Цинлин старалась не обращать внимания на подобные вещи и пребывала в твердой уверенности, что их союз основан на добродетели. Она полностью погрузилась в ощущение счастья, как писала своей подруге Элли спустя несколько недель после свадьбы:
«В последнее время я настолько рассеянна, что даже не помню, отправила тебе письмо или нет. На всякий случай пишу несколько строк, что я вполне обеспокоена [sic, спокойна], и счастлива, и рада, что мне хватило смелости преодолеть свои страхи и сомнения и решиться выйти замуж.
Я чувствую, что обзавелась семьей, и мне нравится семейная жизнь. Я так занята – помогаю мужу в его работе, отвечаю на его письма, разбираю все телеграммы и перевожу их на китайский. И я надеюсь, что когда-нибудь все мои труды и жертвы будут вознаграждены – и я увижу, что Китай избавился от гнета тирании и монархизма и стал республикой в лучшем смысле этого слова»[163].
Упоминание о «жертвах» говорит о том, что в глубине души Цинлин понимала: ее брак не является законным. Она смирилась с этим, уверяя себя, что действует во имя всеобщего блага. Их брак был настоящим во всех отношениях, кроме официального статуса. Сунь Ятсен не нарушал клятву и хранил верность супруге, а Цинлин была готова отдать за него свою жизнь.
Тем временем у президента Юань Шикая, популярного в народе и надежно закрепившегося на своем посту правителя, начали непомерно расти амбиции. Он всегда мечтал об императорском престоле и в 1915 году провозгласил, что возвращает в Китай монархию и сам становится императором. Однако новоиспеченного монарха тревожило отсутствие легитимности. Трон императора в Запретном городе охранял вырезанный на потолке дракон, который держал в зубах большой серебряный шар. В народе говорили, что этот шар упадет на голову любому, кто сядет на трон, если этому человеку там не место. Юань Шикай так сильно боялся, что шар рухнет ему на голову, что приказал перенести трон подальше от дракона[164]. Общественность, привыкшая за последние десять лет громко выражать свое мнение, выступила решительно против возврата к монархии. Эти настроения поддержали соратники президента и военачальники. Республике суждено было остаться в стране надолго. Двадцать второго марта 1916 года, через восемьдесят три дня после заявления о своем намерении стать императором, Юань Шикай отказался от этой затеи. На императорский престол он так и не взошел[165].
Неудачная попытка Юань Шикая стать императором подорвала его репутацию, и Сунь Ятсен поспешил воспользоваться промахом оппонента. Сунь Ятсен опасался, что если Юань Шикай покинет пост президента, то, согласно конституции, его кресло автоматически займет вице-президент Ли Юаньхун. В этом случае Сунь Ятсен лишится дискредитировавшего себя противника. Ли Юаньхун, уважаемый военачальник, принявший активное участие в революции 1911 года, был способным политическим деятелем. Если Юань Шикай уйдет в отставку, Сунь Ятсену вряд ли удастся сместить Ли Юаньхуна с поста президента. Сторонники Сунь Ятсена понимали: необходимо немедленно свергнуть Юань Шикая. Сунь Ятсен отправлял срочные телеграммы из Японии в Китай, приказывая поднять восстание. Особые надежды он возлагал на «крестного отца» Чэня и отдал ему распоряжение организовать мятеж в Шанхае[166].
Чэнь находился в Шанхае негласно и потому не сумел выполнить приказ Сунь Ятсена. «Крестного отца» разыскивало не только китайское правительство, но и власти сеттльмента. Всех раздражало его стремление превратить Шанхай, который и так уже стал раем для бандитов, в поле боя. Во время республиканской революции 1911–1912 годов «крестный отец», удерживая в своих руках город, не боролся с бандами, а, наоборот, защищал их, тогда как многие другие поддержавшие республиканцев лидеры провинциальных банд выступили против бывших товарищей. Гангстеры отовсюду стекались в Шанхай и чувствовали себя там весьма вольготно.
Теперь даже бандиты отвернулись от Чэня. Он вышел за рамки привычной для них деятельности, ввязался в политику и попал в команду проигравших. Он был уже не могущественным «крестным отцом», а всего лишь неудачливым революционером. Помимо того что он не сумел успешно провести выступления, ему не удалось собрать средства. В те времена, когда Чэнь контролировал весь Шанхай, он шантажировал владельцев банков и бизнес-структур, и они «отстегивали» ему огромные суммы. Однажды «крестный отец» услышал от директора шанхайского отделения «Банка Китая», что тот не может просто так отдать деньги из банка. Чэнь приказал схватить этого человека, и банк тут же заплатил требуемую сумму. Но сейчас Чэню оставалось лишь мечтать о столь легких решениях. Ему было нечем расплачиваться за волнения и мятежи, и он не мог содержать такое количество наемников, как ему хотелось бы. По сути, президент Юань Шикай воспользовался его же оружием и стал гораздо более завидным покровителем для профессиональных убийц.
Поскольку дела у Чэня почти не двигались, а неудачи следовали одна за другой, Сунь Ятсен относился к бывшему соратнику все более нетерпимо и презрительно. Его приводил в ярость тот факт, что теперь он вынужден был финансировать «крестного отца». Сунь Ятсен тайно прибыл в Шанхай, чтобы взять руководство в свои руки; такое поведение не было ему свойственно и говорило о том, как он спешил. Юань Шикай мог с минуты на минуту заявить о своей отставке, ведь на него оказывали огромное давление, требуя именно так и поступить. При личной встрече Сунь Ятсен сурово отчитал «крестного отца»; когда они расставались, Чэнь находился в крайне подавленном состоянии. Болезни давно уже мучили его, и окружающие отмечали, что он выглядел «изнуренным и безжизненным, как скелет». Несмотря на то что «крестный отец» числился в розыске, он ходил по улицам Шанхая без охраны. На самом деле телохранитель был ему просто не по карману. Вскоре Чэнь по собственной неосмотрительности угодил в смертельную ловушку.
Один из товарищей-революционеров, ставший доносчиком, сообщил Чэню о «сделке» с какой-то «горнодобывающей компанией». Сделка сулила значительное пополнение для казны Сунь Ятсена, и Чэнь согласился на переговоры. Восемнадцатого мая 1916 года он отправился в дом, который часто использовал для встреч с «представителями компаний». В гостиной его поджидали пятеро таких «представителей». Чэня убили выстрелом в голову, он погиб в возрасте тридцати восьми лет. Охраны в доме не было, убийц впустили внутрь, не проверив, есть ли при них оружие. Подобная беспечность кажется удивительной; к тому же и сам Чэнь, и Сунь Ятсен знали, что эта «горнодобывающая компания» – фикция. По-видимому, Чэнь решил, что, если ему повезет, он добудет деньги для Сунь Ятсена, а если нет, тогда и смерть ему не страшна[167].
После того как Чэня застрелили, хозяин дома пожелал сразу же избавиться от трупа. В соседней комнате находились люди, но никто не захотел браться за это дело. Узнав о случившемся, на место примчался Чан Кайши: будущий генералиссимус, убивший по приказу Чэня политического соперника Сунь Ятсена, считал «крестного отца» своим наставником и любил его как брата. Чан Кайши перевез тело Чэня к себе в дом, где устроил прощание с покойным. Лишь несколько человек явились воздать ему последние почести. Сунь Ятсен, жизни которого тоже угрожала опасность, не приехал. Некогда грозный «крестный отец» после смерти оказался совсем одиноким. Его тело поместили на хранение, так как у его семьи не было средств на достойные похороны. Чан Кайши был возмущен. Он написал горькую траурную речь, в которой гневно обличал «друзей» Чэня. Не упоминая имени Сунь Ятсена напрямую, Чан Кайши намекал, что тот подло поступил по отношению к человеку, который активно помогал ему делать политическую карьеру, и это сыграло свою роль в смерти Чэня[168].
Когда об убийстве «крестного отца» Чэня стало известно в Японии, Цинлин первым же пароходом поспешила в Шанхай, к мужу. Она очень переживала и считала, что только рядом с ней Сунь Ятсен будет в безопасности. В Шанхай она прибыла ранним утром следующего дня. Сходя на берег по окутанному туманом трапу, Цинлин увидела на пристани знакомую фигуру – ее ждал Сунь Ятсен. То, что он приехал ее встречать, было поистине удивительно – Цинлин даже ласково называла его «страшно занятым человеком». К тому же он серьезно рисковал, появляясь на людях. По всей вероятности, именно любовь Цинлин подвигла Сунь Ятсена на такой шаг: он хотел выразить ей свою признательность. Цинлин была растрогана поступком мужа и одновременно испытала глубокое облегчение, убедившись, что он невредим[169].
Через восемнадцать дней после прибытия Цинлин президент Юань Шикай умер от уремии, так и не сложив с себя полномочия. Ему было пятьдесят шесть лет. Сунь Ятсен лишился своего противника. Преемником Юань Шикая автоматически стал вице-президент Ли Юаньхун. Сунь Ятсен приостановил начатую войну и задумался о том, как с ним поступить. А для Цинлин все это означало, что теперь ее мужу ничто не угрожает. Она ликовала.
Глава 6. Мадам Сунь
Сунь Ятсен знал, что занявший президентское кресло Ли Юаньхун не горит желанием править Китаем[170]. Выражая свою лояльность президенту, Сунь Ятсен рассчитывал, что Ли Юаньхун передаст ему высшее руководство страной. Однако надежды Сунь Ятсена не оправдались: тот предложил ему только особый пост старшего советника при правительстве. Возмущенный Сунь Ятсен наотрез отказался и попытался убедить некоторых членов парламента от партии Гоминьдан потребовать его выдвижения на пост президента[171]