АВТОР
Егор сразу ну прямо тает от жалости.
Ребятам по фигу, продолжают выпендриваться.
А Егор сердится —
Этих игиловцев[39] он сразу просёк:
Сосредоточены, готовят бросок.
В пылу благородства
Егор хватает девчонку за руку, торопится.
Мимо туалета, через подсобку —
На байк, и – побоку автомобильную пробку.
По тротуару. Рёвом мотора пугает прохожих,
Сверкает на солнце проклёпанной кожей.
ЕГОР
(за рулём мотоцикла, оборачиваясь к Лиде.)
Думаешь, прошу меня обнимать?
Да ни в жизнь!
Просто крепче держись!
А чтобы тебе не наскучило —
Вопросами помучаю.
Во-первых, какие могут быть страхи у такой красавицы?
Во-вторых, чего это там мне в поясницу упирается?
Под платьем добыча в заначке?
Евро и баксов пачки?
А те четверо, что за нами чешут на джипе,
Мафия? Совсем как в рэперском клипе?
ЛИДА
Самой бы хотелось, чтобы это было кино.
Чтобы в поясе были зашиты банкноты. Но…
Там два брикета тротила.
(Мотоцикл начинает вилять. Егор едва справляется с управлением.)
ЛИДА
Запал открутила.
Волноваться не стоило.
ЕГОР
Ничего себе, успокоила!
Какой жесткач!
Сдетонирует так, что не потребуется врач.
ЛИДА
Запал у меня отдельно, в сумочке.
ЕГОР
Прикидываешься или в самом деле дурочка?
Сумка висит на боку
Шарах – и мерси боку!
Хороший подарок Ботанику на день рождения —
Тротиловый фейерверк: дым – и никакого свечения.
АВТОР
Егор срывает сумку с плеча пассажирки,
Обзывает ее последней дебилкой.
Скрипит зубами, от ярости стонет.
Швыряет сумку в машину погони.
Сумка, где был детонатор,
Ударяется о радиатор.
«Хонда» игиловцев задымилась
И затормозила.
По тротуару, тумбу с цветами сбив,
Егор уходит в полный отрыв.
Дворами и щелями до Обводного,
Где он снимал квартиру недорого
И ржавый гараж для своей «Ямахи».
Нешуточными были страхи.
У Егора даже подкашивались ноги.
Но когда за ними захлопнулась дверь его холостяцкой берлоги,
У него сразу возникло желание приобнять девчонку за талию.
Руку словно ошпарило —
Под чёрным платьем
(не платье, а какая-то хламида)
Было что-то твёрдое.
ЕГОР
Кроме шуток? Пояс шахида?
АВТОР
В ответ от девчонки – насмешливый излом брови.
ЛИДА
Нет, это не пояс шахида.
Это пояс любви!
АВТОР
Попросила отвернуться —
Скромница!
И переступила через свой «патронташ» также легко,
Как уличные девчонки переступают через свои колготки или трико.
ЕГОР
Ты не похожа на девушку горской веры.
ЛИДА
Мои предки – казаки и староверы.
Вместе с горцами делили хлеб и судьбу
И выступали во всех войнах.
Дед у Краснова служил. Отец погиб как вайнах.
ЕГОР
АВТОР
Глядя на Егора с преданностью собаки,
Она двигалась, будто к объекту атаки.
Ещё мгновенье —
И Егор ощутил лёгкое головокруженье.
Сизых волос дурман лавандовый
Так ему по мозгам ударил терпкостью адовой,
Что весьма кстати оказался тут
Полутораспальный батут.
Затем, представьте, ноги девушки захватывают вас,
Будто с одной стороны Северный,
а с другой – Южный Кавказ.
Вы теряете ориентацию,
как если бы выпили спирту стакан
А тут под вами ещё оживает спящий вулкан.
Обладание выносливостью горноспасателя
В этом случае весьма желательно.
Прохождение курса молодого бойца МЧС – обязательно.
…Спуском заканчивается штурм любой горы,
Сдвигом пластов – колебания земной коры.
За землетрясением
Следует умиротворение.
Душа покидает звёздную высь,
И начинаются разговоры про жизнь.
ЛИДА
Помню, была я ребёнком.
Дождик весь день моросил.
Шли федералы вдогонку:
Горцев отряд отходил.
На ночь родители взяли
Бородачей на постой.
Пел и играл на тимпане
Стройный Ахмед молодой.
Утром в суровом молчанье
Тихо заплакала я.
Он пошутил на прощанье:
«Лида – невеста моя».
Помню, весной многоцветной,
Мне уж четырнадцать лет,
К нам возвратились с победой
Горцы, и с ними Ахмед.
Взглядом по-прежнему нежен.
Только в руках не тимпан —
Тяжким оружьем обвешан.
Богом спасённый от ран.
Ночью совсем не случайно
Встретились мы у ручья.
Он прошептал на прощанье:
«Лида – невеста моя».
Помню, как сакля горела,
Чёрные танки ползли.
Помню, как в саванах белых
Павших шахидов несли.
Лиц мертвецов не открыли.
Сон твой священен, джигит!
Женщины всюду вопили…
В дом наш пришли старики.
Дали наказ аксакалы…
Знала – обычай такой —
Чтобы я в будущем стала
Брату Ахмеда женой.
ЕГОР
И ты, русская девка, живая бомба и бомба-секс,
Не могла для стариков «замутить» какой-нибудь
ненормативный текст?
Мол, ваше дело – курить кальян…
ЛИДА
За такое у нас камнями побьют и посадят в зиндан[41].
ЕГОР
И ты пошла с ним?
ЛИДА
Да.
ЕГОР
И тебе не казалось, что это был полный бред?
ЛИДА
Нет.
Он говорил: «Клянусь!
В раю окажусь – от сорока девственниц откажусь.
Вот федералам отомстим —
Вместе на небеса улетим.
Даже тогда
Одну тебя буду любить, Да-Лида».
…Кроме меня, он, конечно, ещё Бога любил.
Но мне не со Всевышним – с другой изменил.
Все свои обещанья забыл.
В чай мне подмешивал борный этил.
В старуху меня превратил:
Язык не шевелился, взгляд застыл…
Но даже и это простить ему у меня хватило бы сил
Им ведь не кто-нибудь, а сам Аллах руководил.
Но он не со Всевышним, а с Другой изменил…
ЕГОР
Подумаешь, мужик на сторону сходил!
ЛИДА
Этого я ему простить не смогла,
Тем более, что ещё не жена ему была,
Боевая подруга. Нас ещё не благословил мулла.
Недели две его «чай» не пила.
В туалете из сливного бачка воду брала.
И, как только силы почувствовала, —
Ушла.
ЕГОР
Тебе уважуха. Полный респект.
Но если бы я решился в побег,
То, во-первых, сменил бы прикид.
Во-вторых, послал подальше всякий пластид.
ЛИДА
А вдруг бы они меня схватили?
ЕГОР
Понял! По полной программе бы получили.
АВТОР
И вот после такой жести
Стали они жить вместе.
Без Библии и Корана
День за днем – сплошная нирвана.
Не паутина на потолке – сиянье небес.
Не скрипучий паркет – поле чудес.
Разных девчонок немало
Здесь у Егора перебывало,
Но чтобы каждый час – оргазм,
Это в первый раз.
А под пылкостью кроется
Жуткая скромница:
В постели, на кухне, на балконе —
День и ночь в своём балахоне.
То и дело Егор
Дёргает её за подол
И шутит не совсем прилично:
«Лида, открой личико!
В гаремах же у вас показывают пупок».
Все уговоры не впрок.
«Ну, не пупок, так хоть пупик.
Поехали, – клянчит. – Какие-нибудь тебе
шмотки купим».
Уговорил на две кофточки
И джинсовые порточки…
Случались ночи
Когда она мечтала о Сочи.
Егор убеждал: «Отстой эти твои Сочи!
Летим на Майорку, хочешь?»
Она говорила:
«Что я там забыла?»
Потом оказалось —
Просто самолётов боялась.
Тогда они сели в машину —
и скоро уже купались в море.
Жили в «люксе» в «Астории».
Заснув, она часто шептала о счастье.
А утром спорила:
«Чтобы я о чём-то бормотала во сне? Здрасьте!..»
Одно было у них не как у людей —
Её вечный платок до бровей.
Она то ли боялась, то ли стеснялась,
Но не раздевалась.
Даже
На диком пляже.
Когда наконец искупаться решила,
В мужской рубашке в море заходила.
Егор кричал: «Паранджу забыла?»