Трудно это делать — молиться за врагов, благословлять проклинающих, творить добро творящим нам напасти. Очень трудное это дело. Но, как пишет преподобный Силуан Афонский, именно это и есть первый и последний критерий принадлежности к христианской Церкви. Преподобный Силуан говорил, что христианин — не тот, кто соблюдает посты, и не тот, кто в воскресенье ходит в церковь, хотя это чрезвычайно важно и без этого нельзя быть нормальным человеком в церковном отношении. Но признак, критерий того, имеешь ли ты Дух Божий или не имеешь, следующий: молишься ли ты за врагов, состраждешь ли ты падению человеческому, не радуешься ли ты беде, приключившейся с тем, кого ты не любишь, — вот это проверка нашего сердца.
На суде этой проверки мы должны стоять, время от времени проверяя свое грешное нутро и признаваясь перед Богом в том, что мы не имеем настоящей любви, но полны злопамятства, злорадства, желания зла и желания видеть посрамленным того, кто нам не очень приятен. Это признак того, что Духа Божия с нами нет в полном смысле, в котором Он должен обитать в человеке. Мы просим Его: «Прииди и вселися в ны», — а Он не вселяется. А почему? А потому, что ты полон злопамятства, обиды, гордости, разного суемудрия, — как Ему вселиться в тебя? Как может Дух Божий вселиться в жилище занятое, которое не оставлено злыми жильцами и которое, по сути, является вертепом какого-то беззакония, разврата и безобразия?
Итак, дорогие христиане, Послание к Галатам говорит нам о том, что, «аще и впадет человек в некое прегрешение, вы духовнии исправляйте таковаго духом кротости: блюдый себе, да не и ты искушен будеши. Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов» (Гал. 6:1-2). То есть если впадет человек в некое прегрешение, нужно к этому отнестись спокойно, по крайней мере. Лучше всего — с состраданием. Но без радости и без «ага! вот я всегда говорил, что он согрешит непременно, так ему и надо, Господь шельму метит» и т.д. — этого не надо говорить.
Нужно блюсти себя, «да не и ты искушен будеши», потому что народная мудрость точно говорит: «В чем осудишь, в том и побудешь». Осудишь толстых — растолстеешь, осудишь жадных — сам заболеешь жадностью, осудишь блудящих — сам в блуд впадешь, осудишь потерявших веру — сам веру потеряешь. Не суди никого до времени, пока Господь не придет и не осветит находящихся во тьме, — имей сострадание к человеку, блюди себя, «да не и ты искушен будеши».
Ну, и «друг друга тяготы носите» — то есть нужно подставлять свои плечи под крест, который лежит на плечах ближнего. Это признак христианства. Есть несколько признаков принадлежности к Церкви: молитва за врагов, распятие плоти «со страстьми и похотьми» (в том же Послании апостол Павел пишет: «иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми»). Попытка, старание распять себя греху, чтобы не царствовал грех в мертвенной плоти нашей, — это признак принадлежности к Телу Христову. И — отсутствие радости о чужом грехе.
Часто бывает так, что человек пытается возвыситься на фоне чужого падения: «Они, вот, внизу, а я наверху; они грязные, а я — в белом; они — этакие, а я — такой». Это очень гнусная черта характера — возвыситься на фоне чужого греха. Надо себя сравнивать не с согрешившим человеком, а с безгрешным Господом и на фоне безгрешного Господа нужно окаивать себя, себя смирять, свои грехи знать — как преподобный Ефрем Сирин пишет: «Дай мне видеть свои прегрешения и не осуждать брата моего». То есть не лезть в чужую душу, не усваивать себе функцию судьи. У нас есть один Судия, о Котором в одной монашеской истории рассказывается так. Говорили некоему монаху о каком-то человеке, и он вздохнул и спрашивает: «А как этот брат живет?» — «Да плохо живет: как жил, так и живет, не исправляется». — «Ох, худо!» И был восхищен он умом пред стопы Христовы, и Христос сказал ангелам: «Выгоните его: до Моего Суда он произнес суд». То есть он дерзает судить Моих рабов до того, как Я буду судить их. И много скитался этот осудивший человек по пустыне, хлеба не едя и в кров не заходя, палимый солнцем, плача. Скитался до тех пор, пока не явился ему Христос, возвращая ему благодать монашескую и обещая Свое покровительство.
Нельзя судить человека, нельзя радоваться его падению. Согрешил человек — мало ли: сегодня он, завтра я. Каждый человек живет под страхом согрешить любым грехом до самой смерти. Блудная похоть, например, может зажечься в человеке, который готов перейти уже одной ногой в иной мир. Старик немощный, уже забывший, что это и как это, может вдруг получить силу — «обновится яко орля юность твоя», только в нехорошем смысле. И он может стать отцом на старости лет, одним глазом глядя в могилу. Бывает такое. Не надо судить. «В чем кого осудишь — в том потом и побудешь».
Поэтому будем наблюдать за собой. Явные грехи слишком отвратны, чтобы нам критиковать их. Всем понятно, что воровство, лень, неряшество, нечистоплотность духовная, телесная, блуд, разврат, обжорство — противные вещи: человеку неприятно рядом находиться. А вот тайные вещи: уверенность в своей святости, злорадство о чужих грехах, желание зла ближнему, тонкая тихая радость о чужом грехопадении — это такие бесовские вещи, которые проникают в душу очень удобно.
Будем наблюдать за собой, дорогие братия и сестры, потому что врагов справа в десять раз больше, чем врагов слева. «Тма одесную тебе», и если ты с Богом, то «к тебе она не приближется».
Итак, «друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов». С радующимися радуйтесь, с плачущими плачьте (ср.: Рим. 12:15) — проще не скажешь и глубже тоже не скажешь. В этом и заключается человеколюбие.
«У каждого из нас есть своя Галилея» (13 мая 2016г.)
О. Андрей Ткачёв: — Главное, что нас интересует — что Христос действительно воскрес. Его гроб пустой, в гробу Его нет. «Что ищете живого с мертвыми?» — вспомните, как Он говорил вам, когда ещё был в Галилее. Там, в Галилее, Его и увидите. Нам нужно войти в Галилею, в ту нашу Галилею. Как митрополит Антоний Сурожский говорил: «У каждого из нас есть своя Галилея». Это те места, времена и события, которые связаны с первым узнаванием Христа как Господа. Христос ведь провел большую часть времени в Галилее, с учениками. Он должен был умереть в Иерусалиме, Он там и умер. Но приходил в Иерусалим редко. А большую часть прожил в Галилее и там собирал учеников, там было умножение хлебов, изгнание бесов из людей. Там было хождение по водам, Нагорная проповедь. Там было всё, в Галилее. Галилея — это место где мы впервые увидели Христа. Для вас самих ваша личная Галилея — это те дни, часы, события, люди, благодаря которым, через которых вы увидали Христа. В Галилею идете в пасхальные дни, вспоминаете, когда вы узнали о Христе впервые. Тот, кто впервые вас взял за руку, повел в храм — это самый дорогой вам человек в жизни. Тот, кто дал вам самую лучшую книжку в руки, и вы открыли её — и с первых строчек вас захватило, вы задохнулись и не могли выдохнуть. Вот этот важный, и тот писатель, который книжку написал, и кто дал вам эту книжку — тоже важные люди. Кто вас первый раз исповедовал, причащал или куда в паломничество поехали. В общем, вспоминайте свою жизнь, это ваша Галилея, т.е. нет Его здесь, в гробу Его нет. Гроб Христов пуст. Встречайте Его в Галилее, т.е. там, где вы Его однажды увидели живым. Теперь увидите Его ещё раз живым, только уже воскресшим, т.е. умершим и снова живым. Таким образом, первый урок пасхальных дней — это призыв к тому, чтобы вспомнить свою жизнь до обращения. Чтобы отмотать пленку и понять, кто помог, кто подсказал, кто взял за руку, кто помолился, кто не оттолкнул, кто вразумил. Это очень важные люди, это ваши бесценные помощники, т.е. вы вечные должники тех, кто вам помог когда — то давно прийти ко Христу. И сегодня можно вернуться в эту святую Галилею и вспомнить о тех, кто вас научил веровать. Кроме этого, очень важно говорить о том, что Христос ведь живой вовеки уже сегодня. Уже мы живем в пасхальный период, в этот великий седьмой день. И нам мало одной Пасхи, нам нужно много Пасок. Нам нужно много пасхальных праздников, чтобы мы не забыли, что Христос живой. И для того, чтобы мы не забыли об этом, у нас есть воскресный день. Воскресный день — это самый древний праздник Церкви. Не было ещё ни Успения, Преображения, Покрова Божьей Матери, праздника Петра и Павла, праздника Николая Чудотворца — ничего ещё не было, а воскресенье уже было. Это самый древний праздник Церкви. Нужно праздновать самый древний праздник Церкви. Нужно в воскресенье быть в храме. Почему? А потому, что воскресенье — это маленькая Пасха. Воскресенья в году всего 52 и ровно столько, 52 раза в году Церковь празднует воскресенье Христово. Если бы только один раз в год праздновали Пасху, мы бы забыли за год, что Христос воскрес. Мы бы просто про Него забыли. Мы бы помнили про Николая — Чудотворца, про Серафима Саровского, мы бы помнили про святых. А про Христа, что Он воскрес, мы бы забыли. Чтобы мы не забыли, что Он воскрес, и что все остальные святы Его святостью. И Чудотворец Николай, и Святой Серафим, и Блаженная Ксения, и Блаженная Матрона, и Святой Иоанн Кронштадтский, и Преподобная Мария Египетская — все они святы только потому, что Христос воскрес, грехи прощены, благодать открылась, и человеку дано приобщиться к таинству будущего века. Чтоб мы не забыли об этом, нам нужна ежевоскресная, еженедельная пасхальная служба, что, собственно, и совершается. Мы каждое воскресенье совершаем пасхальную службу пасхальным чином, маленьким, но пасхальным. Мы поем: «Воскресение Христово видевше, поклонимся Святому Господу Иисусу». Мы читаем одно из воскресных Евангелий, их всего 11- Матфея, Марка, Луки, Иоанна. У Матфея одно, у Марка два, у Луки три и пять у Иоанна. Мы читаем эти 11 Евангелий постоянно, каждое воскресенье. Мы можем, в принципе — никакого греха в этом не вижу — встречать друг друга словами «Христос Воскресе» каждое воскресенье. Почему нет? А чего плохого? Кто запретил? Христос же воскрес, да? «Христос воскресе! Воистину воскресе!», вот тебе и всё. Значит, в воскресенье можно встречаться пасхальным приветствием, даже когда закончится Пятидесятница. Вот сейчас до Вознесения доживем, дай Бог, проводим Христа, возносящего на небо. Потом 10 дней подождем до сошествия Духа святого — и вроде бы, всё. Раз — и всё потухло, и начинается опять будничная жизнь. Да ничего подобного, никакой будничной жизни не начинается! Мы продолжаем праздновать Пасху. Каждое воскресенье мы празднуем Пасху: «Христос воскресе! Воистину воскресе!». А что это? а вот мы читаем воскресное Евангелие, мы поем: «Воскресение Христово видевше», так чего уж? Это ж Пасха? Пасха. Господня Пасха. Воскресения день, просветимся, людие. Каждое воскресенье — это маленькая Пасха. И если бы меня спросили, что нужно, чтобы наш народ был по — настоящему христианским — я бы ночью проснулся и сказал: «Нужно, чтобы все крещеные люди в воскресенье всегда были в храме». Каждое воскресенье в храме, все. Чтобы потихонечку выучили службу, полюбили, узнали, пели, читали. И чтобы служба у них отзывалась, резонировала в душах, как святое эхо. Чтобы каждый раз в воскресенье они обновляли в своей душе пасхальную благодать. Так было в истории старого Израиля Ветхого Завета. На первую жертву, которую принесли Богу Аарон и его помощники, сошел небесный огонь, т.е. нечеловеческий огонь. Не тот, для которого нужно было тесать огниво, высекать искры на сухую траву или ещё на какой-нибудь сушняк, чтобы потом это всё раздувать. Прикиньте, как трудно добывать огонь людям, у которых нет спичек и газа, нет жидкостей для быстрого воспламенения. Ничего нет. Они собирают сушняк, траву, хворостину, потом тешут камень об камень, пока какой-нибудь камушек отколется и зажжет. Начнет тлеть трава, раздувают его. Не такой огонь вносили в храм Божий люди, когда приносили Богу жертву. Огонь был небесного происхождения. Я про благодатный огонь смотрел фил