Предисловие
Ларс Лоренс предпосылает своему роману «Старый шут закон» эпиграф из Шекспира — слова дерзкого Фальстафа, обращенные к будущему королю Англии Генриху V. Для писателя мысль, заключенная в них, приобретает особое звучание: «старый шут закон», который душил ржавыми цепями всякое проявление мужества во времена Генриха IV, столь же послушно пляшет под дудку своих хозяев и сейчас, в XX веке, в стране Соединенные Штаты Америки. Сам писатель был лишен американским правосудием возможности работать в Голливуде и вынужден был выступать в конце 40-х и в 50-е годы не под своим подлинным именем Филип Стивенсон, а лишь укрывшись под псевдонимом Ларс Лоренс.
Знакомство с романом Лоренса убеждает, что обращение автора к Шекспиру отнюдь не ограничивается названием и эпиграфом. Автор стремится опереться на шекспировские традиции широкого, полнокровного и — это, пожалуй, главное — масштабного видения жизни. В этом смысле он следует совету К. Маркса, высказанному в известном письме к Ф. Лассалю, — «шекспиризировать», то есть учиться у Шекспира широте и глубине изображения жизни, умению создавать населенную реальными человеческими характерами историческую картину — знаменитый «фальстафовский фон», помогающий понять место главных героев в жизни и в истории.
В центре романа судьба томящихся в тюрьме рабочих: сюжет, достаточно полно разработанный в американской литературе в 30-е годы, особенно в пролетарском романе. Но в отличие от многих своих предшественников и единомышленников писатель-коммунист Ларс Лоренс расширяет сферу своего художественного кругозора и включает в него практически все стороны жизни. В романе действуют около двухсот героев, из которых сам Лоренс выделяет тридцать главных персонажей, но и каждый второстепенный герой выписан им чрезвычайно тщательно. Это помогает писателю создать свой тот поистине «фальстафовский» фон, на котором четче выявляются и ухищрения «старого шута закона», и мужество его жертв, и, главное, подлинная сущность того общественного конфликта, который неразрешим в рамках буржуазного государства.
С масштабностью видения жизни связана и эпичность повествования. Роман «Старый шут закон» составляет часть эпического цикла «Семена», первая книга которого («Утро, полдень и вечер») была издана на русском языке в 1968 г. Лоренс развивает традицию эпического повествования в американской литературе — традицию, связанную прежде всего с именами Теодора Драйзера, Джона Дос Пассоса и Уильяма Фолкнера. В отличие от Драйзера («Трилогия желания»), от Дос Пассоса (трилогия «США»), от Фолкнера (трилогия о Сноупсах), которые рассматривали жизнь своих героев на значительном историческом отрезке, Ларс Лоренс передает эпический размах событий, занимающих сравнительно небольшой отрезок времени, — он измеряется не годами и десятилетиями, а днями и неделями. Тем не менее здесь полностью сохранено чувство истории, свойственное выдающимся американским мастерам эпического повествования.
Важную особенность цикла «Семена», на которую обращали внимание американские и советские исследователи творчества Ларса Лоренса, составляет острая и динамичная фабула, вокруг которой строится развитие действия. Во время столкновения полиции с забастовщиками убиты шериф и двое рабочих. Власти арестовывают рабочих, предъявляя им обвинение в убийстве шерифа. Истинный убийца неизвестен. Скорее всего, в шерифа случайно выстрелил кто-то из полицейских, но власти и полиция, пользуясь грубыми подтасовками и угрозами, пытаются свалить все на вожаков рабочего движения. В ходе судебного разбирательства, вокруг которого сосредоточено все действие романа, защитники рабочих стремятся выявить ответственность полиции за кровопролитие. Поиски истинного убийцы затруднены не только действиями полиции и властей, но и общей запутанностью обстоятельств, связанных непосредственно с убийством шерифа. Это придает роману известные черты детективного повествования, которыми пользовались и пользуются многие выдающиеся мастера литературы — вспомним хотя бы Диккенса и Достоевского.
Многогранность творческой индивидуальности Ларса Лоренса во многом определяется его творческой биографией, его богатым и разносторонним жизненным и литературным опытом. Ларс Лоренс, как уже говорилось, — это псевдоним Филипа Стивенсона, который родился в 1896 году в семье преуспевающего адвоката в Нью-Йорке, окончил респектабельный Гарвардский университет, где в те же годы учились Джон Рид, Уолтер Липпман и Т. С. Элиот. После первой мировой войны, во время которой будущий писатель служил в военно-морском флоте, он заболел туберкулезом. Прикованный к постели, он занялся литературным трудом, опубликовал несколько рассказов и первый свой роман. В 1931 году вышел в свет его второй роман — «Евангелие от св. Луки».
Несколько оправившись от болезни, Филип Стивенсон уехал на Юго-Запад США, где участвовал в создании профсоюзов. Особенно активно он работал среди трудящихся мексиканского и индейского происхождения.
Во время второй мировой войны Филип Стивенсон обращается к кинодраматургии, пишет сценарии для фильмов и делается одним из ведущих сценаристов Голливуда.
Вскоре после второй мировой войны Филип Стивенсон вместе с другими прогрессивными деятелями Голливуда становится жертвой антикоммунистической истерии. Тогда-то он и начинает работу над своим эпическим циклом «Семена», вынужденно сменив свою фамилию на псевдоним Ларс Лоренс, под которым публиковались все романы этого цикла — «Утро, полдень и вечер» (1954) и «Из праха» (1956), составляющие первую часть трилогии; «Старый шут закон» (1961) и «Провокация» (1961), объединенные во вторую часть, и, наконец, заключительный том «Посев», законченный незадолго до смерти писателя в 1965 году.
Умер он в Алма-Ате во время поездки по Советскому Союзу.
Разносторонний опыт Ларса Лоренса — новеллиста и профсоюзного деятеля, романиста и киносценариста, — соединенный с несомненным писательским талантом и глубоким пониманием законов общественного развития, позволил писателю по-новому увидеть и изобразить не только события бурных 30-х годов, но и существенные стороны современной Америки и тех исторических процессов, которые она переживает.
Роман «Старый шут закон» органически впитал в себя художественный опыт литературы XX века, литературы социалистического реализма, и в том числе советской литературы. Но прежде всего, конечно, писатель опирался на опыт американской литературы. Он широко использует искусство монтажа, во многом близкое к кинематографу, и внутренний монолог, его повествованию присущи динамизм развития действия и множественность углов изображения одного и того же события. Все эти художественные приемы переплавлены творческой индивидуальностью писателя и переосмыслены с позиций творческого метода социалистического реализма. Избегая крайностей конструктивистского монтажа Дос Пассоса в романах трилогии «США», писатель стремится компановкой глав подчеркнуть остроту и динамизм развития ситуаций, развернуть панораму действия во всей широте, умело меняя фокусировку кадров частыми включениями крупного плана, скрупулезно выписанными внутренними монологами.
Обращение к внутреннему монологу помогает Лоренсу глубже и разностороннее показать внутренний мир героев. Внутренний монолог, к которому обращались все крупнейшие художники, начиная с «Севастопольских рассказов» Л. Н. Толстого, в американской литературе был взят на вооружение Драйзером и Хемингуэем, Фолкнером и Дос Пассосом, хотя каждый из этих выдающихся писателей использовал его по-своему. Ларс Лоренс впервые в американской литературе активно и успешно обращался к внутреннему монологу для раскрытия духовного богатства героев — коммунистов, рабочих, борцов за народное дело и этим внес ощутимый вклад в развитие романа социалистического реализма в США.
Новаторство Ларса Лоренса не сразу нашло понимание у его единомышленников в лагере передовых американских писателей. В декабрьском номере журнала «Массес энд мейнстрим» за 1954 г. известный американский писатель-коммунист Филип Боноски, в целом высоко оценивая первый роман Лоренса из этого цикла, «Утро, полдень и вечер», усомнился в правомерности использования внутреннего монолога для изображения героя-коммуниста. «Каждый признает этот метод внутреннего монолога, но пригоден ли он для описания мыслей коммуниста?» — писал Боноски и давал на этот вопрос отрицательный ответ. Можно было бы и не цитировать высказывание Боноски, если бы оно не отражало распространенную среди прогрессивных деятелей литературы США точку зрения. Рецензия Боноски вызвала дискуссию в журнале «Массес энд мейнстрим». Большинство ее участников не поддержали отрицательного отношения к внутреннему монологу и его использованию для обрисовки передовых людей Америки. Особенно четко высказался на этот счет видный прогрессивный писатель и сценарист Дальтон Трамбо. Тем не менее подобные упреки были повторены через восемь лет — в октябрьском номере того же журнала за 1962 г. Рецензировавшая роман «Старый шут закон» Аннет Рубинстайн в целом также высоко оценила его: она утверждала, что Лоренс создал «новый жанр в американской художественной литературе — быстро развивающийся, захватывающий роман-детектив с тщательно разработанной фабулой, действие которого убедительно базируется на решающих событиях в истории рабочего движения тридцатых годов», но вместе с тем упрекала писателя в злоупотреблении внутренним монологом. Правильно подметив динамизм действия в книге Ларса Лоренса, Аннет Рубинстайн переоценила значение острого развития сюжета романа, недооценив его эпическую широту и психологизм.
Споры, вызванные романами Лоренса, подтверждали прежде всего необычность и оригинальность художественных решений, благодаря которым роман стал незаурядным событием в передовой литературе США. Своим эпическим циклом Ларс Лоренс сделал новый шаг в развитии искусства социалистического реализма в Америке.
Одна из интересных особенностей романа «Старый шут закон» — его современность и злободневность, хотя действие происходит в 30-е годы, и с этой точки зрения роман — исторический. Дело здесь не только в том, что история, правдиво описанная и изученная, всегда поучительна для понимания современности. Выбранный Лоренсом эпизод из истории рабочего движения 30-х годов многими своими сторонами был особенно близок ситуации, сложившейся в рабочем движении и в интеллектуальной жизни страны в конце 40-х годов и в 50-е годы. Штат Нью-Мексико, куда поместил писатель вымышленный им наподобие фолкнеровской Йокнапатофы округ Рокки-Маунтин, как и другие штаты американского Юго-Запада, отличался в 30-е годы более низким уровнем развития рабочего движения по сравнению с промышленными штатами Востока, Среднего Запада и Запада и соответственно более низким уровнем политической активности масс, большим засильем правых сил. Докатившийся и сюда в 30-е годы подъем рабочего движения застал ситуацию, близкую той, в которой оказались политическая жизнь США и рабочее движение в эру маккартизма, когда издавал свой эпический цикл Ларс Лоренс. К этому нужно добавить и другие сложные социальные проблемы Юго-Запада США, и прежде всего национальный вопрос, связанный с судьбой индейских племен и поселившихся там мексиканцев, — вопрос, также весьма актуальный для современной Америки.