С особой строгостью пророческое слово обращено к людям знатным и облеченным властью. Они, мнящие себя владыками жизни, пусть узнают, что есть над ними Истинный и Грозный Владыка мира. Баннеры с цитатами из второго псалма стоило бы хоть иногда вывешивать в законодательных собраниях и президентских апартаментах. «Итак, вразумитесь, цари; научитесь, судьи земли! Служите Господу со страхом и радуйтесь с трепетом. Почтите Сына, чтобы Он не прогневался, и чтобы вам не погибнуть в пути вашем, ибо гнев Его возгорится вскоре. Блаженны все, уповающие на Него»
Псалом грозен, но он же и спокоен. Он возвещает силу Божию и внушает мир тем, кто верит Богу. Последнее слово будет за Богом, а не за масонами; за Богом, а не за тайными мировыми правительствами. Этого знания и этой твердой памяти о главном нам очень не хватает сегодня. Наша современная апокалиптика чаще истерична, чем трезва, и питается более «бабьими баснями», чем Вечным Словом. Поэтому, не теряя времени, открываем Писание на втором псалме, и учим его, и вникаем в его смысл.
Псалом 2:
1. Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное?
2. Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его.
3. Расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их”.
4. Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им.
5. Тогда скажет им во гневе Своем и яростью Своею приведет их в смятение:
6. Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею*;
7. возвещу определение: Господь сказал Мне: Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя;
8. проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе;
9. Ты поразишь их жезлом железным; сокрушишь их, как сосуд горшечника”.
10. Итак вразумитесь, цари; научитесь, судьи земли!
11. Служите Господу со страхом и радуйтесь [пред Ним] с трепетом.
12. Почтите Сына, чтобы Он не прогневался, и чтобы вам не погибнуть в пути вашем, ибо гнев Его возгорится вскоре. Блаженны все, уповающие на Него.
Демократия против поэзии: деградация продолжается (22 марта 2013г.)
Бессмертные делятся бессмертием с внимательными, ну а смерть делится смертью со всеми остальными…
Есть у Иосифа Бродского любопытное и не лишенное некоего проповеднического дерзновения эссе под название «Нескромное предложение». Суть предложения заключается в популяризации поэзии, а специфическая «нескромность» этого предложения рождена той атмосферой умственной деградации, в которой живет современное развитое общество.
«Америка», — пишет Бродский, — «страна массового производства, и я не понимаю, почему то, что сделано для автомобилей, нельзя сделать для сборников поэзии, которые уносят вас много дальше. Потому что вы не хотите забираться подальше?». Далее. «Книги следует доставлять к дверям каждого дома, как электричество или как молоко в Англии. Если это трудно организовать, поэзию можно продавать в аптеках (не в последнюю очередь по той причине, что она могла бы сократить расходы на психоаналитиков). И, как минимум, антология американской поэзии должна лежать в тумбочке в каждом номере каждого мотеля, рядом с Библией, которая, уж конечно, не станет возражать против такого соседства — не возражает же она против соседства с телефонным справочником!»
Невежество нельзя путать с простотой
Человек действительно не желает забираться подальше, и по причине этого нежелания тычет нос вниз, выискивая под ногами, в области политики и экономики, рецепты счастья. Это и есть деградация, столь очевидная, столь клиническая, что уже сомнение в ее наличии является ее же ярчайшим подтверждением. А под нашим небом деградация имеет свою историю, свои причины и свою особенную глубину, так что и Библия на тумбочке отеля у нас еще долго будет отсутствовать.
По этой причине я хотел бы воспользоваться речью маэстро, чтобы донести общую тональность до более широкого числа людей, умеющих читать. Церкви не должно быть все равно, читает ли человек что-либо, или не читает ничего. И труд разговора о вещах вечных и непрестающих дается Церкви не одинаково в случае с читающим и не читающим человеком. Невежество нельзя путать с простотой. Простота это добродетель, а невежество это грех. И современный невежа не имеет извинений. Бродский пишет: «На протяжении столетий основной препоной на пути широкой публики к поэзии были отсутствие печати и ограниченная грамотность. Сегодня и печать и грамотность стали практически повсеместными». То есть невежество не извинительно.
Ранее, говорит Иосиф Александрович, поэты тянулись к царским дворам. «Пока грамотность была привилегией сугубого меньшинства, где еще мог поэт найти отзывчивых слушателей и внимательных читателей для своих строк? Центр власти часто был и центром культуры». Но «прошли века. Пути власти и пути культуры разошлись, и, по-видимому, навсегда. Это, разумеется, цена, которую мы платим за демократию, за правление народа, именем народа и на благо народа, из которого по-прежнему лишь один процент читает стихи».
Власть большинства — это не власть лучших
Демократия это не высшая ценность. Это лишь некое условие, при котором может совершаться нечто великое и полезное. Может, но не обязано. Ценно слышать эти правдивые речи из уст человека, которого тоталитарная Родина за неуступчивость выгнала вон, матюкнувшись на прощанье. Тогда Бродского-изгнанника милостиво приняла как раз демократия. И он мог лизать ей руку всю жизнь из благодарности. Но не лизал. Говорил правду, не сверху вниз, но в режиме сострадания. «Цель демократии не демократия, как таковая: это было бы избыточно. Цель демократии — ее просвещение. Демократия без просвещения — это в лучшем случае джунгли с компетентной полицией». Более того, допустив массы до влияния на власть, демократия неизбежно понижает общую планку развития. Власть большинства это никогда не власть лучших, это власть средних. А власть средних, это, доложу вам, нечто…
Политик при демократии — актер на сцене перед миллионами «средних». «Средним» он угождает, перед ними заискивает, их интересы, если и не обслуживает по факту, то признает главной ценностью. Простые люди при этом лишаются вертикальных перспектив. Они начинают веровать в то, что они — носители истины и мерила всяких ценностей. Самодовольство среднего человека наконец рождает пошлость губительных масштабов. Такова неизбежность.
И язык усредненного демократического политика — это язык толпы. Язык, понятный массе, язык, столь любезного большинству обмана. Речи высокие и изысканные, точные и правдивые, элитарные по качеству, но широкие по общедоступности — редкость. Отсюда переход к следующей мысли. «В любой культуре поэзия есть высшая форма человеческой речи. Не читая или не слушая поэтов, общество обрекает себя на более низкие формы словесного выражения: на речь политика, торговца, шарлатана — короче, на свою собственную речь»
Демократия задним числом, так сказать — по инерции от времен предыдущих, мирится с тем фактом, что работяге книги не нужны, а нужна лишь полная потребительская корзина. С таким классовым подходом можно далеко зайти, да и заходили уже вплоть до крематориев, но выводы не сделаны. При этом демократия освобождает от чтения поэзии не только фермера в комбинезоне, но и политика в галстуке. Раз политик обслуживает «среднего» человека, которому метафизика вовеки без надобности, то и сам политик без этики, эстетики и онтологии удобно обойдется.
Логика железна, только вот как потом и на каком основании сетовать на засилье сволочей во власти?
Точность и тонкость мыслительной деятельности (поэзию) демократия милостиво оставляет только лишь малому слою неопасных интеллектуалов, которых всегда и легко можно при желании купить, убить, напугать, выгнать. И Бродский совершенно справедливо пишет о том, что мы «стоим на пороге колоссального культурного регресса». Мало, что регресса, а и потрясений, связанных с массовым насилием. «Человек, не способный к членораздельной речи, не способный к адекватному словесному выражению, прибегает к действиям. Человек непременно прибегнет к насильственным действиям, расширяя свой словарь оружием там, где должен был встать эпитет». Да, господа. Немые дерутся особенно жестоко. Немые люди и немые общества. Для доказательства вспомните о футбольных хулиганах, и представьте сначала их количество, а затем их совокупный словарный запас.
Далее речь в эссе идет о качественных характеристиках поэтической речи, в частности — о плотности. «На самом малом пространстве хорошее стихотворение покрывает огромную мыслительную территорию и часто приносит в финале читателю прозрение или откровение».
Это именно то качество, которое должно расположить в сторону поэзии христиан. Христианам должно быть известно, что такое «плотность текста». Иногда полстраницы Святой Книги рождают в душе чувство «сытости» и запрещают читать дальше. Можно жить тем, что уже прочел, носить это в себе, мыслить об этом. Библейская ткань густа и жива. Только поэзия (хорошая поэзия) приближается к Библии по этим характеристикам. Только поэзия! И христианам должно быть по пути с поэтами, по крайне мере больше, чем с учеными. Ведь и Библия написана стихами в огромной своей части, и нигде — как научное исследование.
Поэзия и логична, и эстетична. Она работает с обоими полушариями мозга. Она сродни прозрению, но она же связана с кропотливой работой ума. «Другими словами, стихотворение дает образец полноценной, без перекосов, деятельности человеческого разума». А прозрения и откровения «остаются твоими и когда ты закрываешь книжку, поскольку нельзя вернуться назад, туда, где у тебя их еще не было». Да, подлинным богатством является то, что нельзя отобрать, что нельзя потерять и что не утонет ни в одном кораблекрушении. Наши «прозрения и откровения» и есть наше единственное внутренне богатство, которое мы приобретаем всегда преемственно, при помощи других людей, ранее живших, что-то понявших и передавших нам свой опыт. Для вящего удобства переданный опыт может быть гармонизирован и отрифмован.