енности. Если их любовь не подтянется вслед за ними, и опыт жизни не подтягивает к себе опыта совместной любви, тогда эта любовь останется в прошлом, отомрет как рудимент. Вот, собственно, и есть главная коллизия брачной жизни. Нужно, чтобы чувства взрослели вместе со взрослеющим человеком.
Потом, я думаю, люди должны влюбляться заново друг в друга после определенного периода, например, каждые 5-7 лет. Потому что, когда нам было 22, у нас была одна любовь. Когда мы дожили до 30, у нас многое изменилось и в теле, и в мозгах, и в условиях жизни. Возникает необходимость влюбиться друг в друга заново.
Почему, например, супругам нужно иногда отдыхать вдвоем без детей, или вырываться куда-нибудь без никого, или просто находить время, чтобы разговаривать друг с другом? Потому что людям нужно заново узнавать друг друга. Люди — достаточно глубокие существа. Я могу прожить с кем-то бок о бок, имея к человеку какое-то примитивное отношение. Потом вдруг происходит нечто, и я говорю: «Слушай, ты такой интересный человек. Я 20 лет живу рядом с тобой и не знал тебя». Человек открывается, и ты вдруг удивляешься — ничего себе! У него в глубине масса каких-то свернутых талантов, нераскрытых потенциальных возможностей.
В извращенном виде мы это можем видеть, когда кто-то другой влюбляется в твоего партнера. И он видит в нем то, чего ты уже не видишь. Ты замылил свое око, а благодаря его глазам вдруг с ужасом для себя открываешь, что рядом с тобой — чудеснейший человек. Но другой раскрыл для тебя это, он увидел, а ты — нет. И тогда этот третий открывает тебе глаза на то, чем ты обладаешь. Но лучше, чтобы было без этого. Лучше тебе самому открывать свои глаза на близкого человека.
Одним словом, это все движется к старости, и на каждом этапе есть возможность как бы заново узнавать человека, заново в него влюбляться. Думаю, несколько таких американских горок — вверх-вниз с захватыванием духа — у человека в жизни должно быть. Иначе брак распадется. Я больше чем уверен, что человеку в жизни нужно влюбляться больше, чем один раз. И лучше всего влюбляться в собственную жену (мужа).
— А можно задать вопрос о влюбчивости? Что это? Можно сказать, что это разновидность страсти блуда?
— Понимаете, я думаю, никто из блудивших не начинал блудить, потому что так изначально решил. Все намного сложнее, хитрее. Вообще, блудит душа, а не тело. Тело послушно покоряется душе. То есть, блуд начинается в мозгах, в сердце, в сознании, а потом уже подключается вся остальная физика и механика. Причем подключается послушно и неизбежно: как жена мужу в классическом браке — так материя подчиняется духу. Поэтому никто не может списать блуд на одну только телесную функцию. Как Сковорода говорил: «Не осуждайте мир, сей труп ни в чем не виноват». Мы сами виноваты во всем, что делаем, мир вообще здесь не играет роли.
Так вот, что касается влюбчивости, то здесь много интересных вещей. Влюбчивость, мне кажется, соответствует какому-то незакончившемуся детству, это свойство неповзрослевшего человека. Если это девушка, то это такие широко раскрытые глаза, а ее духовный портрет можно нарисовать с бантиками.
Влюбчивый человек — это любопытный человек с детским устроением ума, он хочет, чтобы его любили, чтобы на него обратили внимание, уделили ему какое-то время, отдали какую-то эмоциональную часть своей жизни. И сам он смотрит детским взглядом на мир, и чужое кажется интереснее, чем свое. Как говорят, «чужа жінка — вічна дівка», она всегда интереснее.
Еще раз повторюсь: это свойство неповзрослевших людей. А поскольку люди взрослеют несинхронно со старением тела (телесно он может уже давно повзрослеть, а душевно, быть может, еще и не начинал этого процесса), то могут влюбляться до старости.
Но если для какого-то возраста это совершенно естественно, то в другом возрасте это уже будет патологично. Все это должно когда-то закончиться. Если к 40 годам человек этого не перерос, то он, похоже, задержался в развитии.
А физический блуд приходит потом. Например, женщина влюбчива и эмоционально не может скрыть интереса к кому-то. Человек платит ей той же монетой или из-за элементарной галантности, или с ответным интересом. Но там уже дух от плоти недалек. И вообще, сено с огнем находиться долго рядом не могут, даже если сено мокрое, оно все равно подсохнет и вспыхнет. Физика подтянется за психикой.
Есть такой роман, рекомендую почитать, Кобо Абе «Женщина в песках». Жуткая книжонка такая, про неизбежность некоторых вещей. Роман-абсурд, роман о капкане, о котором ты даже не догадывался. Человек попадает в песчаную яму, в которой живет некая женщина — страшно некрасивая. И человек понимает, что ему оттуда не выбраться, и что он обязательно будет спать с этой женщиной, хотя она ужасная, и будь он на воле, никогда бы на это не дерзнул.
Вот так все временами происходит. Существуют некие неизбежные вещи, от которых ты не увернешься, если все предыдущие шаги уже сделаны в эту сторону. Представьте это в виде горки, трамплина. Пока ты идешь по лестнице, подымаешься на этот трамплин, ты можешь в любой момент остановиться и спуститься вниз. И когда уже зашел на трамплин — это последняя точка свободы, ты еще можешь спуститься вниз. Но когда уже оттолкнулся от трамплина, тогда свобода закончилась, началась необходимость. Ты пролетишь его до конца, оторвешься от него, а там приземлишься или рухнешь — здесь есть варианты.
Так и в жизни человеческой. Есть точки, на которых ты должен сказать: нет, стоп, я дальше не иду. Но есть точки невозврата, после которых кончается свобода и начинается необходимость. Как правило, тогда уже физика вступает в свои права и просто механически совершается блуд, который уже до этого в душе совершился.
Почему говорится: видел — захотел, значит, уже прелюбодействовал в сердце своем. То есть, там, в глубине, все уже совершилось, теперь вопрос, как оно актуализируется, каким образом тело будет вовлечено в то, что уже произошло в сердце.
— Скажите, а насколько можно говорить об ответственности женщины за желания, если Господь Еве после грехопадения в качестве проклятия сказал слова «к мужу твоему влечение твое». По этим словам выходит, что у женщины тяга к мужчине больше, чем у мужчины к ней.
— Женщине мужчина больше нужен, чем женщина мужчине, это факт. Мужчина нужен женщине сущностно, она влечется к нему не для удовольствия, а для жизни. Иначе она просто жить не может.
А мужчина влечется к женщине для удовольствия. Сущностно он без нее, хоть и со скрипом, но может.
Поэтому на женщине, соответственно, греха меньше — в силу своего неизбежного влечения к мужчине. Как птица хочет в небо, так и женщина хочет замуж или под крыло. Ее и обвинять в этом смысле не за что.
Почему женщина на Востоке носит паранджу? Потому что мужчина смотрит на женщину как на объект вожделения. А у женщины при взгляде на мужчину похоти нет, есть поиск хозяина, есть поиск силы и мудрости. Поэтому ей разрешается смотреть на мужчин, а мужчинам на нее смотреть нельзя. То есть, его взгляд нечист, а ее — чист.
Хотя в нашем мире все двоится, троится и требует уточнения. В средние века женщину классически считали источником всех бед. «Дьявол сам не смог, значит, бабу подослал» — так говорили. И великие мужи падали через женщин, потому что женщина умеет подобраться туда, куда не может подобраться никто. Это правда. Но это не значит, что все женское естество виновато.
Что до ответственности. Мне кажется, что ответственность за весь мир лежит на мужчинах. Я бы не упрекал женщин вообще ни в чем в контексте данного разговора. Я бы сказал, что вся тяжесть за бытие, за мир, лежит на плечах мужчин. И если они самоустраняются от ответственности за мир, тогда все идет прахом. И женщины были бы у нас прекрасней и удивительней во всех отношениях — начиная от красоты и заканчивая сообразительностью, если бы мужчины были настоящими мужчинами — ответственными, хозяевами слова, мудрыми, сильными, терпеливыми, за кого не стыдно спрятаться.
Кризис начинается с главного, а главный в мире — мужчина. Лучшее если портится, тогда нечего обвинять тех, кто на вторых ролях. А женщина в мире на второй роли.
— И в третий раз за этот разговор задам вопрос: что делать? Понятно, что нужно правильно воспитывать будущих мужчин — маленьких мальчиков.
Страшно сказать, но во многих случаях ничего уже не сделаешь. В макромасштабе изменения часто невозможны. Слишком давно все испортилось и слишком давно запуталось. Состояние такое, что делать что-то нужно, а сделать ничего нельзя. Это состояние перед грозой.
Если почитать историю, литературу, то перед самыми жуткими изменениями мира — перед мировыми войнами, катастрофами — лучшие люди мира ощущали эту двуединую мысль. Когда надо что-то делать — это первое. И второе — а сделать уже ничего нельзя. И умножение усилий лишь увеличивает хаос.
— Отец Андрей, лично мне близки Ваши мысли, и в целом то, что Вы говорите. Но очень многие видят в Вас пессимиста, говорят, что Вы слишком нагнетаете. И на эти Ваши слова можно возразить: «Ну не все так плохо. А отец Андрей грозится какими-то несчастьями».
— Да я не грожусь. Но я не могу не говорить о том, что вижу. Если человек розовощек, а анализ показывает, что у него туберкулезная палочка, то его розовощекость не вводит доктора в состояние благодушия по части его будущего здоровья.
Так и священнику должны быть видны палочки Коха, которые размножаются в нашем народе. Мы слишком больны, чтобы надеяться на какие-то утешительные перемены.
Мой пессимизм уравновешивается, к счастью, тем, что я священник. Глубокое мое многолетнее убеждение заключается в том, что из главного у нас есть Литургия. И поставление Литургии на должную высоту, превращение ее в мерило церковной жизни и мировоззренческое мерило — это цель. Она — как палочка-выручалочка, прикосновение которой к любой стороне жизни может менять мир чудотворно. Это то, где Бог вмешивается в жизнь.