ты же должна помнить это место. Мы летали с тобой тогда… перед тем как … в общем, ты поняла.
– Эмин, я не понимаю… зачем ты отправил ему эту фотографию? – я впивалась глазами в текст простых сообщений, пока не нашла главное.
Тимур сам попросил Эмина прислать фотографию его отца. Это должно было что-то значить. Понял ли мой сын, что старый Тахир, отец Эмина, на самом деле его собственный дед. Почему он попросил прислать эту фотографию?
Я слишком хорошо знала своего сына, чтобы поверить, что это случайное любопытство. Тимур никогда не просил ничего просто так – он всегда собирал доказательства, проверял, делал вид, что верит, и только потом задавал вопросы. – Ты не спросил у него, зачем ему эта фотография? – голос у меня задрожал. Эмин пожал плечами. – Он написал: “Просто интересно увидеть. Мы такие разные. Я ведь прислал тебе фото с мамой.” Я был рад, что он сам выходит на контакт. Мне показалось, что это мостик к нашим общим корням и так будет легче потом ему все объяснить.
Я опустила голову. Мне показалось, что мир дрогнул и в нем прошла большая трещина.
– Даша, – тихо сказал Эмин. – Даша, смотри на меня. Ты ведь сама говорила: правда – это то, что нельзя удержать.
– Да. Но я не хотела, чтобы он узнал так. Я просто хотела удержать ее чуть дольше. Я хотела, чтобы он узнал от меня, от нас, а не так… – Я зажала ладонями лицо и позволила Эмину меня обнять. Он хотел что-то сказать, но не успел – мой телефон снова загудел. На экране появилось голосовое от Тимура.
Эмин сжал моё плечо, но я не могла пошевелиться. Палец сам нажал «прослушать».
Голос Тимура был ровный, глухой, без колебаний:
– Мама. Я все понял. Как ты могла столько лет врать? Как ты могла поступить так со мной? И с ним? Да кто ты такая, что решила все за нас? Ты лишила меня всего. Я всю жизнь считал, что у меня есть корни и характер. Пусть я не знал отца, но верил, что он у меня был. Я искал свои корни, писал в Архангельск. Я считал, что все выдержу, потому что во мне течет кровь суровых людей Севера. А оказалось, я дитя песков и солнца. Я больше ничего не знаю о себе. Ты украла у меня бабушку, ты украла у меня отца, ты украла у меня то, кем я был. Все. Я не знаю как теперь жить с этим.Я не хочу слышать объяснений. И мне все равно почему ты так обошлась со мной. Этот факт нельзя изменить твоим простым “извини”. Это не вернет мне 20 лет жизни в иллюзиях, это не закроет мои детские страхи и терзания, мои иллюзии. Я не вещь и не твоя собственность, хоть, возможно, ты так и считаешь. Не ищи меня. Я уезжаю в Архангельск. Мне нужно время. Не звони. Я сам решу, если буду готов тебя услышать.
Щелчок. Легкий и хрупкий, как трещина по льду – а за ним провал, в который я медленно оседала всем телом.
Эмин сжал меня сильнее, почти удерживая на ногах, и я слышала, как он тихо и глухо выдохнул:
– Мы справимся, Даша. Мы теперь вместе. И он поймет и простит.
А я только смотрела на телефон в своей руке, как будто он мог позвонить ещё раз – и сказать мне что-то другое.
Море шумело, Эмин держал мой локоть, чтобы я не упала прямо на этот солнечный пол террасы.
– Лед в апреле, – прошептала я. – Вот он.
– Он не сбросил тебя, Даша. – Эмин гладил мои волосы, как маленькой, – Ему нужно место, чтобы прожить это самому.
Я хотела возразить, и стала набирать номер Тимура.
– Нет, – сказал Эмин мягко, но так, что я не смогла сопротивляться. – Сейчас ему нужно время. Не мешай сыну принять эту правду, хотя я так и не понимаю как он мог все понять по простой фотографии с моим отцом.
– У меня такое ощущение, что я знаю ответ, – невесело кивнула я и набравшись смелости, набрала на номер Мэта.
– Мэт, привет, можешь говорить?
– Да, мы только пару часов назад приземлились в Архангельске и это просто что-то. Холод невообразимый, но такого свежего воздуха я еще нигде не чувствовал.
Я выдохнула. Значит Тимур там не один.
– Тимур с тобой?
– Он пошел побродить по набережной. А я остался в отеле.
– Как ваше расследование? – осторожно начала я.
–А Тимур не рассказывал? Я был прав!
– В чем?
– Ну насчет бабулечек. Наши поиски не прошли даром. Только представьте, одна из них, ее Федосеей Ильиничной звать, она нашла старые фотографии со студенческих лет!
– И…?
– И там на фото моя бабушка. Но не одна. Оказывается, она вышла замуж в Москве во время учебы. И вы не поверите… В общем ее жених откуда-то с Ближнего Востока. Можете себе такое представить?! А я то думал, она всю жизнь дальше Новогрудка не выезжала. Потом в школе в кадрах ее диплом московский нашел, ну и понеслось. Эта Федосея Ильинична была у них свидетельницей на свадьбе.
От меня не укрылось, как дернулся Эмин. Я не ставила на громкую, но он сидел так близко, что и без этого слышал каждое слово.
– Ты не знал, что у твоей бабушки второй брак?
– Шутите? Конечно, нет. Никто не знал. Она все скрыла, в Новогрудке все думали, что она просто училась там и потом вернулась обратно. Хотя и не понимали, почему она сперва говорила, что хочет остаться, а потом вернулась навсегда и даже не выезжала из нашего города.
Я чувствовала, как пальцы Эмина чуть сильнее вжались в мое плечо – он слушал Мэта так, будто слышал не слова, а собственное прошлое, которое вдруг вынырнуло в самом нелепом месте.