Из военного ведомства гербы изымаются — снимаются со всех полковых вещей, кроме знамен (через некоторое время и знамена приобретают другой вид) и печатей. Печати, напротив, обязаны были изготовить только с гербом крепости или города, в котором стоял гарнизон. В 1784 г. во все крепости и гарнизоны, всем обер-комендантам и комендантам разослали указ сделать на местах печати: «Наипаче как со внесением во оные одних токмо гербов тех городов, которых они, обер-коменданты, суть… А в случае таком, естли в котором из сих городов гербов не отыщется или и вовсе еще нет, относились бы о доставлении их рисунков на те города гербов прямо от себя в Герольдию…». Напрасно коменданты некоторых крепостей высказывали свои сомнения относительно необходимости сочинения гербов для крепостей, ссылаясь на то, что крепость — «не город». Военная коллегия сняла этот вопрос, предписав. крепостям обращаться за рисунком герба в Герольдмейстерскую контору. Ввиду того что Герольдмейстерская контора не спешила посылать в крепости рисунки, некоторые коменданты составили их по собственному разумению и «по приличеству крепости». Например, комендант Енотаевской крепости внес в рисунок «государственный герб и крепость с Волгою рекою и тремя островами». На рисунке изображена не только крепость, но и такие детали, как дороги, ведущие из крепости в Астрахань, в Черный Яр, калмыцкие кибитки и т. д. Естественно, что подобный эскиз трудно было посчитать за символ крепости.
Еще более сложный рисунок представил комендант крепости Петропавловская Оренбургской губернии: в центре он поместил гору, над ней — корону, под ней — три звезды, обозначающие Троицкую дистанцию (в состав которой и входила крепость). Ниже композиции — простертая рука держит ключ, а под ней опять-таки на горе ружье и шпага, поставленные косым андреевским крестом, «что значить будет Петропавловская». Сопровождает «герб» еще и надпись по кругу.
Хоть составлялись эти гербы не профессионалами, а любителями, в них ясно прослеживается та же идея, что и в основной массе гербов, созданных в правительственном учреждении: присутствие знаков царской власти, отражение официальной идеологии Российской империи.
Составление гербов постепенно превращается в моду, в геральдике «пробовали себя» должностные лица, абсолютно несведущие люди присылали проекты гербов в Герольдию, чрезвычайно популярным стало сочинять местный герб у себя в городе или области.
Итак, городской герб в качестве знака, символизирующего отличие города от деревни, характеризующего город как самостоятельный административный центр с собственным управлением, был положительно воспринят русским обществом, что нашло свое выражение в самых различных проявлениях общественной жизни.
Однако в течение XIX в. идея городского герба как символа самостоятельности города теряла в глазах общества свою привлекательность вследствие несостоявшихся надежд на городское самоуправление, провозглашенное Городовым положением 1785 г. и не осуществленное в полной мере на практике. Об этом в следующей главе.
Глава VIГОРОДСКОЙ ГЕРБ И ДОЛЖНОСТНОЙ ЗНАК
В отделе нумизматики Государственного Исторического музея хранится любопытный экспонат. На металлическом жетоне надпись: «4-й части: квартала надзиратель», а в центре жетона — изображение герба города Твери. В той же коллекции имеются и другие знаки с городскими гербами: агента оценочной комиссии, городского контролера по канализации, базарного смотрителя. Как правило, все они датируются XIX в. На первый взгляд такое сочетание удивляет: с какой стати, должностной знак простого служащего несет символ города? Это ведь не городской голова, не член городской думы… Казалось бы, что в качестве символа «градского общества» городскому гербу следовало занять другое место, а уж если помещать его на знаке должностного лица, то это должен быть не иначе как «отец города». Тем не менее XIX век оставил нам много самых различных вещественных памятников, отмеченных городскими гербами. Кроме городских печатей, территориальный герб (городской, губернский, областной) изображался: на знаках должностных лиц; на печатях различных организаций и лиц, занимающих определенные административные посты; на пуговицах, погонах должностных муп-дпров гражданских служб и на кокардах их головных уборов; на памятных медалях и жетонах; на флагах местных любительских и профессиональных организаций; на пограничных, межевых и прочих знаках, разделяющих губернии, и т. д.
Городской герб превратился в подобие украшения. Однако не надо забывать, что украшение-то было особое: царский вензель, корона, скипетр и прочие символы царизма, вплетенные в рисунок герба, напоминали, подчеркивали, вбивали в головы людей идею о незыблемости монаршей власти. Делалось это при помощи визуальной пропаганды ее атрибутов.
Забегая вперед, отмечу, что на протяжении XIX в., вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции, институт герба использовался почти исключительно в целях укрепления идеи самодержавия, поддержания престижа царской власти; герботворчество включается в систему правительственных мер по усилению централизации и бюрократизации государственного аппарата. Но ведь городской герб — это прежде всего символ самоуправления города, его отличительный знак; он свидетельствует о значимости города в общественной жизни… Такое место (по крайней мере формально) отводилось городскому гербу согласно Жалованной грамоте 1785 г.
Преемник Екатерины II Павел I отменил пышный акт пожалования городу самоуправления, который в виде рассылки Жалованной грамоты и красочного герба ввела императрица. 5 августа 1800 г. он издал указ — составить в Герольдии «Общий гербовник городов Российской империи». Все подлинники городских гербов, утвержденных монархом, хранились отныне в Герольдии. Вместо Жалованной грамоты и красочного подлинника герба городу посылалась только копия. По-видимому, смысл подобной процедуры был таков: уничтожить даже мысль о самостоятельности города, которую последнему давали Жалованная грамота и герб как символы этой самостоятельности. Воля монарха — единственное, что может определять степень прав города.
Герольдия рассылает по городам копии гербов вместо жалованных грамот, но вынуждена прервать работу. К власти приходит новый император — Александр I— и восстанавливает Городовое положение, Жалованную грамоту городам. Герольдии приказано приостановить рассылку копий гербов и производить «заготовление и выдачу городам грамот по точной силе вышеизображенных 1785 и 1786 года указов». Одновременно указывалось «не останавливать… и сочинение из всех гербов общего городского гербовника для хранения оного при Сенате».
Однако в силу ли общей политики в отношении городского устройства и управления, проводимой правительством в первой половине XIX в. (исследователи правового положения русского города считают, что до 1846 г. Городовое положение конца XVIII в. не изменилось), в силу ли иных обстоятельств, но до 40-х годов XIX в. «Общий гербовник городов» так и не был составлен.
Только в 1839–1840 гг. в Герольдии решено собрать копии употребляемых городских гербов: их надлежало получить из всех губерний и уездов вместе с описаниями. Далеко не все губернии откликнулись на запрос, а некоторые города, как оказалось, вообще не имели гербов. Пора было, видимо, сочинить недостающие гербы, но Герольдия не проявляет особого энтузиазма в плане городского герббтворчества. Работу по сочинению гербов Герольдия намеревалась возложить на губернское начальство: пусть гербы составляют на местах «на основании исторических о каждом городе воспоминаний и других каких-либо местных сведений». Проходит время, и в октябре 1843 г. герольдмейстер Д. Н. Замятнин сообщает министру юстиции В. Н. Панину (который курировал деятельность Герольдии), что составление «Общего гербовника городов Российской империи» все еще не начато. Более того, в Герольдии даже нет рисунков городских гербов: несмотря на то что «подлинные высочайше утвержденные гербы городов должны храниться в Герольдии, но таковые, однако же, хранятся не в опой, по в Сенатском архиве, переплетенные вместе с прочими высочайшими указами». Это было большим неудобством, «ибо гербы те должны всегда находиться под рукою как для беспрестанных справок, так и для соображений при рассматривании сочиняемых новых гербов городам».
«Рассматривания» вновь не последовало, хотя министр юстиции лично указал Герольдии на необходимость создания городского гербовника, так как эта «обязанность не выведена из круга прямых ее занятий». Герольдмейстер оправдывался тем, что трудно-де извлечь рисунки гербов из Сенатскою архива, что средств у Герольдии мало…
Дело государственной важности — работа над подготовкой и выпуском «Полного собрания законов Российской империи» (далее: ПСЗ) — настоятельно требовало, чтобы Герольдия занялась проверкой помещенных в нем описаний гербов, составила недостающие гербы и т. д. Рисунки гербов, утвержденных и узаконенных как Приложение к ПСЗ, издали отдельной книжкой в 1843 г. В Герольдию после этого пришел список городов, вопрос о гербах которых оставался открытым. Ответ герольдмейстера был настолько невразумительным, что нельзя было понять: то ли гербов городам из списка не было дано вообще, то ли они не были утверждены установленным порядком.
Поскольку издание ПСЗ контролировалось правительством, Герольдия получила самые серьезные указания сверху содействовать унифицированию публикуемых в нем материалов о городских гербах. Особо отмечалось, что «если который-либо город, как, например, Астрахань и Газенпот, употребляют уже герб, усвоенный ему обычаем или начальством в старое время, то не сочинять для него нового герба, но подносить к высочайшему утверждению употребляемый им герб».
Оперативность, динамичность, четкость и планомерность действий по урегулированию и утверждению городских гербов — вот что требовалось от Герольдии. Соблюдение формы, четкой системы, которые кардинально не меняли суть многих предпринятых правительством Николая I мероприятий в различных областях государственной жизни, возводилось