. Запрет на фото и видео съемку в храме так же естественен, как и запрет на привод в храм домашних животных и приход в пляжной одежде. Так раньше и рисовали на дверях: перечеркнутое декольте, перечеркнутую собаку, перечеркнутую папиросу и перечеркнутый фотоаппарат. Что изменилось? Камеры стали благодатны? Нет. Это мы обмирщяемся и не даем себе в этом отчет.
Социальные сети. О, социальные сети! Я наживу себе несколько новых врагов, но все-же скажу пару слов. Простите меня, если умеете. В этих самых сетях можно дружить и общаться, учиться и спасаться. Можно, к сожалению, сходить с ума, сжигать бесценное время, развращаться и других развращать. Как везде. И все это вполне понятно относительно мирских людей. Но это вовсе перестает быть понятным относительно давших обеты, т.е. монашествующих. Человек ушел из мира или не ушел? Если ушел, то почему его улыбчивое фото можно видеть на любом континенте? А если «якобы ушел», то зачем тогда уходил? То есть он физически ушел из своей Хацапетовки и водворился в обитель, чтобы теперь умом гулять по всей вселенной и всюду оставлять свои фотографии. Виртуально гулять, но ведь гулять. И еще не известно, какие прогулки опаснее. Вот страничка некой матушки вся в котиках и разноцветных шариках. А вот страница какого-то высокопреподобия, полная всякой чепухи. И зачем это? Ведь сумасшедшему и разлагающемуся миру нужна монашеская молитва и только молитва. Все остальное можно оставить мирянам. И, опять-таки, трудно (невозможно) представить о. Кирилла (Павлова) со страницей в Instagram, о. Иоанна (Крестьянкина) в Одноклассниках или о. Паисия Святогорца в Контакте. Мы их уважаем и цитируем, но подражать не спешим. Зато спрашиваем: Куда это старцы подевались? Как куда? В Одноклассниках сидят.
Духовное всюду важнее электронного. Это только потом, когда духовное падение совершилось, электронное обеспечение подтягивается, чтобы закрепить греховный успех и его растиражировать.
Христа нужно было узнать в Духе, а не по внешнему виду, и Антихриста нужно будет узнать в Духе, а не по запаху серы и когтям на руках. Пытаясь духовно разобраться в окружающей жизни, остается горько вздыхать и возлагать надежду на одного лишь Бога. Мы теряем духовную зоркость и чуткость, и покуда Церковь потихоньку обмирщается под колоссальным и неослабевающим натиском лукавого мира, люди в миру просто сатанеют. Со временем будет так, что и заговорить на некоторые темы будет невозможно. Либо не поймут ни слова, либо со старта камнями закидают. И пока печальные времена этого неизбежного безумия не настали, будем говорить на разные темы. В том числе и о приоритете духовного над материальным.
Зачем? (22 сентября 2017г.)
Смотрел как-то давно документальный фильм о жителях японского острова Окинава. На этом острове есть известная школа каратэ. И среди прочих персонажей в фильме был старик, много-много лет занимающийся этим спортом и тренирующий молодых. Его спросили на камеру: зачем вы занимаетесь этим не спортом даже, а боевым искусством? Я подумал тогда: «Что за вопрос глупый?! Мне, например, и так ясно, зачем по мешку бить и ноги задирать. Ноги нужно задирать, чтобы эффектно бить по голове противника в присутствии посторонних зрителей. А вообще заниматься надо, чтобы быть самым “крутым” во дворе или в районе; или сниматься в кино, как Ван Дамм или Брюс Ли; или служить в войсках специального назначения. Пожалуй, всё». Старик с Окинавы разрушил мои представления. Он сказал: «Я тренируюсь всю жизнь, чтобы сохранить здоровье, которое мне нужно главным образом для того, чтобы кормить семью». Потом еще что-то сказал про семью. А закончил словами: «И, конечно, я должен быть сильным, если будут вдруг обижать мою семью». Всюду у него была семья, и не было в мотивах ничего эффектного и яркого. Только одно жизненное – и это было потрясающе.
Но потрясающе еще и то, что, распространяя удивленный взгляд дальше, мы можем обнаружить, что не знаем вообще мотивов и намерений тех людей, чьи дела у нас на виду. Это может относиться к целым культурам. Зачем японцы улыбаются? Зачем негры танцуют? Ответы ведь не так просты. Может это относиться и к людям. «Я думал, что сосед такой экономный и на трех работах вкалывает из-за того, что жадный. Деньги любит. А у него на руках, оказывается, парализованный отец, и много денег уходит на сиделок и лекарства». Да что говорить! В голове у Винни Пуха опилки, у меня же – иллюзии и предрассудки. Греховный туман, искажающий действительность. Это касается вещей элементарных, находящихся вечно перед носом, о которых и думать как-то стыдно. И так всё кажется понятным.
Зачем вот мы едим? Легкий вопрос, правда? Чтобы жить, двигаться и т.д. Ответ неверный. Этот ответ из области механистического мировоззрения Нового времени, согласно которому человек – мыслящая машина, и только. Машине нужен бензин, человеку – яичница. Вот, мол, и вся разница. Это басурманство вбито в головы миллионов. На самом же деле функция поддержания жизни вовсе не единственная. Есть еще то, чего нет у машины, а именно – наслаждение. «Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они не высоко думали о себе и уповали не на богатство неверное, но на Бога живаго, дающего нам все обильно для наслаждения» (1 Тим. 6: 17). Эта мысль о наслаждении (и непременном затем благодарении) проходит через всё Писание. Есть она и в «Учении двенадцати апостолов». А что еще важно, так это то, что пища существует для общения. И обстоятельное общение людей почти всегда предполагает преломление хлеба, как и наоборот – преломление хлеба предполагает сотрапезника.
Непринужденно болтая о том о сем, или решая проблемы сложные, или обсуждая что-то, или радостно общаясь с тем, кого не видели, мы всякий раз или накрываем стол, или ищем уютный столик в кафе, или просто спешим заварить чай и отыскать печенье. Праздник на приходе немыслим без обеда, как немыслима без накрытого стола свадьба или день рождения. Общение без еды почти отсутствует. Энергетическая ценность продукта – это последнее, чем стоит здесь интересоваться. Главное, чтобы было с кем хлеб разломить и чтоб было понимание, что еда – от Бога. Чтобы знать, Кого поблагодарить.
Точно так же и с супружеством. Люди женятся не только, чтобы род продолжать. Совсем не только. Супруга дается мужу, например, в утешение. Сказано: «Источник твой да будет благословен; и утешайся женою юности твоей, любезною ланью и прекрасною серною» (Притч. 5: 18–19). Утешайся! Утешают же, как известно, унывающих, уставших и перепуганных, что есть точное словесное описание современного человека. А еще она (жена) – помощница, о чем в самом начале Библии сказано. А еще сказано: «Во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа» (1 Кор. 7: 2). Вон сколько. И в утешение, и в помощь, и во избежание блуда. А дети – это как бы само собой понятно. Чего о них говорить? Хотя и о них нужно говорить. Только не сейчас.
Мы затеяли важный разговор, касающийся качества жизни, ибо внутренняя, незримая и ценностная часть жизни формируется именно мотивацией, видением цели. Неправильная же мотивация или слепые действия делают из человека суетящийся манекен, а плоды трудов развевают по ветру. Зачем вот мы спим? Для отдыха, говорите? А может, для бесплатных путешествий? Человек спящий вовсе не машина, стоящая в гараже. Та мертва, а этот жив. И он может летать во сне (даже в старости) или бывать в местах незнакомых. Или вдруг среди сна может вспомнить забытый грех и проснуться в поту. Свести сон к одному лишь физическому отдыху – это не что иное, как бесчувственное упрощение жизни, свойственное опять-таки новейшему времени с его погоней только за деньгами и успехом. И кто еще помнит из нас о том, что работа тоже дана человеку не только в наказание и для пропитания, но что в ней может и должна таиться радость? Радость изобретателя, видящего свой самолет оторвавшимся от земли. Радость садовника, обрывающего созревшие яблоки. Радость матери, красиво заплетшей дочкины косички на первый звонок. И так далее. Забыть о радости в труде – это значит так испортить свою жизнь, что только и останется завидовать, ворчать, напиваться после работы и ходить на митинги «за хорошую жизнь».
Человек не может «просто есть», «просто уснуть и проснуться», «просто влюбиться»… Ничего у него не просто, потому сам он не прост. Всюду он, сам того не желая и иногда не замечая, засовывает то руку, то нос в иные миры. Всюду на него дует какой-то сквозняк из иного измерения. И мокрый нос нужно держать по ветру именно этого сквозняка, а не так вот уткнуться взглядом в землю и жевать свой бутерброд с мыслью: «Почему жизнь ко мне несправедлива?»
Мы тронули тугую струну, и, кажется, она зазвенела. Но подкрепим свои догадки напоследок и голосом признанного авторитета: «Следует целиком обратить взор ума на самые незначительные и наиболее легкие вещи и дольше задерживаться на них, пока мы не научимся отчетливо и ясно усматривать истину» (Рене Декарт. Правила для руководства ума).
Любовь (29 сентября 2017г.)
Люди должны любить друг друга. Это истина прописная, вместе с тем почти никем не исполняемая и к тому же замусоленная долгими разговорами вокруг нее да около. Чтобы любить, нужна благодать и готовность на жертву. Иначе – только эгоизм и утомительное словоблудие. И, не правда ли, когда слышишь об обязанности любить, то, с одной стороны, чувствуешь, что нужно сделать что-то о-о-очень большое. А с другой стороны, возникает провокационный вопрос: «А что, собственно, делать?»
Если к любви относиться не как к приятной эмоции, а как к полю, которое нужно возделывать, то нужны конкретные упражнения, конкретные действия по приближению к цели. Например, прежде чем что-то хорошее делать, нужно учиться хорошо думать о людях. Все наши видимые дела вырастают из невидимых мыслей. В конечном итоге мы поступаем именно так, как мыслим. Вот увидел из окна своей колесницы остановившиеся и мигающие машины (в ДТП попали) и можно процедить, проезжая мимо: «Доездились, растяпы», а можно сказать: «Бедняги. Помоги им, Господи». Дело кажется не стоящим выеденного яйца, но это не так. Это два совершенно разных отношения к жизни и людям, за фасадом которых скрываются совершено разные поступки, соответственные мышлению. И я никогда не скажу плохого слова о человеке, тем более не подниму на него руку, не напишу донос, если прежде не уничижу его в помысле. Точно так же, думаю, дела обстоят и у вас. Заставлять себя хорошо думать о людях, не осуждать их, сострадать им, не радоваться их унижению – это и есть попытки стяжать любовь, хотя ничего заметного еще не сделано. Вся работа происходит внутри, невидимо.