– Без причины от своих не уходят, – не унималась соседка. – Видать, что-то случилось… Или староверы изгнали его… Ты бы участковому нашему сообщил…
– Сообщу, – пообещал Григорий.
К вечеру того же дня уже половина села знало, что Григорий Венгеров приютил у себя в доме приблудного старовера. Старовер тот не помнит своего имени, говорит плохо, да и вообще странный какой-то…
Кристина Хлюстовская жила на той же улице, что и Венгеров, в аккурат в трёх домах от него. Добротный кирпичный дом Хлюстовских насчитывал уже добрую сотню лет. Его построил ещё Станислав Хлюстовский, пращур Кристины. Судьба у семейства сложилась непростая. Предки Кристины были сосланы из Польши в Сибирь ещё в царское время, пустили корни в селе Спасское, ныне Венгерово. На селе Хлюстовские пользовались уважением, имели свою мастерскую, жили до революции зажиточно. Сын Станислава Хлюстовского, Николай, в 1914 году ушёл на фронт. Однако судьба подфартила ему и стал денщиком офицера Алексея Вишневского, с ним и прошёл всю первую мировую войну, а затем подался к Колчаку.
Вернулся Николай домой зимой 1920 года, когда во всю бушевала гражданская война, вместе с отрядом белогвардейцев и гружёным обозом. Семейное предание гласило, что в обозе том генерал Колчак переправил ценные документы и личные вещи, дабы те не попали в руки большевиков. Однако в один прекрасный день, обозы, достигшие села, растворились в зимней дымке, и никто из селян не знал их дальнейшей судьбы.
Среди белогвардейцев, прибывших в Спасское, был и капитан Алексей Вишневский. К тому времени овдовевшая Кристина Хлюстовская влюбилась в него без памяти. Алексей и Кристина обвенчались в Спасском храме и поклялись быть верными друг другу и в горести и радости. Вишневский даже усыновил Глеба, сына Кристины. Однако вскоре село заняли красные партизаны. Николая Хлюстовского и его отца чуть не расстреляли без суда и следствия. Вишневскому же с женой Кристиной удалось скрыться. Дом Хлюстовских конфисковали именем революции и устроили в нём сельский совет. Станислав такого позора не пережил – скончался. Николая арестовали и увезли в неизвестном направлении. Злата Хлюстовская вместе с внуками Иваном и Глебом нашла приют в доме бывшего зятя, погибшего на фронте во время Первой мировой войны. А вскоре у неё появилась внучка Софья. На селе судачили, что девочка – дочка белого офицера Вишневского и Кристины Хлюстовской.
Иван Хлюстовский со временем стал членом сельского совета и сумел вернуть дом своего деда. Однако Глеб так и не смог в душе смириться с советской властью. Отвоевав на фронтах Второй мировой войны, он ушёл к староверам, где и обрёл душевный покой.
Софья же выросла красавицей, вышла замуж, нарожала детей.
…Вечером Кристина вернулась с фермы, где работала дояркой. Не успела она пожинать, как в дверях появилась вездесущая бабка Поля.
– Вечер добрый, Кристинка…
Кристина слыла девушкой разумной, но резкой в суждениях. Она тотчас предложила односельчанке:
– Отужинайте со мной баба Поля… Поделитесь свежими сплетнями…
Пожилая женщина, казалось, этого только и ждала. Она быстро села за стол и затараторила:
– Ты слыхала, что за гость у Гришки Венгерова объявился? – Кристина отрицательно покачала головой. – Дык слушай, я тебе расскажу! Ехал Григорий с сенокоса, подобрал по дороге старовера…
Кристина слушала рассказ бабки Поли и размеренно кивала, попивая чай вприкуску с блинами. Когда та, наконец, выговорилась и замолкла, заметила:
– Надо всё Владимиру рассказать…
– Вот-вот, ты и расскажи своему ухажёру. Как-никак он в селе представитель власти. Пущай он к Венгерову сходит, да узнает получше: откудава этот бродяга взялся. За что его староверы из своей деревни турнули? Может он убивец какой! Порешил свою семью да в бега подался… А имени называть не хочет – опасается!
Кристина усмехнулась и деловито заметила:
– Кабы чужак убийцей был, вряд ли бы он с Венгеровым в село подался. Сбежал бы куда подальше. На земле помимо нашей богом забытой дыры красивых мест много.
– Ох, Кристинка! Всё тебя куда-то тянет! Слыхала я, как ты Володьку-то уговаривала сколь раз из родных мест уехать!
– А что в том плохого? Разве здесь жить можно? Ни денег, ни развлечений… Тоска сплошная… Дом-ферма, или наоборот: ферма-дом…
– Ты про клуб забыла, про храм, про магазины, про школу и две фабрики! – всполошилась гостья.
– Ну да… В клубе фильмы одни и те же показывают. Мужики вечно пьяные приходят – смотреть на них противно. В магазинах – шаром покати… В храм ходить не стану – не нагрешила я ещё, чтобы грехи-то замаливать. Фабрики на гране закрытия…
– Село наше знатное! Зря ты Кристина об городе всё думаешь… – обиженно сказала бабка Поля.
– Ясное дело: памятник христопродавцу Михаилу Венгерову на центральной площади поставили, аллею Космонавтов деревьями засадили… Построили несколько пятиэтажек от кожевенной фабрики с газом и горячей водой. А полдеревни дровами до сих пор топиться. Зачем в город уезжать? Здесь-то такая красота… – саркастически высказалась Кристина.
Бабка Поля недовольно поджала тонкие губы.
– Пойду я, пожалуй, пора мне уже.
Кристина взглянула на нетронутые чай с блинами.
– А чай?..
– Благодарствуй, в другой раз… – буркнула бабка Поля.
Не успела она выйти со двора, как столкнулась нос к носу с Владимиром, местным участковым милиционером и по совместительству ухажером Кристины.
– Лёгок на помине! – воскликнула бабка Поля. – Иди! Дожидается тебя!
Владимир улыбнулся, он умел ладить с селянами, даже бабкой Полиной.
– Вечер добрый, уважаемая Полина Ивановна! – приветливо ответил он. – Невеста должна дожидаться своего жениха – так уж заведено.
– Ясно дело! Тока ты слыхал про чужака-то без рода, без племени?
Владимир округлил глаза.
– Кто такой? – искренне удивился он.
– Да где ж ты был сегодня? – негодовала Полина Ивановна.
– Дык я один на три села разрываюся!
Бабка Поля недовольно фыркнула.
– Кристинка шибко умная стала… Она тебе всё расскажет.
Владимир сразу понял: Кристина чем-то не угодила неугомонной Полине Ивановне. Та же демонстративно развернулась и почапала к соседнему двору.
Владимир вошёл в дом. Кристина прибирала со стола остатки ужина.
– А вот и я! Говорят, ты меня дожидалася!
Девушка обернулась, лицо её просияло от радости. Она приблизилась к жениху и обняла его.
– Ох, весь потом и навозом пропах. Сними форму-то, почищу… – негромко произнесла она.
Владимир лицом «зарылся» в её светлые, сладкого медового цвета волосы.
– Это я мигом… А вода в душе есть? А то такого вонючего любить не будешь…
Девушка кивнула.
Владимир быстро разделся и в одних трусах отправился в летний душ. Вскоре Владимир чистый, вымытый, одетый в спортивное хлопковое трико покойного Виктора Хлюстовского, сидел за столом. Кристина подала ему ужин.
– Столкнулся с Полиной в калитке… – сказал Владимир, уплетая блины со сметаной за обе щёки. – Видать обидела ты её…
Кристина фыркнула.
– Бабку Полю любой обижает, кто не выражает с ней полнейшего согласия.
– А по поводу… – наседал Владимир.
– Ешь уже, ты не на допросе! – возмутилась девушка.
– А всё-таки… – гнул свою линию жених-милиционер. – Она мне про чужака какого-то обмолвилась… Говорила, что ты умна и всё знаёшь…
– А-а-а! Понятно… Да дядька Григорий Венгеров приютил какого-то бездомного старовера.
Владимир испытывающе посмотрел на невесту.
– Старовера? Да ещё бездомного… Хм… Интересно девки пляшут… Надобно к нему завтра наведаться с целью профилактики…
– Везде тебе злодеи мерещатся… – с укором сказала Кристина.
– Не-а… Я просто проявляю бдительность, – констатировал Владимир, уплетая последний блин.
На следующий день Владимир, не откладывая дело в дальний ящик, прямиком направился к Григорию Венгерову. Подойдя к дому, участковый увидел следующую картину: высокий, худощавый мужчина, с длинными волосами и бородой, одетый в рубашку и брюки, явно не подходившие по размеру, наполнял водой из колодца солидных размеров бадейку, стоявшую подле дома. Сам же Григорий, сидя на крыльце что-то увлечённо мастерил.
– День добрый, хозяин! – вежливо поприветствовал Владимир и открыл калитку.
Старовер настороженно замер подле бадейки с ведром в руках. Григорий оторвался от своего ремесла.
– И тебе того же, Владимир! Чай проведать пришёл? – откликнулся Григорий.
– Да вот слыхал: жилец у тебя появился… – ответил участковый, взглядом буравя незнакомца. Тот же в свою очередь озадаченно рассматривал обмундирование Владимира.
– Чего это он? – удивился Владимир. – Милиционера не видал что ли? Смотрит на меня, как на врага народа…
Григорий пожал плечами.
– Дык, постоялец мой вообще странноватый… Имени своего не помнит… Подобрал его намедни недалеко от деревни – шёл, куда глаза глядят. Поначалу всё молчал, но понимал, что я говорю. Уж думал – немой… А тут до дома добрались и заговорил.
Владимир приблизился к гостю.
– Да я уж слыхал от Кристины… Бабка Поля вчерась всю деревню обежала – новостью поделилась.
При упоминании женского имени Старовер встрепенулся…
– Да ты меня не бойся, не обижу, – мягко произнёс участковый. – Скажи мне только: ты из деревни староверов ушёл?
Старовер помедлил с ответом, собираясь с мыслями.
– Я сам по себе… На болоте жил…
Владимир оживился.
– Стало быть, бальник! Ну, ведун, по-современному… Ты что ж один там жил?
– Один… – ответил Старовер. – Староверы навещали…
Владимир обернулся к Григорию.
– Всё ясно! Никто его не изгонял. Он сам с болота ушёл… Но почему… Вот вопрос… – Владимир ещё раз отчётливо, словно убогому, повторил свой вопрос староверу: – Ты почему с насиженного места ушёл? Или сучилось чего?
Тот тряхнул головой, пышная борода разметалась по груди.
– Не помню… Не знаю… Проснулся и пошёл, словно вёл меня кто-то…