«Двери храма словно закрылись за моей спиной», — вспоминал впоследствии отец Серафим. И для того, кто ищет именно Бога и Его благодать, подобное событие происходит без участия сильных посредников, то есть без мощной проповеди, величественной архитектуры, проникающей в душу музыки. Все вокруг может быть очень смиренным и обыденным, но ищущий переживает яркую встречу с Тем, Кто со Своей стороны ищет его тоже. Это — момент обращения.
Пришельцы в Православие из иных культур бывают много ревностнее в вере, нежели традиционные носители Православия. О пришельцах можно сказать, что они «более роялисты, чем король», и стремятся быть «святее папы Римского». Их обращение так же горячо, как и предшествующий поиск. У них нет религиозной привычки, для них все внове и все всерьез. Отсюда стилистическое и эмоциональное несовпадение отца Серафима с традиционными и академическими представителями Православия. Те считают, что он радикален и неумерен, он же склонен видеть в размеренном интеллектуализме профессоров уступку духу времени и отказ от «первой любви» (Откр. 2:4). Все потом уравнивается и сращивается — отчасти временем, отчасти смертью и посмертной оценкой трудов. Поэтому не стоит ни удивляться, ни страшиться, читая слова отца Серафима о богословии протопресвитера Александра Шмемана или слова митрополита Антония Сурожского о писаниях самого отца Серафима. Все они не враги друг другу и выбирать между ними не стоит. Все находятся в одной Церкви и у одной Чаши, служа Богу, как умеют, как знают, как могут. Труды всех разнообразны, несводимы к общему стилистическому знаменателю и полезны.
Православие должно стать мировой религией в противовес той этнической ограниченности, к которой мы привыкли. Православие по природе наднационально и всемирно. Ему и по факту подобает стать таковым. Если только мы сами войдем и хотящим войти не возбраним вход в Богообщение, то американцы, бразильцы, тайцы, конголезцы, будут входить в Церковь ежедневно. Они будут приносить с собой свои исторические и ментальные особенности, заставляя нас самих пересматривать привычное с точки зрения Вечного. Первыми среди них будут люди, подобные отцу Серафиму (Роузу), то есть интеллектуально одаренные и ненасытные в познании, энергичные и бескомпромиссные, желающие поклоняться Отцу в духе и истине. «Таких поклонников Отец ищет Себе» (Ин. 4:23). И нет такого народа, который бы был абсолютно неспособен к такому плодоношению.
Так мы когда-то вместе с именем отца Серафима (Роуза) узнали, что американский народ состоит не только из тех, кто жует жвачку и бессмысленным взглядом смотрит в телевизор (нам ведь именно так думать удобнее), но также из тех, кто ищет Истину и не успокаивается, пока не найдет. За одно это стоит помянуть отца Серафима в молитвах.
В начале 1990-х отец Серафим (Роуз) сыграл большую роль в моем христианском становлении. Мы зачитывались его книгами «Душа после смерти», «Православие и религия будущего», «Божие откровение человеческому сердцу» и другими, но особенное впечатление производила его биография «Не от мира сего», написанная отцом Дамаскином. (Несколько лет назад сильно переработанный вариант этой книги нам посчастливилось издавать уже в Сретенском монастыре.) Урожденный американец, интеллектуал и бунтарь, духовный дайвер, прежде всего среди глубин восточных практик, харизматическая личность — во многом они здорово похожи со Стивом Джобсом. Но Юджин Роуз искал истину, а не экзотики, ему не нужны были слава и успех, он был действительно not of this world. И его приход к Православной Церкви, и особенно к русскому Православию, производил сильнейшее впечатление на нас, молодых русских, только-только обретающих веру отцов.
Году в 1993-м мне посчастливилось познакомиться с православными американцами, которые знали отца Серафима и продолжали его дело, и даже поработать вместе с ними в Валаамском обществе Америки. Тогда оно располагалось на Погодинской, под гостеприимным кровом владыки Питирима, и я частенько там бывал. Здесь можно было найти книги отца Серафима в оригинале, увидеть, как идет работа над его русскими изданиями, прикоснуться к той миссии, которую начали американские монахи среди дремучих лесов на допотопных печатных станках.
В то время мне довелось редактировать перевод книги отца Серафима (Роуза) о блаженном Августине — в русском варианте она называется «Вкус истинного Православия». (Наверное, это был один из моих первых редакторских опытов.) Меня несказанно обрадовала вдохновенная защита отцом Серафимом блаженного Августина, который был из моих любимых авторов, от нападок «ревностных не по разуму» православных. Я до сих пор считаю эту небольшую брошюру очень важной для правильного восприятия святоотеческих трудов в целом и латинских в частности.
И, конечно, огромное впечатление производил его «православный журнал для панков» «Death to the World». Идея была в том, что христианство, и монашество в особенности, отвечает стремлению «сердитых молодых людей» к нон-конформизму, бунту против фальши и лицемерия. Именно этим опытом мы вдохновлялись, когда обсуждали с Володей Легойдой создание молодежного православного издания. Из этих разговоров потом родились «Фома» и «Татьянин день».
Одним словом, отец Серафим (Роуз) значит для меня очень много, я всегда поминаю его на службе и прошу его молитв.
Проповедовать — всем? (5 сентября 2012г.)
Людей становится все больше и больше. Количественное увеличение человечества происходит по законам геометрической прогрессии. Этот факт неумолимо влияет на все происходящее в мире людей. К тому же люди быстро обмениваются информацией и все свободнее мигрируют, приобретая общие черты «граждан мира».
Так на наших глазах и при нашем участии приближаются времена перехода человечества от состояния единства теоретического и умопостигаемого в состояние единства фактического, осязаемого, скрепленного рамками всемирной государственности. Этот последний процесс привычно именуется глобализацией. Хочется сказать несколько слов о связи христианской миссии с сими двумя процессами: увеличением численности населения и глобализацией.
Совершенно очевидно, что нам нужно больше проповедовать. Людей стало больше, больше нужно и слов о «Свете, просвещающем всякого человека, грядущего в мир». Это прозрачный, и одновременно ужасный вывод, поскольку при нашем привычном отношении к проповеди и учению, как к чему-то остаточному и далеко не главному, мы и сегодня, и третьего дня на вызовы времени отвечали не вполне. А тут — речь об умножении усилий. Добавляет горечи и то, что население планеты увеличивается не за счет нас. Мы как раз избавляем планету от перегруза, смиренно испаряясь. Казалось бы — кому проповедовать, если с демографией все не очень хорошо?
Проповедовать нужно всем, то есть людям вообще, а не только «своим» людям, имея в виду этническую или государственную идентичность. Проповедь «своим» — дело Церкви национальной. Проповедь всем — дело Церкви Вселенской. В мире, который глобализуется, Церковь тоже вынуждена действовать глобально, на всех. Глобализация размывает границы, и Церковь должна действовать смелее и свободнее, не боясь этого размывания.
Сегодняшний день едва-едва, а завтрашний — с усилением, потребуют от нас глубокого пересмотра привычного взгляда на мир, и себя в нем. Проповедовать придется не только русским или русскоязычным, но всем!
Если Православие — ценность Вселенская, а мы — ее хранители, то передавать сокровище нужно будет во все руки, которые будут протянуты с чистыми намерениями. Этот труд потребует специфических усилий, филологических — совсем не в первую очередь.
В первую очередь нам предстоит осознать ответственность за обладание спасительной верой — раз; и наличие в мире миллиардов любимых Богом людей, к спасительной вере не приобщенных — два. Свет, Который во тьме светится, Христос, действительно просвещает всякого человека, грядущего в мир (См. Ин. 1:9), о вовсе не тех только, кому посчастливилось родиться в христианской стране и креститься в младенчестве. Одни китайцы и индусы, стремящиеся занять собою больше половины человечества, чего стоят. Уж не думаем ли мы, что Богу дела до них нет, или, что миссией должны одни католики заниматься? А Православие кто людям принесет? А радостный успех Николая Японского кто повторит в других, но подобных и близких Японии странах?
Никуда, кстати, ехать сразу не надо. Существуют пограничные области с оживленным взаимным общением. Чем не зона миссии? Существуют большие города и культурные центры, где обучаются иностранные студенты и происходит активный культурный диалог. Чем не миссионерские оазисы?
Существуют Православные приходы, рассеянные по всем полушариям и континентам. Они и сегодня светят тихим светом инославному миру. Правда, по привычке более ориентированы на окормление своих людей, оказавшихся за рубежом. В самом начале нужно только совершить благое изменение в собственном сознании, и перестать почивать на лаврах, привычно разделяя мир на «басурманский» и христианский, а понять его, как мир Божий, нуждающийся в проповеди, в том числе и нашей.
Апостолов было двенадцать плюс семьдесят. Они были босоноги и просты, заранее обречены на гонения и страдания за имя воскресшего Спасителя. Нас — миллионы, среди которых немало мудрецов, книжников, людей опытных и бывалых.
Назвать нас совершенно безблагодатными было бы хулой на Истину и на длящуюся Пятидесятницу. Стало быть, наши успехи должны быть уникальны и грандиозны. Но где эти успехи? Очевидно, мы чего-то важного не замечаем, и на что-то бесценное не обращаем внимание. Какой мысленный вирус не дает нам действовать слаженно и эффективно, а миру за пределами Православной Церкви не дает насладиться «единым на потребу» в нашей передаче?
При этом все новинки эпохи могут нам служить. Не нужно обязательно ходить пешком или ехать на осликах. Можно летать, плыть и двигаться на колесницах и плавсредствах самых новых модификаций, лишь бы это не было выражением гордыни, а облегчением служения. И СМИ могут помочь нам, и он-лайн переводчики, и цифровые носители. Глобальная эпоха дает нам в руки соответствующие самой эпохе средства, облегчающие труды. Во времена апостолов такими знаками глобализации были почтовые и торговые связи, пронизывающие Римскую империю, мощеные дороги во все концы ее, и т.п. Апостолы творчески использовали все наличные возможности для проповеди, и нам стоит поступать так же.