втираются, и, безусловно, и вражеские инвективы. Так что ничего удивительного, если Христос совершил Тайную Вечерю и посреди нее Иуда носил в сердце замысел убить Иисуса Христа. А Сам Христос говорил Петру: «Симон, се! Вот, сатана просит сеять вас, как пшеницу. Но я молился о тебе и да не оскудеет вера твоя, и ты некогда, обратившись, утверди братьев», т.е. их всего сидело 12 человек, за их спиной не было миллиона верующих. Это была горстка людей, а сатана нашел там место и шептал там невидимо Христу на ухо: дай — ка мне их, я их сейчас рассыплю тут всех в разные стороны, как шепотку соли, как жменьку зерна. Понимаете, что говорить про сегодняшние времена, конечно, когда умножились догматического, практического, литургического характера, исторические вещи. Видите, как жареным пахнет в мире. Война не прекращается на Ближнем востоке, на библейских землях. Конечно, есть о чем говорить. В это всё вклиниваются, возможно, злонамеренные силы, которые пытаются погреть руки на церковных проблемах, нарушить православное единство. Так что бояться нам с вами нечего. Это никакой не 8-ой Вселенский Собор. Никакая речь о сдаче православия не идет. Даже нужно перестать произносить такие слова. Никто не собирается сдавать православие, наша Церковь собирается защищать православие, а не сдавать его. Поэтому не будем своими эмоциями страха и тревоги подпитывать энергетику врага, потому что враг силен нашей слабостью, враг умен нашей глупостью, враг энергичен благодаря нашим холерическим дерганьям. Не нужно дергаться, надо быть спокойным и упрямым. Надо молиться об иерархах, Богу о всех святейших православных патриархах и безусловно во- первых о господине и отце нашем, святейшем Патриархе Кирилле, занимающем престол Первосвятителя. А что будет дальше — посмотрим. Всё это в будущем. Может быть, они хотят вопрос Украинской автокефалии педалировать, продвигать его, потому что это явная американская инвектива. Если Константинополь на это дерзнет пойти, то он выступит, как бьющий в спину или подставляющий ногу, как действующий ножом в темном переулке. Это будет предательство православных интересов. Переживать надо, бояться не стоит. Панические страхи распространять не стоит. На войне паникёр должен быть выведен за предел подразделения. В Библии, в Моисеевых книгах написано, что если народ идет на войну, нужно объявить всем, чтоб боязливые вышли из строя, потому что один трус в бою может заразить паникой огромное количество народа. Начнет орать со страху, бежать в противоположную сторону. Страх — это заразная вещь, она увлечёт за собой кучу перепугавшихся людей. Паникеры, болтуны, трусы, крикуны на войне — находка для шпиона. Примерно и так же в Церкви. Что тревожить себя и других, успокойтесь, все в порядке, у нас не худшие люди стоят у руля корабля. Бывали времена похуже и потяжелее, и то из них Церковь вышла, выплыла из этих волн. И сейчас, будем надеяться выберется. Нужно служить Литургию и смиряться перед Богом, просить милости. Нет никакого 8-го Вселенского Собора, нужно быть терминологически честным и не употреблять названий, не относящихся к делу, когда речь идет о православных совещаниях иерархов. Всё сложно, но всё не безнадежно. Помоги, Господи!
Телефонный звонок: — У меня два вопроса. Иногда смотрю полемические программы по каналу «Культура». Вчера была передача, где довольно солидная и занимающая высокую должность дама защищала такое греховное свойство, как зависть. Она говорила, что зависть помогает прогрессу, что человек, который завидует — он сам себя подтягивает, и т.д. Что вы думаете об этом? Зависть и тщеславие — это разные вещи? Как бы вы отнеслись к этому? Второй вопрос. Духовный эгоизм и душевный эгоизм. Душевный — понятно, а духовный в природе существует?
О. Андрей Ткачёв: — Существует. В мире существует столько болезней, что не поддаются никакому описанию. Соответственно существуют и духовные болезни, которые не вмещаются в каталоге. Существует духовный эгоизм, конечно. Это просто эгоизм на самом деле, который для защиты себя, оправдания себя, для подбора аргументов в пользу себя, используют духовную тематику. Душевный и телесный эгоизм, например, я хочу, вот так будет, я сказал, я лучший, я главный, я умный, я начальник, ты дурак, у меня диплом, деньги, власть, а ты цыц — и будешь делать так. Духовное то же самое, только там в виде аргументов используют какие-нибудь духовные вопросы. Тихо будь, я уже в Церковь 25 лет хожу, а ты только порог переступил, слушай меня, вот так будет. Это то же самое, только здесь уже аргументом в пользу эгоиста служат вопросы околодуховного характера. Так это я себе понимаю. Когда человек малообразованный и ревностный не в меру, когда он эгоистичный и никого не любящей толком не Бога, не людей, когда он говорит: а эти все в ад пойдут, всех в ад записал, кроме себя. Все погибнете, я спасусь, потому что я по-настоящему верю, а они разве верят, они вообще не верят, они вообще не понятно кто, как их Бог терпит — непонятно. Такой духовный эгоизм, легко встречающийся на каждом шагу. Так что всё это есть и ещё больше, чем мы можем себе представить. Я по случаю смотрел эту передачу, «культурную революцию», про зависть, и я должен вам сказать, что выпуск в целом мне понравился. Потому что там было много людей, которые излагали разные точки зрения на проблему зависти. И громче всех был голос той мадам, которая приписывала зависти функцию духовного мотора. Якобы если не зависть — мы бы перестали расти, стремиться вперед, хотеть лучшего. В противоположность этой примитивной точке зрения, много людей разных возрастов, молодых и не очень, высказывали вполне здравые вещи. Там был молодой мужчина, психолог, который в пух и прах разбил эти доводы, он доказал, что в зависти нет ничего позитивного, это разрушительная страсть. Люди, которые испытывают зависть, всегда от неё мучаются. Плебс, восставший в революцию, движим чистой завистью. Майдан, Бастилия, чистки, революции, Сенатская площадь — это всё действие умело разожжённой зависти. Зависть — вечный спутник человека, она говорит: если вы хотите двигаться вперед, вы должны согласиться, что зависть будет вечно вас мучить. Потому что если вы достигнете одного какого-то рубежа — тут же появятся другие люди, которые в чем-то успешнее, лучше вас. Опять придётся завидовать. И все знают, что такое зависть по опыту, знают, что это ад внутри человека. Я могу ещё от себя добавить, что зависть обязательно сопряжена с глупостью. Попробую объяснить, что я имею в виду. Когда я завидую какому-то человеку, потому что у него дорогой костюм, хорошая машина, много денег, приятная внешность или красавица жена, большой социальный статус — то я это делаю до тех пор, пока я не познакомлюсь с ним лично. Пока меня не пустят вглубь обстоятельств его жизни. А если меня пустить поглубже покопаться в жизни любого человека, которому я завидую: политика, бизнесмен, полководца, ученого, художника — то я непременно узнаю подробности его жизни. Я узнаю, что у него есть свои шкафы, и в каждом шкафу — свой скелет. Я узнаю, сколько кошмара у него в душе и вокруг него. Сколько страданий он имеет в связи со своей известностью и независимо от неё, как любой человек. Как только это всё узнаю и сразу скажу: тьфу, да ну, ещё завидовать этому человеку! Чего тут завидовать, если он вынужден в туалет ходить с охраной. Если у него нет минуты свободного времени. Если его растаскали по запчастям, и он вообще сам себе не принадлежит. Просто пойти босиком на речку, с удочкой посидеть, он не может уже никогда. Потому что возле речки будут сидеть водолазы, его охранять, или будут папарацци сидеть, его фотографировать. Кому завидовать вообще?
Я когда-то жил в одном городе, в котором была очень красивая центральная часть города, польско-австрийская архитектура. Город назывался Львов. Там, конечно, были загаженные папуасами подъезды, всё было облупленное, всё падало и рушилось. Но, тем не менее, досталось наследство прежних империй от Габсбургов, и было на что посмотреть. Такой чисто западный европейский город. У меня был период большой любви к этому городу, к его фасадам, кариатидам, подъездам, надписям на латыни, лощёным улицам, колокольному звону. Я там гулял, а жил не в центральной части города. Я смотрел на эти балкончики, на которых, казалось, Кай и Герда играют в шахматы. Думал: как хорошо жить в таком красивом поэтичном месте! Потом, когда я стал пономарём в храме, я в качестве псаломщика сопровождал священников часто на погребение, панихиды. И мне пришлось обойти львиную долю домов в этом городе, т.е. трудно назвать улицу, на которой я не был в качестве священника или псаломщика — помощника священника, когда мы приходили крестить или отпевать. Отпевать — это очень важно. Я увидал эти квартиры, эти дома изнутри. Причем не просто изнутри, а я увидал их изнутри в таком виде, в таком состоянии, когда гроб стоит, специфически пахнет мертвым телом, цветы лежат, люди плачут, и мы там отпеваем человека. Я зашел внутрь тех домов, которые я осмотрел снаружи. Мою зависть, моё восхищение слизнуло в одну секунду, как корова фиалку сжевала. Я понял, что некому и нечего завидовать. Кому завидовать? Где бы ты ни жил, что бы ты ни одел, не съел, чтобы про тебя ни написали, где бы тебя ни напечатали — это со счастьем никак не связано. Если ты до сих пор завидуешь кому-то, думая, что это атрибуты настоящего счастья, то ты прости меня, просто дурак. Человек, который завидует внешним атрибутам какого-то счастья — просто дурак.
Я думаю, что зависть в изрядной доле связана с глупостью, с непониманием того, что внутри. Когда мы смотрим снаружи и влюбляемся во всё целиком. Например, малыш пятилетний, в моём возрасте, когда я был маленький, сейчас ребенок такого уже не скажет: «Ты кем хочешь быть? — Космонавтом. А ты кем хочешь быть? — Милиционером». Вы думаете, понимает пятилетний ребенок, что такое космонавт, милиционер? Разве он может своими пятилетними мозгами понять, как это страшно и тяжело находиться в отряде космонавтов и проходить все подготовки к полетам, на грани жизни и смерти? Вообще — как люди рискуют, и чем они рискуют, и что их ждет? Это ежедневный героизм, никому неизвестный. А какая тяжелая работа у милиционера! Сколько там риска, страха, греха и всего остального! Пятилетний ребенок на космонавта смотрит снаружи, у него скафандр, и он летит в ракете, из ракеты, конечно, улыбается, что ему ещё делать? Милиционера оценивают тоже снаружи. Это дядя Стёпа, у него форма красивая, золотые пуговицы, его все уважают, разбойники его боятся. Примерно так же взрослые завидуют другим людям, как маленькие пятилетние дети. Завидуют одежкам, золотым пуговицам и скафандрам. Не давая себе ума вдуматься, сколько страха, пота, труда, слюней и крови стоит за фасадом всего этого счастья. Как только ты задумаешься над этим — сразу перестанешь кому-либо завидовать. Я вчера слушал всё это внимательно, людей высказывавших здравые мысли, было гораздо больше, чем людей, которые булькали тиражированные, современные легковесные слова про то, что это стимул творчества. Не надо путать соревновательность и зависть. Из-за зависти убивают. Из-за желания стать лучше люди обычно облагораживаются. Зависть никого не облагородила. Она рождает шакалов и темных убийц или шептунов, которые колдуют над чужими жизнями, как Яго в известной пьесе Шекспира «Отелло». Либо завистник сам возьмё