Однако было известно о трех архиереях, что были не согласны с никоновскими нововведениями и служили по старым книгам: это Макарий, митрополит Новгородский; Маркелл, архиепископ Вологодский, и Александр, епископ Вятский. Но первые два скончались еще до собора 1667 г., на котором была проклята вся Древлеправославная церковь, а последний подчинился «страха ради» этому собору. После, оставив кафедру, он удалился в пустыню и пошел по старине, но не дожил до окончательного Раскола в Церкви, скончавшись в 1679 году.
Таким образом, Древлеправославная церковь осталась без епископов, с одними лишь священниками и диаконами. Этих же духовных чинов осталось довольно-таки много у старообрядцев. Они продолжали служить по старым служебникам, и были заодно со своей паствой. Страшные гонения заставили очень многих из них принять новые книги, ибо священнослужителей ссылали на каторгу, били нещадно батогами за то лишь, что они совершали службу Божию по старым книгам или даже за то одно, что совершали Божественную литургию на семи просфорах.
К концу XVII века в Древлеправославной церковь оставалось еще много твердых в своей вере священников и дьяконов. Но они не могли жить вечно. Эту проблему увидел еще Аввакум. Он высказывался за то, чтобы принимать священство из новообрядческой церкви: «И иже в православных церквах, где пение без примеса внутрь алтаря и на крылосах, а поп новопоставлен, о сем посудить – аще он поп проклинает никониан и службу их и всею крепостию любит старину: по нужде настоящего ради времени да будет поп. Как же в миру быть без попов? К тем церквам приходить», – писал протопоп Аввакум.
Руководствуясь древними соборными правилами о перекрещивание еретиков, раскаявшихся в своей деятельности, старообрядческая церковь стала принимать к себе духовных лиц, рукоположенных в новообрядческой церкви, в сущем их достоинстве. В старообрядчество шли охотно и вполне искренне, главным образом священники старого духа – из низов. Правительство объявило их «беглыми»: они действительно были в постоянных побегах, укрываясь от преследований и гонений, отсюда и пошло название беглопоповцы.
С течением времени перекрещивание было заменено миропомазанием – «вторым чином», а еще позже у части беглопоповцев «исправа» попов стала осуществляться через простое проклятие ересей, т. е. «третьим чином». Правда споры о чиноприятии беглых попов привели к разделению беглопоповцев на две части: «перемазанцев», составляющих огромное большинство, и дъяконовцев, отстаивающих прием беглых попов «третьим чином». Споры вокруг того, каким чином принимать беглых попов, занимали центральное место во внутренней жизни беглопоповцев весь XVIII век.
Священники Старообрядческой церкви совершали все присущие их власти таинства и требы: крестили, миропомазывали, исповедовали, причащали, венчали, елеопомазывали, погребали умерших и т.п. Они не имели власти освящать миро – эта власть принадлежит епископу. Но и это затруднение было разрешено согласно древним установлениям Церкви. Мира у священников было много, еще освященного прежними патриархами; сохранилось миро даже патриарха Филарета. Но с течением времени оно уменьшалось, поэтому его стали разбавлять освященным елеем, что по необходимости разрешается церковными правилами.
Священники также не имеют права освящать церкви (храмы), если нет антиминса. Но в старообрядческой Церкви сохранились древние антиминсы, освященные прежними епископами. На них старообрядческие священники и освящали церкви и совершали Божественную литургию.
Затруднительные и сложные вопросы, возникавшие в старообрядчестве, разрешались соборно, общим голосом всей Церкви. На соборы съезжались игумены монастырей, священноиноки, иереи приходских церквей, почетные старцы (иноки) и уполномоченные от приходов мирские люди, главным образом начитанные мужи, знающие Священное Писание и церковные каноны. В соборных заседаниях принимали иногда участие и благоговейные инокини. Соборы объединяли в себе все церковное управление, устанавливали порядок и благочиние в церквах, определяли старшинство между духовными лицами, проверяли их деятельность, разрешали всякие сомнения и недоразумения и т.п.
Основными центрами беглопоповцев изначально был Нижегородский уезд, где скрывались десятки тысяч старообрядцев, Донская область Черниговская область. Беглопоповщина привлекала к себе главным образом посадское население и крепостных крестьян. Пользовалась она симпатиями и у донских казаков.
В Нижегородском крае на реке Керженец было основано множество старообрядческих сел и скитов, как беглопоповского, так и беспоповского толков. Так, в 1680-ые годы на Керженце было 77 старообрядческих скитов и более чем 2 тыс. монахов и насельников. Главным скитом здесь был Смольяны. Там нередко созывались старообрядческие соборы, шли шумные споры об истолковании старых книг, пророчеств и писаний апологетов старой веры, в том числе и Аввакума, и отсюда по разным общинам рассылались священники и миссионеры.
В Нижегородском крае в начале XVIII века насчитывались десятки тысяч старообрядцев. Церковные власти не ограничивались одними миссионерскими мерами и нередко посылали воинские команды для разорения старообрядческих скитов. Разгром Керженца начался при Петре I. В Нижнем Новгороде был казнён знаменитый старообрядческий диакон Александр, составивший книгу Ответов на вопросы Питирима (нижегородского епископа): ему отсекли голову, а тело его сожгли и пепел бросили в Волгу. Особенно боролся со старообрядцами епископ нижегородский Питирим, сам выходец из старообрядцев. Его стараниями старообрядческое население в нижегородском Поволжье сократилось в разы. Так, если в 1718-1724 гг. старообрядцев было более 122 тыс. чел., то к 1737 г. их число сократилось до 5 тыс. чел. Это оставшееся старообрядческое население сосредоточилось в скитах. Особенно были известны скиты Онуфриевский, Софроновский и Лаврентиевский, названные по именам тамошних старцев. Существовали мужские и женские скиты, находившиеся под руководством «отца» или «матери». Ряд скитов Нижегородской губернии был описан в романах П.И. Мельникова «В лесах» и «На горах», где приводится подробное описание быта и обычаев нижегородских староверов.
После разгрома Керженца староверы бежали на Урал, в Сибирь, в Стародубье, на Ветку и в другие места. Выходцев из Керженских скитов на Урале и в Сибири стали называть кержаками, этот термин в дальнейшем распространился на всех старообрядцев Урала и Сибири.
Еще одним крупным центром беглопоповства стала Черниговская земля. Основание старообрядческой колонизации Черниговщины было положено в конце 60-х – начале 70-х гг. XVII века. Сюда эмигрировала колония московских старообрядцев в 20 человек, имея во главе попа Кузьму. Они по указанию стародубского полковника Семена Самойловича, приятеля Кузьмы, заняли местечко Понуровку. На первых порах старообрядческое население было здесь крайне немногочисленно, но быстро стало увеличиваться после подавления стрелецких восстаний. Основными центрами старообрядчества на Черниговщине было Стародубье и Ветка.
Стародубье находится в северной части Украины – в бывших Новозыбковском и Суражском уездах Черниговской губернии. Раскольнический стрелецкий бунт нашел здесь отзвук, вследствие чего из Москвы последовал указ о возвращении стародубских раскольников на родину. Поп Кузьма и другой поп Стефан, выходец из Белева, удалились за польскую границу и поселились на острове Ветке, образованного рукавами реки Сожа. Ветка находилась на польских рубежах, сейчас это современная Белоруссия. Как писал С. Зеньковский, «…во владениях польских панов Халецкого и Красильского эмигранты нашли радушный приют. Польские помещики были рады неожиданному притоку трезвого, спокойного и трудолюбивого населения. Со своей стороны, новые эмигранты были довольны, что оказались вне пределов досягаемости патриарха и его властей и вместе с тем оставались вблизи границы, через которую благодаря наличию своих же товарищей по вере по другую сторону рубежа Польши и России они могли легко переходить и быть в постоянной связи с поповщинскими общинами Стародубья, Калуги, Москвы и других городов и районов России»[35].
В конце XVII века духовным руководителем Ветковской общины стал священноинок Феодосий. При нем Ветка быстро разрослась и сделалась главным центром беглопоповщины, он сам до своей смерти около 1710 года он считался признанным главой староверов поповского толка всей России. Вокруг Ветки возникло 14 слобод с населением более 40 тыс. человек. Здесь было и два больших монастыря: мужской в 1200 иноков с большим числом послушников и женский с несколькими сотнями монахинь и сотнями послушниц. Сюда со всей России съезжались паломники, тянулись искавшие церковной свадьбы пары, здесь же обучалась молодежь, будущие наставники и миссионеры.
Царское правительство обратило внимание на Ветку, но ничего не могла с ней сделать, так как она находилась за границей. Но как только Польское королевство ослабло, русское правительство поспешило разогнать Ветку. В 1735 г. при императрице Анне Иоанновне царские войска осуществили так называемую первую «выгонку Ветки». Ветковцы, в своем большинстве беглые крестьяне, были возвращены в Россию и разосланы по прежним местам жительства. Однако очень скоро Ветка поднялась вновь. При Екатерине II в 1765 году произошла вторая «выгонка», а позднее и третья. Последняя партия старообрядцев была доставлена в Забайкалье в 1795 году.
После «выгонки» Ветки новыми центрами поповщины в конце XVIII века стали Иргиз, на Нижней Волге, а затем Рогожское кладбище в Москве, где и до сих пор находится главное старообрядческое управление.
В 60-е годы XVIII века выходцы с Ветки основали на берегу реки Иргиза близи города Балаково в Саратовской области три скита, вскоре преобразованные в мужские монастыри. Позднее были основаны и два женских монастыря. В этих монастырях проходили «исправу» бежавшие из Московского патриархата попы. Иргизские монастыри приобрели объединительное значение в церковной и общественной жизни старообрядчества, они стали местом проведения церковных соборов. Иргизские священники ездили по всей России и повсюду совершали тайные слу