– Истреблять? Это как же? Убиваете, насылаете порчу?
– Зачем? Все делается с помощью самих же людей. Ты, светлейший, задаешь странные вопросы. Будто сам не знаешь. Наше дело нашептывать людям дурное, а остальное они сделают за нас.
– Да знаю я все, тебя хочу проэкзаменовать. Пожалуй, ты действительно прилежный ученик. Только почему же ты нюхаешь цветы, слушаешь музыку, жалеешь гения? Сдается мне, какой-то у тебя изъян, мелкий лихоимец.
Мордаха Зета плаксиво сморщилась.
– Сам не могу понять. Зараза какая-то. Я из высшей касты чертей, данные у меня отличные, вырасту, стану правой рукой Себа, он сам однажды обмолвился. Себ хвалит меня, говорит, что я сметлив не по годам.
– Вундеркинд чертов, – кивнул Михалыч.
– Не выдавай меня, господин, очень прошу. Я постараюсь исправиться.
– Так зачем ты залез к нам в ванную, проныра?
Зет неожиданно сконфузился совершенно искренне.
– Я… я хотел взять кусочек мыла, – промямлил он, пряча глаза. – Они играли, кидались навозом, а мне совсем не нравится. Я целый час в пруду полоскался, но запах никак не отбить. Даже чесаться начал.
Он украдкой поскреб сухонькой обезьяньей ручкой саднящее место на смоляном боку.
– Да-а, точно ты, пострел, дефективный. Первый раз вижу такого чистюлю в рядах нечисти. Не трясись, я никому не скажу. Бери мыло и проваливай.
Зет бочком приблизился к Михалычу, осторожно, боясь прикоснуться, взял из его руки кусок туалетного мыла и чинно засеменил к двери, но прежде, чем выйти, обернулся:
– Можно еще спросить? – Получив поощрительный кивок, продолжал: – Зачем ты надел чужую шкуру?
– Мне так удобнее, – едва не расхохотался Михалыч. Зет несказанно его забавлял.
– Классно! Я бы тоже так хотел. Но такому нас не учат. Это умеют только высшие.
До свидания, господин, – вежливо попрощался чертенок и, исчерпав весь запас известного ему политеса, с облегчением дал стрекача.
Михалыч еще некоторое время задумчиво смотрел на приоткрытую дверь, затем взял щетку и стал сметать в кучку осколки.
Ярослав с утра засел за свой ноутбук, но, завидев Василия, предложил:
– Давай затаримся пивком и пойдем на речку, порыбачим до обеда. Я уже с ума схожу от безделья. Хотели задержаться здесь на два дня, а торчим вторую неделю. Кстати, ты не видел мою красную бейсболку? Мне ее пилот с «Формулы-1» подарил – именная. Я уже всех спрашивал, искал, где только мог, пропала бесследно.
Вася бейсболку не видел, поэтому Ярик вынужден был прикрыть лысину от солнца другой кепкой. Друзья взяли удочки, прихватили несколько бутылок пива и пошли через лес к реке, где не так-то просто оказалось найти безлюдное место. Горожане и туристы расположились вдоль берегов для пикника, в воде было много купающихся, в основном детворы.
Василий рассчитывал по пути добросовестно выполнить свои обязанности: надо было проследить, чтобы не разводили костры. Жара не спадала, днем доходило до тридцати пяти, поэтому опасность возгорания была велика.
Наконец нашли подходящее место и пристроились на берегу с удочками. Рыбалка, однако, не задалась, рыба, как видно, тоже разморилась и попряталась в глубоких плесах. Ярослав предложил раздавить по бутылочке пива – горлышки бутылок торчали из воды на мелководье.
Мужчины прилегли на траве в тени, смотрели вдаль, потягивая пиво. Пока лежали, небо на горизонте стало свинцовым, деревья качнулись под порывом ветра.
– Опять гроза собирается, – заметил Василий. – Хорошо бы! Ливень сейчас не помешает, а то парилка страшная.
Скоро солнце скрылось за большим облаком. За ним теснились более темные сердитые собратья.
– Надо идти, а то польет сейчас, – заключил Василий, не трогаясь пока с места.
– А ты говорил, орлы здесь не водятся, – лениво сказал Ярик: он взялся уже за третью бутылку.
– Не водятся, – подтвердил Вася. – Я что, своего леса не знаю?
– А вон кружит, это кто? Типичный орел.
Ярик указал пальцем вверх, Василий посмотрел в указанном направлении, ахнул и вскочил на ноги:
– Он! Точно он, черный коршун! Тот самый! Братан, очень тебя прошу, бросай все и помоги мне выследить разбойника. Посмотрим, куда полетит, хоть приблизительно.
– Так ведь хлынет сейчас, ты же сам сказал. Дождь еще полбеды, я грозы боюсь. Пошли скорее домой. Коршун твой как раз в ту сторону полетел.
Черная птица описала круг в пасмурном небе и взяла курс на восток. Рыболовы поспешили в том же направлении, держась опустевшего берега.
В округе потемнело. Тучи полыхали изнутри, вдалеке была видна косая сеть дождя. Коршун еще хорошо был виден в небе, но скоро начал снижаться кругами и пропал из вида.
– Где-то в районе усадьбы сел, – вел наблюдение Василий. – Недаром я видел его в сарае. Ничего, выследим голубчика.
Лесная дорога вывела их к усадьбе. Неподалеку на просеке стоял автомобиль – серый «фиат», внутри никого не было и поблизости ни души.
– Загулялись, что ли? – сказал Василий. – В грозу бродить по лесу – неудачная затея.
Когда они ступили на территорию усадьбы, упали первые капли дождя.
– Мне все-таки не дает покоя конюшня, давай осмотрим ее еще раз.
– А если он кинется на нас?
– Пальну в воздух из ружья. Испугается. Коршун – не курица, кое-какие мозги имеются.
На всякий случай друзья вооружились крепкими палками, чтобы при необходимости отбить атаку недружелюбной птицы.
В конюшне было мрачно, из узких окон сочился слабый свет. В заброшенном помещении еще сохранились перегородки между денниками. В проходе валялись деревянные ящики и пришедшая в негодность садовая утварь – старые грабли, лопаты, жестяные ведра, растрескавшийся резиновый шланг.
Снаружи гудел ветер, деревья шумели и гнулись со скрипом. По крыше барабанил дождь, с каждой минутой все яростнее.
Под крышей на стропилах птицы не обнаружилось, поэтому мужчины обследовали по очереди каждый закуток, впрочем, уже без всякой надежды на успех. Сумеречное освещение и завывание ветра настраивало на мистический лад. Обоим вспомнились ночные игрища в лесу, особенно – участники.
Мужчины дошли до конца длинного строения, когда заскрипели дверные петли. Храбрецы, под впечатлением воспоминаний, не сговариваясь, юркнули в ближайший денник и затаились.
Вошли двое. Ярослав и Василий сквозь щель между досками смогли разглядеть, что это, слава богу, обычные люди – прилично одетые парни в кожаных куртках, перчатках; куртки уже мокрые, блестящие от дождя. Один был постарше, другой – молодой, но какой-то облезлый.
– Собачья погода, – сказал старший, отряхивая брызги с рукавов. – Вчера специально смотрел прогноз, обещали небольшую облачность. Придется переждать ливень, потом двинем прямо в дом. Накрыть их в саду уже не удастся. Повезло… – он грязно выругался, – убрали бы тихо, по одному и без лишних проблем.
Ярик и Василий как раз собирались выйти из укрытия и составить компанию попавшим в грозу, но последние слова их насторожили. Они переглянулись, Ярик приложил палец к губам, но незнакомые мужчины больше не разговаривали, присели на перевернутые ящики и, видимо, собрались ждать, пока поутихнет ливень. Прошло полчаса.
– Будем сидеть здесь, как крысы? – прошептал Ярослав и приподнялся. – Пойдем выясним, о чем они толковали.
– Смотри, – сипло отозвался Василий и дернул Ярика за рукав.
Парни, за которыми они наблюдали, достали пистолеты, привинтили к ним глушители и встали наготове у распахнутых конюшенных ворот, как бегуны на старте.
Их силуэты четко вырисовывались на фоне непроницаемой стены дождя.
– Дай сюда. – Ярик потянул ружье Василия к себе.
Тот заартачился, вцепился мертвой хваткой в служебное оружие:
– Крыша поехала? Они тебя прикончат в два счета.
– Лучше ждать, пока они рванут в дом? Отдай, говорю.
– Не дам! Лучше звони Максиму, Михалычу… Надо их предупредить, пусть милицию вызывают.
– Дурень! Какая милиция?..
Препираясь яростным шепотом, они тащили друг у друга ружье. Если бы не шум дождя, бандиты давно бы услышали негодующее шипение в дальнем углу, но так как стояли они у самой двери, то и слышать ничего не могли.
– Господа, господа, успокойтесь, прошу вас, – произнес вдруг за спиной у спорщиков ржавый голосок. – Как вы, однако, не вовремя здесь оказались.
Ярик и Вася стремительно обернулись и увидели перед собой престранное существо – нечто похожее на обезьянку в черной бархатной шкуре, с шерстистыми манжетами на всех конечностях и пышным жабо вокруг шеи, с хвостом и в красной бейсболке, в которой Ярик опознал свою недавнюю пропажу.
Будь на месте наших героев Михалыч, он сразу узнал бы чертенка Зета, но поскольку ухарски сдвинутая на затылок кепка скрывала основной опознавательный признак – рожки паршивца, то и определить принадлежность расфранченного существа к бесовской породе было крайне затруднительно.
– Это что еще за говорящий лемур? – уставился на него Ярик. – И почему, собственно, в моей бейсболке?
– Твоя? А я и не знал, – не сморгнув, соврал Зет. – Я думал, она ничья, лежала себе, я и взял. Красное с черным шикарно смотрится.
– Да кто ты такой? – продолжал возмущаться Ярик.
– Черт, к вашим услугам. – Зет снял шапочку и с достоинством поклонился.
– Чур меня! – отмахнулся Ярик. – Что тебе надо, мартышка?
– Обижаете, сударь, какая же я мартышка? Любой бес из низшего сословия был бы счастлив иметь мое звание. Я черт, быть чертом почетно, это вам не какая-нибудь нечисть на подхвате или болотная шантрапа – лешие, вурдалаки, кикиморы. Черт – лицо приближенное к демону, когда я подрасту, стану правой рукой Себа.
– Я уже спекся от зависти. Кепку-то отдай, кабальеро.
– Как бы не так! – проворно отступил нахал. – Это мне плата за ваше спасение. Сейчас сами все поймете. Стой, Чаритта! – вдруг закричал он кому-то. – Их трогать нельзя, так господин приказал.
У мужчин перед глазами со свистом промелькнуло что-то гибкое, тонкое, раздался хлопок бича прямо под ногами, следом выступил из тени изящный, набеленный Чаритта в красных сапожках.