жизни, прожитой по-человечески, в собственной и цивилизационной памяти – и так далее, и так далее. Ты меня понимаешь, Пуньо? Тоже не до конца. Каждый каждому чужд. Видишь ли, Пуньо, ты будешь нашим переводчиком в Бездне Черных Туманов. Ты наверняка понимаешь причины, по которым эти операции были необходимы. Ты знаешь происхождение Снов. Представь это себе как шкалу, один край которой – человек, а другой – Они. Мы перемещаем тебя к другому концу, и твое тело, и твой разум, хотя с телом всегда проще, в конце концов, это всего лишь органическая машина. И в его случае мы уже достигли предела, который не можем пересечь – который ты не можешь пересечь. Школа сделала все возможное, чтобы ты смог максимально приблизиться к миру, в котором Они живут. Понять его. Попытаться воспринимать его так, как Они его воспринимают – теперь у тебя уже есть некоторые чувства, необходимые для этого. Конечно, не все и, конечно, неполноценные – так как, несмотря ни на что, ты все еще остаешься человеком, и не только памятью своей человечности: в конце концов, если бы мы сдвинули тебя до конца шкалы (хотя это невозможно), ты стал бы для нас просто таким же чужим, как и Они, и тоже ничего не смог бы перевести. Ты должен стоять посередине. Однако, поскольку ты не естественный гибрид, а только искусственно адаптированный Homo sapiens, ты всегда будешь тяготеть в своих переводах к человеческой точке зрения, и мы принимаем это, мы соглашаемся с этим неустранимым искажением. Тем более что ты психически не продвинулся по этой шкале ни на десятую долю ее протяженности. Здесь, в Школе, мы можем только инициировать этот процесс, подготовить тебя – отсюда Сны – и попытаться уже на этапе отбора выбрать человека, который естественным образом наиболее предопределен для функции переводчика в данном мире – и отсюда тесты. Но мы не можем научить тебя их языку, потому что сами не знаем его. Впрочем, оставаясь полностью людьми, мы все равно не смогли бы его усвоить. Это ты, Пуньо, ты, там, в Бездне Черных Туманов, будешь учить Их речь, какой бы она ни была; ты будешь переводить, интерпретировать, объяснять; учить нас, насколько мы можем научиться – мы, которые не ты. Знай: ты первый. Вы все первые, это новаторское предприятие, никакого опыта, никаких ошибок предшественников, которых вы могли бы избежать. Это ты, Пуньо, ты и твои коллеги на других планетах (с некоторыми из них ты, возможно, познакомился здесь, в Школе, еще до того, как они стали тем, кем они являются), вы будете совершать эти исторические ошибки. Я не говорю, что будет легко. По сути, будет очень сложно, будет граничить с невозможным. Ты окажешься на планете один, лишенный прямой поддержки нашего орбитального форпоста, который, впрочем, на данный момент является не чем иным, как кучей временно спаянного лома, в которой трудятся трое утомленных работой людей, в том числе один безумный телепат, то есть на самом деле не человек, – ты окажешься в Бездне Черных Туманов, как ты сейчас стоишь передо мной, Пуньо: мы изменили твой организм настолько, чтобы ты мог выжить там довольно долго, если только не столкнешься с чем-то, чего мы не предвидели, о чем понятия не имеем. Потому что мы даже не знаем, что Они сделают, когда узнают о твоем присутствии, а ведь это должно произойти очень скоро, потому что мы посылаем тебя туда именно для того, чтобы ты установил с Ними контакт, поговорил. Осознай Их чуждость: для человеческого телепата Их мысли просто не существуют. Кроме того, помимо функции переводчика ты будешь выполнять функцию нашего посла. Связь с орбитой будет обеспечивать местный откормыш, и через него ты получишь связь с Землей. Но даже несмотря на обход ограничения скорости связи скоростью света, это слишком длинная цепочка, чтобы ты за каждым решением обращался на Землю. Прими эту мысль: ты будешь один на чужой планете, среди инопланетян. И на данный момент ты знаешь о Них столько же, сколько и мы: почти ничего. Эти Сны, которые мы внедрили тебе в голову, являются единственными Их записями с автоматических зондов, которыми мы располагаем, и на основе анализа этих записей мы создали твой профиль восприятия, так что, возможно, мы ошиблись, это не исключено. Ты будешь нашим следующим зондом. Независимо от успеха или неудачи этого предприятия, место в учебниках истории тебе гарантировано. Ты, Пуньо, один из Колумбов космоса. Это не научная фантастика – это реальность.
Научная фантастика
– Какая еще на хрен научная фантастика! – сказал Гость.
– Уже не фантастика, уже не фантастика, – пробормотал Большой.
– Да ладно, – прошептала Девка.
Накануне объявленного выезда на транзитную станцию, когда тебя уже никто ничему не учил, ты подслушал разговор, происходивший в одной из комнат, двумя этажами выше. Несмотря на закрытые двери камеры, толстые стены Школы и ее почти герметичное разделение на отдельные секции, твой ангельский слух безошибочно вел тебя по коридорам и лестницам здания, по трубам и вентиляционным шахтам, через громовой рокот всезвучия, разящих отовсюду голосов и отголосков, мимо чужих умов и чужих тел – к месту, где продолжалась дискуссия, в которой прозвучало твое имя. Они не поверят в это, они скажут, что ты выдумываешь, – как они высказались после твоего признания о музыке их мыслей: будто это невозможно, чтобы ты ее слышал, так что ты даже не пытался их переубедить. Наделить тебя подобным слухом было неотъемлемой частью их плана, потому они сделали это – и теперь не верят в силу своего собственного дара. Не знают, что породили, просто не хотят знать. Их дело. Ты слышишь.
ГОСТЬ: Я думал, что это исследовательский центр, что… ну, я не знаю; во всяком случае, это не то, чего я ожидал.
БОЛЬШОЙ: Вы не получили документы? У вас же есть доступ. Надо было прочесть, тогда бы вы не удивлялись.
ГОСТЬ: Да что вы мне тут всё про бумаги?!. Я просто не хотел ничего читать, я хотел увидеть всё своими глазами, для этого меня направил президент, в чтение военных циркуляров я мог бы с тем же успехом углубиться в Вашингтоне, впрочем, в них я все равно тону; и сюда приехал, чтобы лично проверить, на что уходят миллиарды.
БОЛЬШОЙ: Ну и проверили.
ГОСТЬ: О Господи… (глубокий вдох) здесь можно курить?
БОЛЬШОЙ: А что? Вы курильщик? Ой, нехорошо.
ГОСТЬ: Я хотел бы знать, кто вообще автор этой гениальной идеи. Что? Такая личность существует или уже успела потерять свою фамилию в магическом круговороте писем в Пентагоне? Господин полковник?
БОЛЬШОЙ: Проект был санкционирован всеми тремя последующими президентами, поэтому я бы попросил без угроз.
ГОСТЬ: А что вы такой дерзкий? Вроде бы полковник, а ставите себя, будто метите в начальники штаба. Что за власть дает вам эта должность – директор Школы, почему вы позволяете себе подобное?
БОЛЬШОЙ: Спокойно, спокойно… Ведь вы знаете: все громкие обвинения – это до поры до времени. Девяносто процентов персонала Школы – военные только номинально, пожалуйста, не ждите, что здесь будут брать под козырек и восторженного щелкать каблуками. Квалификация, которую мы требуем, вряд ли приобретается в Вест-Пойнте.
ГОСТЬ: Чем дольше я вас слушаю, тем сомнительнее всё это становится, господин… вы ведь не полковник, да?
БОЛЬШОЙ: Иникс. Д'Афферто Иникс.
ГОСТЬ: А что это за фамилия? Почему вы не носите бейджиков?
ДЕВКА: Сначала они были. Но инструкции требовали использования фальшивых удостоверений, и тут, простите, начался форменный бардак.
ГОСТЬ: А вы…?
ДЕВКА: Капитан Фелисита Алонсо.
ГОСТЬ: И это настоящее имя или фальшивое?
ДЕВКА: Настоящее. Эти инструкции никто больше не соблюдает. Люди забывали собственные имена, у них голова пухла от такой конспирации.
ГОСТЬ: Я не понимаю. На кой черт такие инструкции?
БОЛЬШОЙ: Видите ли, у нас работает, по штату и по договору, масса международных знаменитостей. Все находятся в гипнотическом вневременье, поэтому мы даже с них подписку не берем, потому что они все равно ничего не запомнят и не способны выдать какую-либо тайну – но в итоге кто-то посторонний может это выяснить. Мы дублируем время, которое они проводят у нас. Я, например, уже пять лет пребываю в состоянии гибернации в подземельях Луны IV, в рамках эксперимента Eternity[200] – вы слышали? А многие из тех, кто работает в Школе, просто зомби. Для временных подрядчиков мы придумали другую легенду: какая-то мнимая научная конференция на другом конце света и тому подобное.
ГОСТЬ: Но зачем всё это?..
БОЛЬШОЙ: А вы как думаете? Ради сохранения секретности. Вы видели этот плакат в кабинете? Вселенная будет нашей! Быстрее, больше, лучше. Чтобы США первыми открыли посольство в Магеллановом Облаке. Такова официальная установка. Вы понимаете ситуацию?
ГОСТЬ: У вас есть замечания, возражения?..
БОЛЬШОЙ: Да где там! Я слепой энтузиаст! Это меня не остановит. Здесь моя фамилия стоит под каждым приказом. Д'Афферто Иникс, Д'Афферто Иникс. Недавно я читал протоколы Нюрнбергского процесса. Учимся на чужих ошибках.
ГОСТЬ: Это шутка?
ДЕВКА: Шутка, шутка.
ГОСТЬ: Специфическое чувство юмора…
БОЛЬШОЙ: Верно? (Спустя некоторое время) Вы дадите мне сигарету.
Молчание.
ГОСТЬ: Иникс, Иникс… откуда вы?
БОЛЬШОЙ: Вы знаете, это смешно: я просто не гражданин Соединенных Штатов. Без гражданства, у меня синий паспорт ООН.
ГОСТЬ: Ах, вы один из тех…
БОЛЬШОЙ: Правильно. Из них. Из первого помета.
ГОСТЬ: Не будет ли невежливо с моей стороны спросить о вашем Атрибуте?
БОЛЬШОЙ: А вы как думаете? (Спустя некоторое время) Хорошо. Я Счастливчик.
ГОСТЬ: Ммм, кто-то логично рассуждал: как может провалиться предприятие, возглавляемое Счастливчиком?
БОЛЬШОЙ: Ну, всё очень просто: если благодаря этому Счастливчик спасет свою шкуру.
ДЕВКА: Думаю, мы отошли от темы.
БОЛЬШОЙ: А что это за тема?
ГОСТЬ: Ну, честно говоря, я считаю все, что вы здесь делаете, глубоко аморальным, и я бы не удивился, мистер Иникс, если бы это действительно закончилось Нюрнбергским процессом. Мне очень жаль, но в моих глазах вы просто преступники.