— Ладно, бери. Только отдашь с процентами.
И судя по всему, так и не понял, что шокировало папу.
Ведь банки, работой которых в последнее время интересовался мальчик (а мама поощряла этот интерес, считая экономическое образование очень перспективным), ссужают деньги под проценты. И никто этим не возмущается. Да и в западных мультиках, которые Вася любил смотреть, такое поведение нормально. И многие компьютерные игры, и любимая Васина настольная игра «Монополия» учили тому же самому. В «Монополию», правда, ему играть было трудновато, таблицу умножения он пока не освоил, но мама помогала считать нарисованные купюры и проворачивать (пока еще понарошке) выгодные финансовые операции…
— Да у них в школе все такие! Старшеклассники даже списывать дают за деньги. Это у них называется бизнесом, — попыталась заступиться за Васю мама, но побагровевший папа гаркнул, что жлобов ему и без Васи хватает и он не потерпит, чтобы собственный сын «ставил его на счетчик».
Мама поняла, что лучше не продолжать. Так ростовщическая карьера Васи закончилась, толком не успев начаться.
Когда подобные казусы происходят (а они сейчас происходят чаще, чем хотелось бы) с детьми младшего возраста, взрослых это забавляет, поскольку сопровождается милыми детскими ужимками и выглядит анекдотично. А многие даже втайне умиляются: дескать, головастый парнишка, такой в нашем мире не пропадет.
Но усвоенные в детстве модели поведения прочно застревают в подсознании. И когда родители спохватываются — обычно в тех случаях, если бумеранг возвращается, попадая в них самих — ребенка уже бывает трудно перенастроить. Так что не усердствуйте в приобщении дошкольников и младших школьников к «рыночной экономике». Они могут воспринять все буквально и начнут жадничать.
Бывает ли «жадный характер»?
По моим наблюдениям, гораздо реже, чем кажется. По крайней мере, почти во всех известных мне случаях при устранении травмирующих факторов одновременно устранялась и «патологическая жадность», на которую дружно жаловались родители.
Но, конечно, люди бывают разные, и различие характеров проявляется рано. Одни дети все готовы раздать, другие гораздо больше привязываются к вещам, любят что-то собирать, коллекционировать. Скажем, при эпилептоидном складе личности эта черта бывает достаточно ярко выражена. А к старости даже может перерасти в скупость. Страстными коллекционерами бывают и педанты (психиатры называют их еще «ананкастами»).
Однако даже в тех случаях, когда ребенок по складу своего характера предрасположен к накопительству, он совсем не обязательно вырастет жадиной. Если с детства настраивать его «на добрую волну», но при этом не требовать невозможного, понимая, что натура у него не широкая, не особенно щедрая, то ребенок может стать бережливым. А это (особенно учитывая современные «условия хозяйствования») согласитесь, вовсе не плохо.
Татьяна Шишова
29 / 03 / 2005
НАКАЗЫВАТЬ С ЛЮБОВЬЮ
Жизнь идет вперед, и если про какие-то изменения можно сказать, что они становятся заметны сразу или почти сразу, то другие вызревают постепенно. Как детская болезнь типа скарлатины, которая имеет свой инкубационный период, а потом вдруг обнаруживает себя сыпью или другими характерными симптомами.
Такой «скарлатиной» стала, на мой взгляд, либерализация взглядов родителей на проблему наказаний. Еще в конце 90–х гг. обсуждение данной темы не вызывало в родительской аудитории ни большого ажиотажа, ни особых разногласий. Все понимали, что без наказаний, увы, не обойтись, и интересовались обычно конкретикой: «педагогично» ли шлепать ребенка по мягкому месту или лучше перестать с ним разговаривать. Ну, и порой кто-нибудь мог пожаловаться, что его отпрыск «невоспитуемый» — никакое наказание на него не действует. (При ближайшем рассмотрении обычно оказывалось, что дело не в ребенке, а в ошибках родителей). Но гораздо больший интерес вызывали совсем другие темы: опасность раннего сексуального просвещения, зачем детям патриотизм, нужно ли прививать с малолетства «рыночную психологию», почему лучше смотреть наши, отечественные мультфильмы.
Теперь же актуальность вышеупомянутых тем очень зависит от состава аудитории. Православные родители многие вещи понимают и без дополнительных объяснений. Да и далекие от Церкви люди уже заметно охладели ко многим западным новшествам, увидев, как они тесно связаны с так называемой «культурой рока — секса — наркотиков». А кто-то даже убедился в этой связи на горьком опыте своих старших детей или младших братьев.
Но зато теперь, когда заводишь речь о необходимости наказаний, это производит эффект разорвавшейся бомбы. Видишь по лицам, что люди потрясены и даже шокированы, а потом со всех сторон раздаются вопросы, возгласы, начинаются горячие обсуждения… Впервые столкнувшись с такой реакцией, я списала ее на случайность. Затем — на «закон парных случаев». Но когда «бомба» стала взрываться практически в любой аудитории, поняла, что произошли серьезные изменения. Пока с либерализмом воевали на одном фронте, он открыл второй и обошел нас с тыла.
Параллельно усиливаются жалобы родителей на детскую неуправляемость, агрессивность, грубость. И ничего странного, ведь не простроив как следует систему поощрений и наказаний, родители лишаются рычагов воздействия на ребенка. Так что теперь эта тема стала, можно сказать, «хитом сезона».
Доходит как до жирафа или дело в другом?
Нет, конечно, кто спорит? Лучше обходиться без наказаний. Это прекрасно, когда ребенку все можно объяснить. А еще замечательней, если он вас понимает и без лишних объяснений. Чуть только брови нахмуришь — инцидент исчерпан. Беда только в том, что таких детей: разумных, чутких, спокойных, покладистых, — сейчас довольно мало. И обычно это не мальчики. Впрочем, и среди девочек как-то все больше в последнее время попадается таких, которые вполне могли бы послужить Шекспиру прообразом героини его знаменитой пьесы «Укрощение строптивой».
И вообще, разве дети плохо себя ведут, потому что не понимают? Или дело в чем-то другом?
Безусловно, бывают случаи непонимания ситуации. Скажем, ребенок принес из садика матерные ругательства. Но если он и после десятикратного объяснения, что это «плохие слова», продолжает их повторять, да еще вызывающе глядя на взрослых, неужели стоит продолжать разъяснительную работу?
А вот вторая ситуация. Пятилетний Гоша по сто раз на дню слышит, что маме грубить нехорошо. И все равно грубит, а то и кидается в драку.
Спрашиваешь: «И как вы его за это наказываете?»
В ответ — растерянная заминка.
— Мы? Ну, бывает, накричим, хотя, конечно, это непедагогично. Но, в основном, беседуем, внушаем, что так вести себя нельзя.
— И давно?
— Что давно?
— Внушаете.
— Да года два уже — но почему-то никак не доходит!
А ребенок, между тем, уже и читать научился. Это почему-то до него «дошло». Да и порассуждать он горазд, за словом в карман не лезет, права качает, почти как подросток. А вот что маму бить нельзя, никак до бедняги не «дойдет».
И уж совсем изумляет родителей то, что их неуправляемые дети как бы сами нарываются на наказание. Сколько раз приходилось слышать примерно такие речи: «Я терплю — терплю, потом сорвусь, накричу, стукну — и он, как шелковый. Такое впечатление, что ему даже легче становится. У меня потом полдня на душе кошки скребут, а он… Знаете, мне порой кажется, он даже доволен, что его наказали! Правда же, это ненормальная реакция?»
Родители подмечают правильно: нарвавшись, наконец, на отказ, он действительно вздыхает с облегчением. Ведь очень часто дети не слушаются вовсе не потому, что не понимают, как надо себя вести, а потому что не хотят понимать. Хотят настоять на своем, показать, что они главнее. Однако в глубине души любой ребенок сознает, что поступает плохо. Совесть-то есть у каждого. А в детской душе, еще по-настоящему не поврежденной пороками, голос совести звучит гораздо отчетливей, чем у взрослых. Стыд вызывает тревогу. Да и ощущение, что ты сильнее родителей, не способствует укреплению детской психики. У таких детей всегда много страхов, поскольку если маму с папой можно не слушаться, значит, их слово ничего не весит. Стало быть, родители — люди слабые, не авторитетные. А как может защитить тебя слабый человек? Вот и получается, что ребенка снедают страх, беспокойство, чувство вины, которые он подсознательно пытается заглушить суетливостью, дурашливостью, кривляньем, агрессией.
И когда взрослый все-таки дает понять, кто в семье главный, ребенок успокаивается. Значит, мир еще не сошел с ума. Значит, это не полный хаос, в нем остались хоть какие-то опоры. Ведь даже самые буйные, непослушные дети на самом деле жаждут гармонии и порядка. Жаждут, чтобы семейные роли были распределены правильно и все было как у людей.
Вседозволенность = психотравма
А в последние годы на моем горизонте все чаще появляются дошкольники, поведение которых поначалу наводит на самые печальные мысли — настолько они агрессивны, неуправляемы, неадекватны. Хочется сходу направить их к психиатру, но я уже знаю, что торопиться не стоит. Очень может быть, что это просто жертвы «свободной педагогики» — дети, которых лет до четырех воспитывали «без огорчений», ничего не запрещали и не наказывали. А в случае демонстративного неповиновения беспомощно разводили руками, либо даже начинали ребенка бояться. И чтобы не связываться, готовы были уступить ему буквально во всем.
Вроде бы сверхкомфортные условия, а на деле — жесточайшая психологическая травма, причем перманентная. Пока такой корабль без руля и ветрил носится только по семейной гавани, он еще более — менее держится на плаву. (И то, если в семье есть другой ребенок или бабушка с дедушкой, которые еще не забыли, что детей распускать нельзя, в гавани постоянно штормит). Но неизбежный выход в открытое море — социум — чреват кораблекрушением.