Сразу же отпрыгнул подальше, ожидая последнего выдоха зверя. Он метался из стороны в сторону, иногда слышались хрипы с тихим бульканьем. Животное шаталось, пару раз билось об острый выступ скалы, пыталось дотянуться языком до своей раны, снова подняло на меня глаза и прыгнуло из последних сил.
Получилось уйти от удара, снова, но упал, не ожидая этой атаки. Перекатился, приподнялся на руках и заметил уже лежащее на земле животное, с подергивающимися ребрами и потухшими глазами.
Видел, что мучается гатагрия, часто вздрагивает, тянется лапой, приподнимает и опускает крыло.
- Уходи, - пододвинулся вперед, занес кинжал для удара, но сзади послышался шум.
Я встал, обернулся и увидел обычную птицу, застрявшую в густой листве деревьев.
Вернулся к животному, сделал последний удар, облегчая его смерть и вырезал сердце, долго затем смотря на него.
Руки тряслись нещадно. Только сейчас прорвало платину всех эмоций, которые сдерживал во время сражения. Раньше не приходилось вот так убивать. Дрался, боролся, но не уничтожал живое существо.
С акортом получилось как-то иначе. Там было темно, все слишком быстро, спонтанно. А тут…
Я видел врага, по достоинству оценил его силу, заметил какой лапой чаще всего атакует и на каком расстоянии от земли примерно держит голову. Понял его желание убить незнакомца, вторгшегося в жилище, увидел голод в глазах и намерение не упустить такой лакомый кусочек. Я был всего лишь завтраком, который сам пришел в гости, свежим мясом для насыщения брюха.
Но оно каждый раз действовало по-новому. Сначала прыгало, потом атаковало в лоб, там наскакивало и пыталось загнать в угол. Не зря гатагрия считается одним из самых страшных хищников, ведь кто еще имеет помимо скорости, силы и реакции возможность так быстро менять способы атаки.
Страшное, опасное и беспощадное. Единственное хорошо, что такие редко забегают к людям. Чаще питаются другими животными, более крупными и мясистыми. У людей, как выяснилось, одни кости.
Подняться с колен оказалось довольно сложно. Даже отодвинуться от медленно растекающейся лужи крови было трудно. Меня словно выжали, высосали все соки. Не потому, что устал уворачиваться, а впервые убил большого зверя – слишком напряженно. Не чувствовалось жалости, скорби, ведь знал – это существо съело и уничтожило немало людей. Но держать недавно бившееся сердце в руках так долго… Видеть, как капают с него красные капли на серый камень, чувствовать запах крови… Сложно.
Как в тумане я поднялся, положил в заранее приготовленный мешок этот орган, бросил последний взгляд на мертвое тело, которое вскоре съедят другие проголодавшиеся звери, и ушел. Не смотрел толком по сторонам, когда добирался до нашего разбитого лагеря, не слышал лишние звуки вокруг, просто видел путь, по которому надо идти, и брел. Потом сидел на холодном камне, отдав перед этим мешок Охари, наблюдал за остальными пришедшими, которые выглядели не лучшим образом.
Почти никто не промолвил ни слова. Все молчали, переваривали пережитое, пытались забыть тот ужас и тихо ждали остальную подгруппу. Те должны прийти позже, после завершения встречи со своими гатагриями, воссоединиться с нами и снова отправиться в путь.
Такова будет моя дальнейшая жизнь. Именно в постоянных странствиях, скитаниях от одного черша к другому, иногда заходя в полл, чтобы получить там необходимые указания. И убийства бесчисленного количества разных тварей, которые зашли не туда, напали не на того, начали пугать народ и утаскивать кого-нибудь в лес, пустыню, болото или горы. А я должен буду идти по следам, находить и устранять. Возможно, стоило бы выбрать более безопасную работу, обосноваться среди людей, каждый день стоять на страже или управлять другими, как того хотел отец. Но обещание было дано с детства, намерения давно высказаны, а желание отступить от намеченного плана не появилось. Хоть так и сложнее, хуже, опаснее, но я давно готов. Знал, на что иду и сворачивать с выбранного пути не собираюсь.
Я просто мечтаю о тех временах, когда снова возродятся черлы. Чтобы любой человек мог ходить не только по связывающим путям, но и в леса, не страшась быть убитыми и съеденными заживо. Надеюсь, у меня получится хоть немного внести свой вклад в достижение этой цели. Сегодня, например, уменьшил на одно количество черных тварей в Калдиморе.
- Люмен, - послышался крик, от которого каждый из присутствующих поднял голову.
Сразу все выбежали на голос и увидели быстро приближающегося Драмена с чем-то большим на плече. Сперва я не поверил своим глазам, ведь это была Она. Девушка, которая должна была идти вместе с Тэпином, следовать за ним, не отдаляться.
Неужели так сложно с Ней справиться?
Драмен подбежал и опустил Ее на землю. Та выкрикивала бессвязные фразы, махала руками, ощупывала свой живот, мотала головой и смотрела на всех затуманенными глазами, явно ничего не видя.
- Что с ней? – чуть наклонился Герни.
- Не знаю, нашел шатающуюся по дороге к вам, - ответил ему Драмен, сразу же отходя к своему брату.
Мы начали осматривать одежду, прощупывать тело. Я нашел два шипа в боку, которые решил сразу не доставать.
- Смотри, - показал, чуть поворачивая девушку на бок, чтобы те торчали вверх.
Она начала хватать руками воздух, сжимала кулаки и подносила к груди, снова и снова проделывая одинаковое движение.
- Пожалуйста, - еле слышно прошептала девушка.
- Ничего себе, - Герни держал приподнятой рубашку, показывая мне полностью содранную кожу на пояснице.
Остальные стояли в стороне, Охари пристально следил за нашими действиями, а братья возбужденно о чем-то переговаривались, постоянно поглядывая на девушку.
- Пить, - послышался тихая просьба, возвращающая мое внимание к Ней.
- Это ландалум, - удалось наконец достать шипы, которые норовили выскользнуть из пальцев. – Но откуда?
Девушка подняла руку, потянувшись к моему лицу, от чего пришлось отклониться.
- Держи ее, - попросил единственного помощника, умеющего не только наблюдать за всем со стороны.
Постоянно двигающееся тело старались оставить на боку, чтобы поясница не дотрагивалась до земли, не беспокоя лишний раз. Но мы случайно задели рану, сразу слыша надрывный крик полный страдания и боли, замирая на пару секунд.
- У меня есть корень, - вспомнил я и начал доставать те клубни, что вчера решил оставить у себя.
Она снова начала махать руками, от чего каждый раз приходилось уворачиваться.
- За руки придерживай хоть.
Но Герни не мог их словить, не опустив при этом тело, которое пару раз чуть не перевернулось на спину. Драмен приблизился и быстро прижал верхнюю руку девушки к боку, а вторую к земле, не давая им больше шевельнуться ни в какую сторону. Я поднял ненадолго на него взгляд и кивнул, безмолвно благодаря.
- Кира, открой рот, - сказал он.
Но девушка не слушалась. Пришлось насильно раздвигать челюсть и вливать сок ландалума, не давая при этом выплюнуть. Она еще пару минут буянила, изворачивалась, но вскоре обмякла, проваливаясь в глубокий сон.
- У тебя есть мазь? – посмотрел на Герни.
- Да, в сумке, - кивнул он, но продолжил придерживать девушку.
- Дай я, - подошел Люмен, отодвинул книгария и слишком неаккуратно перевернул пострадавшую на живот.
- И без тебя справимся, - перехватил его руку, потянувшуюся к ободранной спине.
Хоть Она и спит, сейчас ничего не чувствует, это не значит, что можно вот так обращаться.
- Уже, я заметил, - фыркнул он, освобождаясь.
- Люмен, - чуть ли не прорычал я.
Не хотелось, чтобы он даже притрагивался к девушке. Не знаю почему, но теперь яростно не желал вообще никому Ее доверять. Снова видеть, как страдает из-за чьей-то безответственности… Нет уж, хватит. Сам проведу, доставлю домой и поговорю с родителями, чтобы больше не отпускали девушку так далеко одну. А если живет не в Кловерке, то у меня как раз целый месяц скоро будет свободен.
- Арикан, - беловолосый ответили мне с похожей интонацией.
Всего лишь одно слово, мое имя, полное, без сокращения. Но оно было подкреплено взглядом полным неприкрытой ненависти, словно мы с ним давно стали врагами, много лет воюем и никогда не прекратим. Не удивлюсь, если в моих глазах он прочитал такое же отношение.
Впервые мне захотелось подраться. Мы не спорили, ничего не говорили. Просто долго смотрели друг на друга, испепеляя взглядом. Еще немного, и лес вокруг начал бы гореть, но мы все равно продолжили бы, не уступая друг другу.
- Пускай, Ари. Не надо, - меня толкнули в бок.
Только тогда я оторвался, отодвигаясь и смотря на Герни.
И вправду, чего это я?
Отошел назад, не спуская глаз с девушки, поясницу которой начали сразу же покрывать белой заживляющей мазью. Оперся о дерево и стоял, пристально наблюдая за Люменом.
С чего вдруг такая забота?
Он проделывал все довольно быстро, просто чтобы выполнить. Но это не убирало того факта, что именно старший брат наносил мазь, хотя мог и дальше стоять в стороне. Накрыл сверху тканью, взял Ее на руки и положил возле камня, на который без промедления сел. Мне с трудом удалось сдержаться, чтобы остаться стоять на прежнем месте, видя небрежное отношение в каждом движении Люмена.
- Так значит Арикан? - кто-то всезнающий нашел то, о чем раньше не догадывался. - Интересно.
- Тебе послышалось, - ответил, не поворачиваясь.
- Да брось ты. Было бы что скрывать, - отмахнулся он. - Смотри, остальные идут.
Вторая подгруппа приближалась довольно быстро, только не в полном составе. Я несколько раз пересчитал количество, но каждый раз оно оставалось не таким, на одного меньше, чем следовало.
- Глой умер, - с долей жестокости и без какого-либо сожаления проговорил о’Охари, приблизившись к нам.
И, что удивительно, пришлось сразу же выдвигаться в путь, даже не забирая тело с собой, не хороня его, просто оставляя там.
- Ребят, лучше б я этого не видел, - вскоре поравнялся с нами Рик.