У нас как-то общим местом в подходе к истории считается, что это наши люди с удовольствием бежали из своей «домашней тюрьмы» в мир соблазнов и удовольствий западной цивилизации. Тем, мол, у нас нечего делать. Чего здесь искать? «Унылые огни печальных деревень»? Ну, разве что повоевать, или денег заработать на торговле, или скрыться в наших широтах от беды на собственной родине. Но вот вам уже целых два чистых немца, пришедших на Русь за Духом Святым, хотя Он и дышит, где хочет. Причем оба приняли на себя тяжелейший вид христианского подвижничества – юродство, и в нем стяжали святость. Два! Погодите. Будет и третий.
Лет через сто после Исидора в том же Ростове Великом был еще один немец. У нас его звали Иоанн по прозвищу Власатый. То ли он стопами Исидора шел в сторону озера Неро, то ли эти редкие для всей вселенной избранные души какой-то особый Промысл Божий вел с Запада на Восток, но вы удивитесь… Этот немец тоже вел жизнь юродивого и имел дар исцелений, за что его именовали не только Власатым, но и Милостивым. Отмечен тем, что не расставался с Псалтирью. Читал ее постоянно. С нею и погребен. Псалтирь, между прочим, на латинском языке. Время упокоения – год 1581. До смуты XVII века оставалось совсем немного.
Вы только вдумайтесь, возлюбленные! Вдумайтесь и улыбнитесь. А может, и засмейтесь от радости и удивления. Может, и испугайтесь. Немцы плывут и идут сюда к нам, в эти «скудные селенья», в это вечное бездорожье и суровый климат. Идут к народу для них чужому, и сегодня-то не очень мягкому, а уж тогда… Идут гуськом, как пилигримы, из столетия в столетие, чтобы здесь, среди массовой безграмотности, читать на латыни Псалтирь, ночевать на папертях, кормиться подаянием и молить Бога за всю вселенную! Наши ведь, когда на Запад ехали и едут, то вовсе не молиться едут. Ой, не молиться. А эти! Так, может, они оттуда, из Любека и Бранденбурга почуяли и поняли в нашей земле и истории нечто такое, чего мы, живя здесь, не чуем и не понимаем? И случалось это с некоей регулярностью еще в незапамятные времена, до Чайковского и Достоевского, до буйного цвета русской культуры, понятной Западу, до всех рассуждений о загадочной русской душе.
У этой темы есть много продолжений и ответвлений. Потому что и после шли на Русь голландцы и шотландцы, французы и немцы. В разные времена шли и сейчас идут. По велению авантюрного характера, за деньгами или славой, ради интереса или по соображениям личного характера. Одни приходят и уходят. Другие приходят и остаются. И те, что остаются, часто бывают лучше тех, кто здесь родился. Потому что чужеземной душой своей они различают благоухание там, где природный русак давно принюхался. И эти новые, неожиданные братья наши как-то совершено по-особому, с нездешней остротой и глубиной чувствуют красоту и силу русской земли и русской веры. Картавя или грассируя, они говорят: «Я русский и православный!» – и слова эти дорогого стоят. Во всю историю нашу так было. А Серафим Вырицкий говорил, что до самых последних времен так будет.
Бегом от новостей (1 ноября 2017г.)
Иной человек зависим от новостей, как заядлый курильщик от табака. Новости в течение дня, новости вечером, новостная аналитика в конце недели. Что стряслось? Ну, как там? И между строк: кого убили? Что сгорело? У кого беда?
Подобно сладкому лакомству человека приучили потреблять информацию о чужих несчастьях. Спорт и погода – на закуску. Тело же информации составляют «слышания о войнах и военных слухах» (см. Мф. 24, 6) Плюс бытовые кровопролития, аварии и катастрофы.
Может, сейчас иначе и нельзя. Но вот что пишет пророк Исайя: «Тот, кто ходит в правде и говорит истину; кто презирает корысть от притеснения, удерживает руки свои от взяток, затыкает уши свои, чтобы не слышать о кровопролитии, и закрывает глаза свои, чтобы не видеть зла, тот будет обитать на высотах. Убежище его – неприступные скалы; хлеб будет дан ему; вода у него не иссякнет» (Ис. 33, 15–16)
Чудо! Заткнуть уши, чтобы не слышать о кровопролитии; закрыть глаза, чтобы не видеть зла – согласно пророку, средство, чтобы обезопасить свою жизнь. Не знаю, как во времена Исайи, но в наше время это относится к отношениям между человеком и СМИ. Слухи можно собирать и при помощи сплетен, а вот видеть зло легче всего, нажав на кнопку пульта.
Достойно внимания и то, что слова о хранении глаз и ушей предваряются словами о притеснениях и взятках. В Слове Божием нет случайностей.
Есть связь между взятками и насилием, с одной стороны, и потреблением негативной информации – с другой.
«Не я такой. Жизнь такая», – привычно говорит в свое оправдание человек, грешащий так же часто, как пьет воду.
В том, что «жизнь такая», его убеждает постоянный слух о делах беззаконных. Поток информации о притеснениях и несправедливостях словно обеляет грешника в собственных глазах. Так, мол, все делают. Что ж, плодами будет беда, поскольку чуть ранее тот же Исайя говорит: «Горе тебе, опустошитель, который не был опустошаем, и грабитель, которого не грабили!
Когда кончишь опустошение, будешь опустошен и ты; когда прекратишь грабительства, разграбят и тебя» (Ис. 33, 1)
Берегущему же свой слух и свое зрение человеку обещан покой: «Убежище его – неприступные скалы; хлеб будет дан ему; вода у него не иссякнет».
Не хлопайте артисту (5 ноября 2017г.)
В мире, лишенном сакральных и глубоких обрядов, мы по неизбежности выдумываем свои. Человек без обрядов жить не может. Сегодня я хотел бы поговорить с вами об одном недавно распространившемся обряде, который представляют как некий древний. А именно: провожание зрительскими, благодарными аплодисментами умершего артиста.
Это можно наблюдать над разными людьми, когда из ДК или театра выносят тело усопшего известного актера, любимого зрителями. Ему хлопают как в последний раз, как будто он что-то представляет. Он уже ничего не представляет из себя, в части актера. Он нуждается в молитве. Но не зная молитвы «Со святыми упокой», не умея пропеть «Вечную память», люди начали хлопать. И это сегодня представлено как некий древний обряд, который чуть ли не во веки веков существует. По крайней мере, с существования театра, с графа Шереметьева, с Останкинского театра в Подмосковье. Нет!
Я поинтересовался этим вопросом. Оказывается, ни великого Щепкина хлопками не хоронили, ни Ермолову, ни Веру Холодную никто хлопками не сопровождал в последний путь, а Всея Земли заупокойной молитвой, литией, отпеванием и прочим.
Когда, что, где, кто придумал эти прощальные аплодисменты?
Интересно, что впервые сопровождали хлопками, но после отпевания, не после гражданской панихиды, с речами, бубнами и транспарантами, а после отпевания. Так было, когда хоронили Иннокентия Смоктуновского. Когда его отпели по церковному, как положено, принесли Богу молитву за него и выносили его гроб из храма, то люди, собравшиеся в храме и стоявшие во множестве на улице, почитающие талант этого великого актера, захлопали. Выразили свое присутствие и свою любовь к этому человеку, не имея возможности выразить его иначе.
Когда Достоевского хоронили, выносили его из Александро-Невской лавры, то народ весь запел «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас». Это был еще дореволюционный народ. А когда уже выносили другого человека, кстати, хорошо игравшего в некоторых фильмах по тексту Достоевского, то есть «Идиота», то уже молитвы нет. А как-то надо делать! Вот и захлопали. И это был первый случай провожания актера хлопками в Царство Небесное. Но после молитвы, не до нее.
Хлопок – это ритуальное действие. Синтоисты в Японии, приходя в храм, хлопают своим богам. То есть как бы глянь на меня, я здесь, эй, вы, все, гляньте. Хлоп – хлоп сколько-то раз. Правая с левой, левая с правой – ритуал. И наши люди скатились до язычества. Потому что забыли свое, а нужно придумать что-то чужое вместо своего. И возникла какая-то диковатая вещь – провожать хлопками человека, которому хлопки ваши вообще не нужны. Ему нужна молитва, и только молитва. Милость Божия и больше ничего. Прощение грехов и больше ничегошеньки. Ваши хлопки ему – как оскорбление. Ему нужны только слезы о нем, милостыня и заупокойная литургия.
Я бы хотел, чтобы вы обратили на это внимание. Потому что люди умирают. Умирают и артисты великие, и режиссеры. И в очередной раз над покойником кто-нибудь будет хлопать. Я хотел бы, чтобы мы смотрели на эти вещи не бытовым взглядом, а взглядом верующего человека. Это новый обряд, ничего не имеющий общего с настоящим погребением. В том числе и артистов. Они тоже люди.
Вот это да… (6 ноября 2017г.)
Успешные труды рождают зависть. Зависть же либо вкладывает человеку в руку камень (как Каину), либо понуждает сесть за писание доносов, либо… Либо движет человека на соревновательные труды. Я, мол, сам так могу. Известно, что проповедническая деятельность Златоуста рождала, помимо народных восторгов, лютую зависть в некоторых высоких клириках. И, пока одни хотели сжить со света Иоанна, другие усиливались ему подражать. Не из любви к проповеди как таковой, а из зависти. Но все же…
Патрология аббата Миня содержит в приложении к трудам самого Иоанна немало работ «псевдо Иоанна». Тематически и стилистически они очень похожи, но это не оригинал. Очевидно не один и не два церковных деятеля, а больше, думали: Я тоже так могу. Ничего особенного он (Златоуст) не делает. Сейчас сам займусь толкованиями и его «переплюну». И в такой соревновательной деятельности было нечто хорошее. По крайней мере, апостол Павел находит в себе силы хвалить деятельность подобных завистников. Вот он пишет в послании к Филиппийцам: «Некоторые, правда, по зависти и любопрению, а другие с добрым расположением проповедуют Христа. Одни по любопрению проповедуют Христа не чисто, думая увеличить тяжесть уз моих; а другие – из любви, зная, что я поставлен защищать благовествование. Но что до того? Как бы ни проповедали Христа, притворно или искренно, я и тому радуюсь и буду радоваться, ибо знаю, что это послужит мне во спасение по вашей молитве и содействием Духа Иисуса Христа» (Фил. 1:15-19)