— Все показания я давал под давлением.
— Ясно, рехнулся, — сказал следователь, вызывая охрану. — Уведите в камеру. До выяснения обстоятельств ты можешь там подумать.
— Миш, а я могу посмотреть, что он там наговорил? — шепотом спросила я.
— Володь, дай почитать протокол.
Володя покосился на меня.
— Да ладно, там, — Мишка указал на потолок, — знают.
— Ну если там знают, то берите. Принесешь потом?
— Хорошо.
Я села за стол и начала просматривать еще тоненькое «Дело». Полистав минут пять, я отложила его, внимательно посмотрела на Мишку. Тот с отсутствующим видом наблюдал в окно за воробьями.
— Миш, ты что издеваешься?
— Что? Ты о чем?
— Я все о том же. Что это? — я подняла папку. — Ты это читал?
— Нет, а что?
— Да он же ненормальный. Ты только посмотри, что здесь написано.
Мишка взял «Дело» и углубился в чтение, но буквально через секунду, подняв голову, начал хохотать.
— Тань, извини, я действительно не читал, а вот о чем Володька думал, записывая всю эту галиматью?
" — Ваше имя?
— Владимир Ульянов.
— Где вы живете?
— В Ульяновске. Там жили мои предки.
— С какой целью вы приехали в наш город?
— Влюбиться.
— И как?
— Успешно.
— Что вы делали уже несколько дней у дома номер 21?
— Хотел познакомиться.
— Это письмо написано вами?
— Какое?
— Это: «Если вы, юная леди, опять откажете мне в свидании, я расскажу вашим родителям, что вы моя любовница, и возьму вас силой».
— Да, это писал я.
— Вы осуществили бы свою угрозу?
— Да, конечно. Нельзя издеваться над влюбленным человеком.
— А если она не влюбится в вас?
— Я все сделаю так, что она сразу влюбится…"
Мишка сидел и ржал самым безобразным образом, а я стояла чуть не плача.
— Мишка, сегодня уже заканчивается среда, а к пятнице я должна все знать. Какой к пятнице, в четверг, завтра. А ты скалишься, и я как дурочка бегу на твои приманки. Так, ты будешь мне помогать?
Мишка, утирая слезы, еле выговорил:
— Что, опять куда-нибудь проникать будем?
— Какой ты догадливый! — я все еще злилась.
— Да ты меня больше никуда и не зовешь. Танька, с тобой полезу куда угодно. — Мишка наконец успокоился. — Подожди пять минут. Я занесу это Володьке, — он показал на папку, — и зайдем за твоим письмом, чтобы ты все-таки не зря сюда ездила.
При упоминании о письме я слегка приободрилась. К тому же чай Веры Павловны действовал великолепно.
Прибежал довольный Мишка. Этого психа отправляют на судмедэкспертизу. А мы отправились в святая святых — к криминалистам. По дороге я объяснила Мише, зачем он мне понадобится ночью, на что он философски заметил: «Обычно девушкам ночью я нужен для других целей, у тебя же все не как у людей». Я объяснила ему, что собираюсь опять посетить жилище погибшей, и, кроме более подробного осмотра помещения, мне бы хотелось еще «снять там пальчики».
— Отлично, что-нибудь сейчас у криминалистов и сопрем.
Мы спустились в лабораторию, где начиналось царство «алхимиков». Всегда любила криминалистику и по мере возможности интересовалась ею. В принципе я бы могла снять отпечатки пальцев и сама, без помощи Мишки, но намечался большой объем работ, и он не помешает.
В это время Мишка общался с очень смешным старичком, похожим на самого старшего гнома из «Белоснежки и семи гномов». Поговорив с ним недолго, они скрылись в соседней комнате, и Мишка с каким-то чемоданчиком появился оттуда уже один.
— Вот, — указывая на свою ношу, проговорил он, — на одну ночь только и дали. Классная штука! — Мишка просто светился. Такой удачи — получить оперативный чемодан — я и не ожидала.
Положив нашу драгоценность в машину, Мишка наконец-то достал письмо.
Тут он сразу стал серьезным.
— Вообще я ожидал большего, если честно. Пальцы сняли, их много, но, думаю, «хозяйские» как раз затерты, но с уверенностью сказать нельзя. Почерк скорее всего ребенка, подростка или человека старше шестидесяти лет. Рука нетвердая.
Я удивленно вскинула брови.
— А если писал пьяный?
— Нет, даже если легкая степень опьянения, экспертиза это выявит. Здесь пусто. Ну, ручка, которой было письмо написано, тебя не интересует, это обычная шариковая.
— А если у меня будет именно эта ручка, определить можно?
— Я думаю, да. Но это уже улики. Еще: характер неуравновешенный. Скорей всего это действительно ребенок, и у вас в подъезде кто-то просто чумится.
— Может быть, но тогда при чем здесь Света? — пробормотала я.
— Света — это кто?
— Это потерпевшая. Только там вышла крупная накладочка с деньгами…
Нет, все не так просто. И я очень надеюсь, что сегодняшняя ночь многое прояснит.
— К тебе когда зайти?
— Часов в десять будет нормально, чтобы тебе по ночам не шляться. А то на следующее утро ты будешь первым подозреваемым, а ко мне потянется народ, который, если честно, порядком надоел со своими трактовками случившегося.
— Опять будем гримироваться? Мне это нравится.
— Нет, не будем. Я расследую убийство с поддержки всего дома, и мне необходимо попасть в квартиру убитой. В данном вопросе общественное мнение меня не интересует. К тому же мое перевоплощение в убитую в прошлое посещение ее квартиры, — Мишка хмыкнул, — вызвало широкий общественный резонанс.
И я вкратце поведала ему историю с привидением.
Мишка опять развеселился.
— Да уж, нам действительно не стоит гримироваться.
— Ты куда сейчас?
— Я еще здесь побуду, — указывая на здание, ответил Мишка, — еще кое-какие дела есть.
— Тогда до вечера, у меня тоже еще куча дел, а уже и вечер почти.
На допустимо предельной скорости я рванула домой. У подъезда — подозрительная тишина и пустота. Это неспроста, подумала я, но это меня уже не интересовало.
Как всегда, игнорируя лифт, я поднялась на девятый этаж. Семья Скомороховых была почти в полном составе. Не хватало только папы, но к этому, похоже, все привыкли.
— Ой, Танечка, — обрадовалась Ольга Ивановна, — а я к вам несколько раз заходила, но не застала.
— Да, у меня очень много дел. Что-нибудь новенькое?
— Хотела узнать, как идут дела, — каким-то упавшим голосом ответила она, — времени очень мало остается. Может быть, нам все-таки занять денег?
— Я думаю, не стоит. У меня вопрос. Больше писем не приходило?
— Да, сегодня утром. Я сейчас принесу. Да вы проходите, — спохватилась она.
Я прошла в гостиную, и тут же из своей комнаты выскочила Лина. Ей, похоже, было просто интересно. Для нее это был необычный эпизод в ее жизни — не более.
О том, что угрозы, приведенные в письме, могут быть выполнены, у нее не возникало мысли. В крайнем случае родители заплатят. Зато Ольга Ивановна, в отличие от дочери, заметно нервничала. Еще бы!
Она принесла из другой комнаты письмо и протянула мне.
Конверт был, как и все остальные, вот письмо было частично скопировано со Светиного письма. Я была даже несколько разочарована: «Если к вечеру в пятницу вы не оставите десять тысяч долларов (похоже, додумались написать буквами) в камере хранения № 60, код А 1219, то угроза будет приведена в исполнение. Если вы обратитесь в милицию, угроза будет немедленно исполнена».
У Светы был указан другой день, и то только потому, что Скомороховым уже прислали ранее письмо с указанием суммы и дня недели.
Я поблагодарила за письмо и, забрав его с собой, попрощалась.
— Мы хоть можем надеяться? — у порога поинтересовалась Ольга Ивановна.
— Я еще не разочаровывала своих клиентов.
— Хорошо, спасибо, — улыбнулась хозяйка.
— Я думаю, что завтра уже все закончится.
— Завтра же вы и получите свой гонорар. А как же насчет условия о милиции?
— Ни о чем не беспокойтесь. До свидания. Теперь я должна сходить к Маше. Что-то в этих письмах стало не так. На мое счастье, она оказалась дома и даже, по-моему, обрадовалась.
— Здравствуйте, проходите.
Из двери высунулась симпатичная морда мастифа и тут же скрылась.
— Маша, у меня всего один вопрос к тебе. Может быть, ты вспомнишь?
Я достала последнее письмо к Лине.
— Посмотри, у тебя был такой же текст? Я понимаю, прошло столько времени…
— Не волнуйтесь, такое не скоро забывается.
Она взяла листок и внимательно его прочитала, а я достала еще и Светино.
— Вот здесь, — указала она, — отличается, но не пойму чем. Особенно вот это, последнее. Про милицию ничего не было. И письма были короче. У меня этот текст был, наверное, письмах в трех.
— С психологической точки зрения, между прочим, гораздо правильнее, — вставила я.
— Может быть. Потому что, когда письма приходят практически через день, это очень надоедает.
— Маш, а у вас есть телефон?
— Да, конечно.
— А по телефону не звонили?
— Нет, ни разу.
— Хорошо, спасибо. Я зайду еще завтра?
— Конечно, заходите.
Выходя от нее, я ругала себя, что не спросила про телефон ни у Светы, ни у Лины. Но эта мысль пришла в голову только что. Почему преступники не воспользовались этим видом связи? Во всех приличных детективах делается именно так. Вероятно, потому, что телефон узнать немного труднее, чем адрес. Я чуть не рванула обратно к Маше, но решила, что до завтра ничего не изменится. Мне нужно только подтверждение. Вся цепочка встала в один ряд. Все просто и… не правдоподобно, хотя наша страна всегда славилась своими героями…
Так, на сегодня хватит. Все дальнейшие обходы квартир на завтра. Сейчас я хочу кофе, сигарету и подумать. Уж больно невероятная мысль пришла мне в голову. Надо все это осмыслить, да и поход в «частную собственность» многое должен прояснить, а то и все.
Мишка пришел раньше, чем договаривались. Но это даже хорошо. Я во всех подробностях рассказала о шантаже и о том, что завтра наша доблестная милиция раскроет еще одно дело.
— Тань, но у меня же нет потерпевшего. Нет заявления, нет и дела.