труп свисал, качался
на ветру остудном,
с волчьего древа
(недоброе ждет их).
Гомон в хоромах,
рать пирует,
и конский топот
никто не слышит,
покуда тревогу
рог не сыграл.
Услышал Ёрмунрекк
весть, мол, едут,
мол, видит стража
воинов в шлемах -
«Рать, к оружию!
Прибыли сильные
владыки, чью деву
здесь затоптали!»
Смеется Ёрмунрекк,
усы расправил, -
за меч не схватился,
на щит — лишь глянул,
от меда веселый,
тряхнул волосами,
в руке же кубок
сверкает золотом:
«Почел бы за счастье сейчас обоих,
Сёрли и Хамдира,
в сем доме видеть;
тут же сутугой
бычачьей скрутил бы,
удавку накинул бы
на белую шею Гьюкунгам».
Тут с места высокого
Хродрглёд
[4] сыну
молвила слово, ему сказала:
«Неужто возможно,
чтобы два мужа
тысячу готов
связали, схватили,
рать одолели
в просторных палатах?»
Шум в обширных,
отброшены чаши,
гости по трупам готским
в крови шагают.
Тут молвил Хамдир,
храбрый духом:
«Сбылось же, Ёрмунрекк,
твое желание,
нас, братьев, увидеть
в сих палатах:
ноги твои отрублены,
руки твои отрублены -
ужо мы сожжем их, Ёрмунрекк,
в жарком пламени!»
Рыком ответил
высокородный,
муж кольчужный
взревел медведем:
«Камни мечите! -
мечи не секут их,
ни копья не колют
потомков Йонакра!»
Тут Хамдиру крикнул
храбрый духом:
«Напрасно, брат, молвил!
Опасные речи
в прореху из меха
без помехи хлещут.
Духом ты, Хамдир, крепок,
да некрепок рассудком:
ума нехватка -
изъян немалый!»
(Хамдир сказал:)
«Голову Эрп отсек бы,
будь он в живых,
брат наш бесстрашный,
на дороге павший,
доблестный воин
(дисы попутали,)
неуязвимый
(и его мы убили).
Не должно, нам думаю,
псам норн подобясь,
друг с другом грызться,
людям, как лютым
щенкам бирючьим,
рожденным в лесах, яриться.
Мы доблестно бились,
словно орлы на ветках,
стоя на трупах готов,
утомленных мечами.
Не сегодня, так завтра
славной смертью погибнем -
не доживет до заката,
кого норны приговорили!»
Сёрли там лег
недалеко от входа,
Хамдир же пал
у дальней стены.
Это называется Древние Речи Хамдира.