Телефонный звонок: — Батюшка, Христос Воскресе. Я вас хочу поблагодарить. Я первый раз слышу, что 52 раза в год мы должны быть в храме. Сколько я ходила в храм — никто никогда так не говорил, как говорите вы. Может быть, хвалить нельзя, и вы не любите, но я хочу сказать, как вы нас учите. Насколько я вам благодарна, сколько я вас слышу, я в первый раз разговариваю с вами. Я учитель, но я стара уже, я не могу так говорить, даже своим детям, внукам, я не умею сказать. Потому что мы дети войны. Никто нас не учил. А когда мы заходим в храм — батюшки ведут службу высоким слогом. Мы стоим, как бараны. Я когда первый раз зашла — «Херувимскую» поют, а я повернулась спиной к Алтарю и выхожу. Меня одна бабушка, как толкнула в грудь: «Куда идешь? Корова, повернись, «Херувимскую» поют». Я встала, я не обижалась никогда, что бабушки иногда грубо могут сказать. Дальше, батюшка причащает людей, а я спрашиваю «Что это батюшка им кладет в рот?». Они говорят: это причастие. И долго не понимала, как это, и нужно ли мне это делать. Я воспитывала пять детей одна, муж у меня умер. Работа, работа, работа, выскачешь в храм, стоишь — и ничего не понимаешь. И вот сегодня, сейчас вы настолько растолковали! Я надеюсь, все люди слушают, как вам они все благодарны. Дай Бог вам здоровья! Ведь вы научили, я молюсь, становлюсь на колени, как могу и прошу: жатвы много, а делателей мало, Господи.
О. Андрей Ткачёв: — Милая моя, спасибо вам большое. Вы меня очень ободрили. Потому что я каждое утро просыпаюсь с желанием больше никогда не приходить на радио «Радонеж», я устал. Но ваши звонки, слова заставляют меня бодриться. И я думаю так: отец Андрей, хочешь — не хочешь, а идти надо, потому что дело общее. Спасибо. Хвалить меня незачем, в принципе не за что, но работать нужно. И ваши молитвы, это все то, что потом к Богу на небо пойдет, это всё дорогого стоит, оно очень дорогое всё. Господи, какое оно дорогое! Нет ничего дороже, чем молитва Богу от чистого сердца.
Телефонный звонок: — Христос Воскресе. Людмила из Выхино, Москва. Хотела бы поделиться радостью. Год назад или чуть больше я звонила по поводу сбора подписей о строительстве храма у нас, в Выхино. Я хочу поделиться радостью, что храм у нас построили. В Великую Субботу было освящение храма, в Выхино теперь будет храм Покрова. И состоялась уже ночная пасхальная служба. И теперь по субботам и воскресеньям у нас будут службы. Храм маленький, но такая большая радость.
О. Андрей Ткачёв: — Маленький храм, а радость большая. Храм может быть небольшой, а радости в нём так много! Мы вас поздравляем, всех жителей Выхино. И думаем, что если там Литургия будет постоянно служиться, и народ прикормится, притянется к молитве, к воскресному дню — то, со временем, возникнет необходимость его расширить, как бы построить другой храм, может, более фундаментальный. Вы пока что построили деревянный. А потом — глядишь, там уже и каменный появится. Вообще это гениально, когда строятся новые храмы! Рождение ребенка не такое великое чудо, как создание нового храма. Хотя рождение ребенка — это рождение нового космоса. Но когда храм создается — это ещё больше, чем рождение ребенка. Здесь не просто любовь мужа и жены, здесь не просто таинство вынашивания и рождения. Здесь вообще на веки веков создается место для благодарения Богу, молитв, для чтения Писания, для того, чтобы кающейся утешился, а радующейся укрепился. Прекрасно, я поздравляю всё ваше Выхино и желаю, чтобы у вас как можно больше было храмов, как грибов после дождя. Впрочем, я всем этого желаю.
Телефонный звонок: — Батюшка, здравствуйте. Хотел так же присоединиться к тем, кто благодарит вас за ваши проповеди. Но вы же сами это чувствуете! Я вас хотел ещё больше призвать к тому, чтобы вы продолжали вашу деятельность. И такие как вы, как отцы Димитрий Смирнов, Олег Стеняев, Артемий Владимиров. А больше особо и некого перечислить. К сожалению, есть еще и много пустых передач на Радонеже. Вот, бабушка, мне ровесница, учительница, она правильно сказала. Действительно, стоишь, как баран иногда. А батюшка — как надутый петух, что — то такое высокое громко изъясняет. И результат, конечно, тяжелый. Я понимаю, осуждать плохо, я не хотел никого осуждать. Наверное, каждый делает в меру своих сил. Но, тем не менее, вы — то с отцами Димитрием Смирновым, Олегом Стеняевым, да и с Артемием Владимировым выделяетесь же ясно и четко, логично и достаточно жестко. А почему остальные как — то не так?
О. Андрей Ткачёв: — Вы знаете, так не хочется выделяться! Так хочется стать в строй. И спрятаться иногда даже хочется, потому что устает душа, и не хочется, как называется — выпендриваться. Потому что многие думают, а что ты выпендриваешься, как бы — спрячься. А на самом деле с другой стороны совесть говорит, ну давай, вставай, работай, надо ж работать. И поэтому тут находишься между молотом и наковальней. Спасибо вот этой женщине, которую вы назвали своей сверстницей, ровесницей, которая вспомнила, что я попросил когда-то, напоминая Евангелие от Луки: «Молитесь Господину жатвы, чтобы вывел делателей на жатву Свою».
Так хочется, чтобы Господь вывел сотню таких говорливых, неугомонных, ярких, интересных, искристых священников, у которых бы вообще запомнили все эфиры, чтобы у всех челюсть отпала. Чтоб мы могли, чтоб отец Димитрий Смирнов мог сказать: «Ну, слава Богу, я могу отдыхать». И отец Артемий Владимиров тоже так мог сказать, и отец Олег Стеняев и я, тоже бы присосединился, сказали бы: ну всё, мы пошли отдыхать, а вы давайте вперед. Поэтому нам нужно поднимать новую поросль, ярких, серьезных, сильных, умных, искристых, небезразличных праведников. И когда их будет человек сто — даст Бог, через года 2-3 мы скажем: до свиданья. До свиданья, мой маленький миша, возвращайся в свой сказочный лес.
Молитва (16 мая 2016г.)
Закон Божий с протоиереем Андреем Ткачевым. Беседа 12-я
В чем вселенский духовный смысл молитвы человека к Богу? Чем начинать и чем заканчивать наши молитвы? С какими чувствами не должно предстоять Богу?
Здравствуйте, дорогие братия и сестры. Блаженной памяти почивший Сербский Патриарх Павел говорил такие простые слова: «Птица потому и птица, что летает. И цветок потому и цветок, что пахнет и цветет. А человек потому и человек, что он молится». Молитва — это родовой признак человека. Во всем остальном человек похож на животных: это млекопитающее, живородящее, двуногое, без перьев — так бы его могли определить в курсе биологии.
Мы рожаем живое потомство, как, например, кошка и собака, дельфин или слон. Мамы наши кормят детенышей своих молоком, как корова теленка кормит, как слониха слоненка кормит. И мы переживаем о детях своих, сбиваемся в стадо человеческое, в социум, храним семью, как, допустим, лебеди или те же самые дельфины, или мартышки, или волки. У нас есть сигнальная система, благодаря которой мы коммуницируем с такими же, как мы. И во всем остальном мы такие же животные на самом деле. А чем же мы по-настоящему отличаемся от животного мира? По мне, только одним: тем, что мы молимся. Молитва — это признак человека. Птица потому птица, что летает; цветок потому цветок, что растет и пахнет, а человек потому человек, что он молится.
Давайте кратко поговорим о молитве. Это великое искусство, это наука из наук и искусство из искусств. Всю жизнь нужно учиться молитве. Иногда человек проводит долгие десятилетия в попытках научиться призывать имя Господа внимательно и со страхом и благоговением. Иногда Божиим сверлом сердце просверливается, и оттуда бьет фонтан молитвы, как это было, например, у тонущего Петра, когда не было времени и возможности книжку взять в руки, встать на колени, лампаду зажечь, — тонет человек, и он кричит: «Спаси меня, погибаю!» Это молитва погибающего человека. Вот и разбойник на кресте молился: «Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем!» Или мытарь в храме, биющий себя в грудь: «Боже, милостив буди мне, грешному». Это все краткие молитвы, которые вырываются из человека протуберанцами такими, как гейзер, как горячий кипяток, бьющий из недр человеческой души. Просьба к Богу такая.
Но лучше не ждать беды, чтобы беда заставила нас молиться. Вообще лучший учитель молитвы — это беда. Когда беда приходит, когда приходит болезнь — начинается молитва об исцелении. Приходит страх — начинается молитва о спасении. Приходит неприятность с детьми — начинается молитва о детях. Приходит еще какая-нибудь нужда — начинается молитва о том-то и том-то. Но я бы не хвалил этот вид молитвы, потому что все-таки нужно молиться до болезни, до нужды, до беды, до смерти, до опасности, до разлучения души с телом. То есть нужно молиться Богу, потому что Он есть, и нужно общаться с Ним.
Святитель Василий Великий определяет несколько видов молитвы, и первой полагает он молитву хвалебную. Бога нужно хвалить. В храмы нужно приходить для того, чтобы Бога хвалить. «Хвалите Господа с небес, хвалите Его в вышних. Хвалите Его, вси ангели Его, хвалите Его, вся силы Его. Хвалите Его Небеса небес и вода, яже превыше небес» (Пс. 148:1-4). Псалтирь заканчивается хвалебными псалмами: 148-м, 149-м, 150-м — мы читаем их на утрени. Начинается Псалтирь откровением о том, как надо жить: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых… но в законе Господни воля его, и в законе Его поучится день и нощь. И будет яко древо, насажденное при исходищих вод, еже плод свой даст во время свое, и лист его не отпадет» (Пс. 1:1-3). Это начало Псалтири. А в конце Псалтирь к чему приходит? К тому, что «хвалите Господа — хвалите Его змии, огни, бездны, град, снег, голоть, бури — все хвалите Господа». Человек настолько расширяет свою душу, что он желает, чтобы вся вселенная превратилась в храм, а он, человек, стал в этом храме священником. Это, собственно, и есть цель творения человека. Мир — это храм, а человек в нем священник. И первое, что нужно делать в отношении Господа Бога, это хвалить Его. «Хвалим, благословим, благодарим, поклоняемся Господеви, поюще и превозносяще Его во веки». Так что хвалите Господа больше, нежели просите чего-нибудь.